Вдохновленный восемью остановленными войнами, правда, только в своем воображении, Дональд Трамп готов направить энергию на переформатирование мира по своим лекалам. Впрочем, предложенный им Совет мира как альтернатива системе ООН — нежизнеспособный проект. Он основывается на примитивном понимании сложнейших процессов, институций и исторического контекста, не говоря уже о том, что Америка Трампа — это уже не сверхдержава эпохи Рейгана.
В октябре прошлого года, после подписания Израилем и ХАМАС первого этапа «мирного плана Трампа», американский президент объявил об «окончании войны». Согласно этому плану, был создан Совет мира как высший орган, в состав которого входят главы государств и правительств стран-членов.
В Исполнительный совет включены государственный секретарь США, зять Трампа, специальный посланник США, бывший премьер-министр Великобритании и еще несколько человек. Для координации регионального сотрудничества создан отдельный Исполнительный совет по Газе, куда вошли представители Турции, Катара, Египта, ОАЭ и других стран. На самом низком уровне сформирован Национальный комитет по управлению Газой — палестинский технократический орган, ответственный за повседневное администрирование.
Глава Совета, то есть Трамп, будет возглавлять его пожизненно. Он будет единолично принимать решение о членстве — либо на свое усмотрение, либо за «членский взнос» в размере 1 млрд дол. В частности стало известно, что Владимир Путин, день рождения которого странным образом совпал с атакой ХАМАС на Израиль больше двух лет назад, получил приглашение в эту «миротворческую» структуру. И это при том, что КГБ был одним из «отцов» террористических движений на Ближнем Востоке, а путинская Россия всесторонне способствовала им. Вашингтон фактически дал пас Москве, которая испытала глубокое унижение в Сирии и Иране и существенно утратила влияние в регионе.
В отличие от традиционных миротворческих организаций Хартия Совета мира не содержит никаких конкретных механизмов раннего предупреждения, медиации или превентивной дипломатии. В то же время она провозглашает абстрактную миссию, определяя Совет как «международную организацию, стремящуюся укреплять стабильность, восстанавливать надежное и законное управление и обеспечивать длительный мир в регионах, которые поражены или пребывают под угрозой конфликта». Также задекларировано, что подход Совета основывается на «прагматичном суждении, решениях здравого смысла и смелости отказаться от слишком часто проваливающихся подходов и институций».
Впрочем, в Газе установился довольно странный «мир». Уже через несколько дней после объявления «прекращения войны» Израиль нанес авиаудары по Сектору Газы. В марте снова вспыхнули стычки с ХАМАС, а в ноябре группировка объявила о выходе из договоренностей по прекращению огня. Даже после старта второго этапа американского плана (в январе 2026-го) фиксировались боевые столкновения. Только наивный человек может верить, что затяжной конфликт, в котором обе стороны действуют по логике «нулевой суммы», можно разрешить одним политическим жестом.
Несмотря на эти «незначительные недостатки» мира в Газе, Трамп замахнулся распространить «успешную» практику и на Украину, где стратегия России также основывается на игре с нулевой суммой — Украина должна проиграть все. В Совет мира по Украине планируют привлечь Украину, Европу, НАТО, США и… Россию. То есть государство-агрессор переходит в статус поддерживающего или гаранта мира.
Совет задуман как орган, который будет мониторить выполнение «мирного» соглашения, контролировать наблюдение вдоль линии столкновения и принимать решения о санкциях в случае нарушения соглашения Россией. В этой конструкции США готовы предоставить «гарантии безопасности, подобные статье 5», а также участвовать в восстановлении Украины, в частности в «свободной экономической зоне на Донбассе», однако в основном за счет других.
Почему миротворческие идеи Трампа обречены на провал?
Для прекращения огня, не говоря уже о мире, необходимы соответствующие предпосылки. В нашем случае, когда ни одна из сторон не проиграла и речь не идет о компромиссном решении, это возможно лишь тогда, когда Россия скорректирует свои конечные цели, осознает их недостижимость в условиях колоссальных потерь или исчерпает возможности ведения войны по экономическим, внутриполитическим или другим причинам. Уничтожение украинского государства и конвертация этого результата в доминирование в Европе остаются «влажной мечтой» фюрера «русского мира». Он готов и дальше жертвовать человеческими массами и материальными ресурсами ради достижения этой цели. Следовательно, немецкий концепт «мир через торговлю» не работает с авторитарными государствами.
Россия располагает демографическими, индустриальными и финансовыми ресурсами, чтобы продолжать войну как минимум еще год-два. В то же время Путин может рассчитывать на плечо «старшего китайского товарища» и быть почти уверен, что американский партнер не прибегнет к серьезному давлению из-за Украины. Захваченный российский танкер с венесуэльской нефтью — это про доктрину Монро, а не принуждение Путина к миру.
Пока эти параметры не изменятся, Путин не согласится ни на один вариант, который не является фактической капитуляцией Украины. Так что согласованный с европейцами и американцами план из 20 пунктов так и будет оставаться прожектом. Его единственная практическая польза — формализованные заверения безопасности: готовность оказывать помощь, инвестировать в украинский ОПК и т.д. Несмотря на риторику украинских властей и партнеров, эти меры не являются настоящими гарантиями безопасности, ведь они не предусматривают ни ядерного зонтика для сдерживания новой агрессии, ни общего вооруженного отпора. Баланс «рисков и преимуществ» в вопросе членства в НАТО в расчетах наших партнеров сейчас складывается не в пользу Украины.
Мир — это не сообщение Трампа в Твиттере и даже не простое отсутствие боевых действий. По определению британского военного историка Майкла Говарда, «истинный мир предполагает установление справедливого и стабильного порядка внутри государств и между ними. Он требует развития институтов, норм и механизмов, способных предотвращать конфликты и решать проблемы без применения насилия».
Даже скорректированный вместе с партнерами «мирный» план несправедлив. Незыблемость границ, суверенитет и равенство государств до сих пор были краеугольным камнем мирового порядка. Чего стоит только «переподтверждение суверенитета Украины» со стороны России — формулировка в принципе абсурдная, — за которой идут ограничения этого суверенитета: по численности войск, обязательству сохранить безъядерный статус, а также совместному использованию Запорожской АЭС. План обходит вопрос освобождения временно оккупированных территорий, наказания военных преступников и возмещения нанесенного ущерба.
О каком справедливом, то есть демократическом, порядке внутри России вообще может идти речь, когда там окончательно сформировался фашистский режим, одержимый неоимперскими завоеваниями и геополитическим величием?
Совет мира Трампа даже потенциально не выглядит как институция, способная обеспечить мир, не говоря уже об отсутствии норм и механизмов предотвращения конфликтов. Вся конструкция построена вокруг эго одного человека и, судя по всему, человека нестабильного.
Каким чудом этот Совет должен сработать лучше, чем заверения безопасности Будапештского меморандума? Трамп неоднократно блокировал военную помощь Украине, ни разу публично не критиковал Путина и тем более не оказывал на него серьезного давления. Как он будет действовать в случае очередного нарушения «мира» Россией, вполне прогнозируемо. Следовательно, когда нет инструментов принуждения, исчезает и перспектива успеха.
В целом конструкция Трампа напоминает созданную в 1930-х годах «боссом всех боссов» итальянской мафии Сальваторе Маранцано Комиссию, где гангстеры должны были регулировать конфликты путем коллективных решений. Правда, мафиози жили по устоявшемуся кодексу чести и ни один из них не имел оружия массового поражения.
В поисках мира
Человечество преодолело долгий и сложный путь в поиске идей по избеганию конфликтов и поддержанию мира. Так, голландский юрист Гуго Гроций заложил основы международного правопорядка, сформулировав принцип pacta sunt servanda — договоры должны соблюдаться. Ключевым достижением Вестфальского мира (1648) стало институционализированное признание государственного суверенитета. Квакер Уильям Пенн предложил план европейской конфедерации и систему коллективной безопасности: принуждение к выполнению общего решения вплоть до применения вооруженной силы. Жан-Жак Руссо развил идею конфедерации, в частности дополнив ее положением о неизменности существующих границ.
Иммануил Кант сформулировал теорию вечного мира, куда, в частности, входило положение, что ни одно государство не вправе силой вмешиваться в конституцию и форму правления другого. Он также развил теорию «демократического мира»: республики, где граждане участвуют в принятии решений о войне, склонны избегать конфликтов, поскольку именно они несут основное бремя войны.
Венский конгресс 1814–1815 годов ввел «Европейский концерт», опиравшийся на принципы легитимизма, общих ценностей, стабильности и баланса сил.
Пакт Келлога—Бриана закрепил отказ от войны как инструмента национальной политики. Президент США Вудро Вильсон предложил свои 14 пунктов, которые легли в основу создания Лиги Наций, а впоследствии — ООН. Среди них, в частности, положение об обязательстве уважать и сохранять территориальную целостность и политическую независимость всех членов перед внешней агрессией, а также о применении экономических санкций и, по потребности, военных действий против государства, нарушившего Устав и развязавшего войну.
До недавнего времени современный миропорядок основывался на уставе ООН, Хельсинском заключительном акте, а в Европе — на Североатлантическом альянсе. В целом речь идет об отказе от использования силы или угроз в части применения силы, равенстве, независимости и суверенитете государств, примате международного права, нерушимости границ, соблюдении государствами прав человека, а также коллективной безопасности.
Имя ему — хаос
Эволюция европейского мнения и горький опыт западной цивилизации остались без внимания Дональда Трампа, разрушающего то, что служило миру и стабильности в течение нескольких десятилетий. Он начал год выходом США из 66 международных организаций и эскалацией политической войны против ЕС. Это резко контрастирует с послевоенной американской стратегией европейского единства перед угрозой коммунизма. Вместо этого Трамп утверждает, что ЕС создан для «обворовывания» США.
Его угрозы по аннексии Гренландии поставили под вопрос жизнеспособность НАТО и вызвали оживление в России. Формально Трамп объясняет это необходимостью сдерживания России и Китая, хотя США могли бы усилить военное и экономическое присутствие на острове без аннексии. Показательно, что в декабрьской Стратегии национальной безопасности о Гренландии вообще не упомянуто. Следовательно, речь идет скорее о личном тщеславии Трампа, который, подобно Путину, хочет войти в историю как «собиратель земель».
Если бы Россию действительно считали угрозой, Вашингтон давил бы на Путина по прекращению войны, а не продвигал бы написанный в Кремле «мирный план» из 28 пунктов. Тем более на фоне сообщений о переговорах бизнес-окружения Трампа по восстановлению сотрудничества с Россией, включая «Северный поток».
Международные институции действительно находятся в кризисе, а международное право испытало эрозию. Впрочем, даже с позиций политического реализма предсказуемость и уменьшение хаоса — ценность. Америка Трампа — тень сверхмощи времен Рейгана, поэтому союзники для нее — не декорация, а необходимость. Разрушение НАТО выглядит как геополитическое самоубийство.
Рациональнее было бы решить российский вопрос украинскими усилиями и европейскими ресурсами, чтобы Европа в безопасности могла играть большую роль в сдерживании Китая.
Другого Трампа у нас нет. Поэтому нужно готовиться к новому кризису в отношениях. Сложно не согласиться с Богданом Яременко: «В конце дороги уступок Трампу нет приемлемого для Украины результата», а в стратегическом измерении оснований рассчитывать на позитивное влияние США тоже нет. Трамп приносит хаос и неопределенность, полагаться на его заверения — иррационально. Единственным центром притяжения остается Европа, которая под давлением может переформатироваться так, что Украина как весомый фактор безопасности будет критично необходима для ее сохранения как «прекрасного сада среди джунглей».