UA / RU
Поддержать ZN.ua

Введение в философию лентяйства

Эту цивилизацию создали умные лентяи. Однажды пещерному человеку надоело таскать на спине трофейных мамонтов и он придумал колесо...

Автор: Олег Покальчук

Эту цивилизацию создали умные лентяи. Однажды пещерному человеку надоело таскать на спине трофейных мамонтов и он придумал колесо. Потом он «запарился» рисовать на стенах пещеры и придумал Интернет. И так далее. Именно лентяи создали феномен, который называется социальным капиталом. Не сговариваясь, они установили правила взаимодействия, облегчающие и упрощающие им жизнь. Ни историческая традиция, ни вожди, ни правительства не делали этого за них. Для собственного блага лентяи начали объединяться в маленькие группы и неправительственные организации с различным радиусом доверия друг к другу.

Им было лень общаться с королями и правительствами, а потому, решив однажды, что с себе подобными общаться проще, они создали гражданское общество, в котором отношение к власть предержащим не то чтобы прохладное, но очень прагматичное. Работает человек где-то там на большой должности, ну и ладно. Хорошо работает — так и надо, плохо работает — без него справимся, при случае уволим. И все.

Так лентяи украинцы или нет? С обретением независимости мы все настойчивее высказываем претензии правительствам и правителям за то, что те не создают народу условий для развития. Власть эти голоса игнорировала настолько тупо и демонстративно, что кончилось дело революцией.

Но кончилось ли на самом деле?

Верхом политической зрелости гражданина у нас принято считать умение максимально точно формулировать претензии к властям. Мол, раз это «слуги народа», то служить они должны усердно, создавая максимум условий для реализации народного потенциала. Власти это вроде всегда признавали и усердие умело демонстрировали. А когда приходило время отчета, появлялось следующее правительство, которое на претензии недоуменно пожимало плечами. Эта социальная игра, к обоюдному удовольствию игроков, длится очень долго. По части отчетов перед избирателями народные избранники так поднаторели, что их содержанием народ уже особо не интересуется, важен факт. Все равно соврут так изящно, что поневоле поверишь.

А что, собственно говоря, сам народ? Понятно, что многолетние попытки заставить власть сделать народу «приятно» съедают очень много коллективной творческой энергии, достойной лучшего воплощения. И все же, какие усилия предпринимал или предпринимает лично народ для того, чтобы сделать свою жизнь более достойной?

У социальных групп, понемножку самоорганизовывающихся в Украине, взаимное доверие пока невелико. В обществах, где этот процесс начался раньше, радиусы доверия, соприкасаясь, подобно грибнице, образовали тончайшую, но очень прочную основу.

Почему тончайшую? Потому что процесс, при котором маленькие иерархии превращаются в большую сеть, не вполне поддается умному политологическому или социологическому анализу. В нем задействованы такие зачастую нерациональные категории, как традиция и мораль. А на личном уровне, когда возникает настоящее доверие, это происходит бессознательно.

Моральные нормы украинской нации не столько создаются, сколько наследуются. Традиция и мораль часто подменяют друг друга, создавая трудности в общении людей. Культурное наследие, обычно объединяющее, у украинцев нередко выступает яблоком общественного раздора. Элита радостно идет на поводу у толпы в обмен на голоса избирателей. А после этого продолжает жить своей обособленной финансово-политической жизнью. Небольшой, хотя и постоянно увеличивающийся процент украинцев, обладающих современным видением мира, не меняет общей картины.

Так что же такое Украина? «Страна дремлющих ангелов», расслабленное общество, рассчитывающее, что все как-нибудь само организуется? Или же общество с невероятным творческим потенциалом, никак не могущее подобрать себе правительство, которого заслуживает, чтобы реализоваться по полной и удивить Европу чем-нибудь круче Русланы?

Считается, что спонтанность — это обязательное условие рыночной системы. Украина вроде тоже по уши в рыночных отношениях, а все как-то норовит жестко порегулировать себя. А ведь спонтанный порядок рыночной системы невозможен без глубоких ценностных позиций, позволяющих человеку не мельтешить, не суетиться. Нельзя в каждый момент времени делать рациональный выбор. Правильные выборы делаются интуитивно, «на расслабоне».

Общественная мысль всегда стремится найти баланс между спонтанностью и рациональной организованностью. Западные мыслители, последним по времени из которых является певец либерализма Фукуяма, утверждают, что люди по своей природе приготовлены к тому, чтобы создавать моральные нормы и социальную организацию. Наш постсоветский опыт говорит о том, что люди скорее склонны их разрушать. Это вполне можно было бы назвать безответственностью за собственную судьбу, если бы общество обладало единым коллективным сознанием и понимало, откуда берется такая поведенческая установка.

Ее можно объяснить суждениями Гоббса о «войне всех против всех». Поведение граждан в развитых обществах Запада — суждениями Локка о том, что социальное поведение формируют исключительно обстоятельства. В совокупности это дает понимание, что и одного врожденного трудолюбия, и благоприятных условий для общественного блага маловато.

Время и силы экономятся, закрепляя однажды сделанный выбор в определенном символе, содержащем действие в «свернутом» виде. Современные развитые общества опираются преимущественно на обмен символами, а не на рациональные доводы. В случае, если информации мало, это позволяет гражданам принимать решения, угадывая последствия по малозначимым, с точки зрения рыночной рациональности, признакам.

А в Украине происходит подмена понятий — рыночный порядок с его рациональными доводами выдается за образец спонтанной самоорганизации общества. Да и наш рынок все больше организуется «сверху», властью. Отсюда и возникает тема ответственности власти перед народом за то, в чем народ либо не разбирается, либо не приемлет, либо способен сделать это сам для себя, и гораздо эффективнее, пусть это и называется — «в тени».

Давайте попробуем сформулировать, как выглядел неписаный «общественный договор» лет пятнадцать назад.

1. Если что-то нельзя купить, то это можно «взять» на работе.

2. Если делают вид, что нам платят, то мы будем делать вид, что работаем.

3. Мы не будем критиковать власть, а она за это пусть закрывает глаза на пункты 1 и 2.

Что изменилось за это время и длилось до зимы 2004 года?

1. Деньги решают все.

2. Пусть люди, которые выполнили пункт 1, поделятся с нами.

3. За это мы готовы публично отрицать, что верим в пункты 1 и 2.

Сейчас есть шанс на формирование принципиально новых пунктов этого соглашения. Но, бессознательно цитируя наших и «ихних» телевизионных политических проповедников, мы призываем друг друга быть рациональнее, прагматичнее, «чисто конкретнее». Однако западный рационализм, при всей своей «модности», неприемлем для большинства украинцев по одной простой причине. Его «движком» является моральный релятивизм, хаос в этике и поведенческих нормах. На индивидуальном уровне — это личное дело каждого. На общественном — касается всех. Украинская нация чтит общественную мораль с почти религиозным рвением.

Здоровый общественный порядок проистекает из хаоса разнородных «лентяйских» устремлений. Но этот хаос развитые страны оставили в истории — в отдалении от «фазового перехода» (то, что происходит сейчас в Украине). Возникает новая социальная иерархия, создающая новые условия жизнедеятельности. Государство в этом не принимает такого активного участия, как кажется. Оно само приспосабливается к новым формам общественного самосознания или гибнет, если идет вопреки.

Трудоголизм украинцев приводит к тому, что роль центра принятия решений они всегда отводят кому-то другому, а не себе. Якобы по причине высокой занятости. Но это не занятость, а суетливость. Неумение остановиться и лениво-внимательно посмотреть вокруг. Ведь при суете исчезает цель деятельности, остается только суперважный процесс и «светлое будущее», которое никогда не наступает. Конечно же, из-за самых что ни есть объективных причин. А это приводит к снижению и уничтожению творческого потенциала отдельных личностей и нации в целом.

Что лучше для творчества — приказ или согласование? Конечно, второе. Но почему тогда в нашем обществе сохраняется мечта о «сильной руке», которая «наведет порядок»? Люди плохо слышат друг друга, а сообща еще хуже слышат власть. И не особо хотят: пусть она погромче кричит. При нормальном общении приказы вообще не нужны, люди обмениваются символами иного порядка. Приказ же не дает возможности человеку лично включиться в принятое решение.

Современная экономика такова, что нюансы невозможно предусмотреть ни в какой инструкции. Следовательно, в сложных производствах, системах управления, в науке самоорганизация должна заместить иерархию и приказы. Но это никак не происходит у нас. Почему?

Потому что это возможно только там, где есть отношения доверия — мораль, устанавливающая неформальные нормы вне рыночной конкуренции. Никакая организация не будет состоятельной, если в ней действует только закон рынка. Общество не будет гуманным, если в нем нет места чувствам, ощущениям и мечтам. Напротив, там, где, кроме договора, есть доверие и моральный порядок, только и может существовать эффективное управление, условия для самореализации.

Почему наше общество до сих пор не самоорганизовалось и не выказывает к этому особого расположения? Оно не сумело расслабиться и отдохнуть после «совка». Разделилось на несоединяющиеся группы, каждая из которых подпитывается государством. Поэтому не возникает национальное единство. Когда в рамках обособленных групп существует множество разных моральных установок и доверий, то современная политическая нация невозможна, а общество распадается.

Украинская нация до сих пор опирается на иерархическую систему государства, а не на свои силы. Украинцы пытаются кредитовать своим доверием государство, которое до последнего времени их постоянно и жестоко обманывало. Выход из этого — ориентация на «ближний» социальный порядок, в котором присутствует «земляческий» принцип (он и так сейчас вовсю работает), на семейно-корпоративный тип общественной организации. Тогда нация свяжет вместе множество иерархий, а они, в свою очередь, породят действительно общие моральные нормы, культурные мифы, историческую память. Ведь двигателем творческого процесса является не выгода, а несуетливая любовь к истине, творчество, профессиональное любопытство. То есть лень, с точки зрения трудоголика.

Идеологическая безграмотность граждан и эгоизм номенклатуры создали в Украине начала 90-х иллюзию бесспорной эффективности «дикого» рынка. В последующие годы эта иллюзия развеялась. Не справилась ни с одной задачей бюрократия. Если рынок и государство соревнуются в неэффективности, гражданину ничего не остается, как отвернуться от обоих. Когда граждане поймут, что в этом ленивом неприятии они на самом деле поворачиваются лицом друг к другу, это и станет началом новой истории Украины. Потому что наши политики этого не умеют, хотя и стараются.

Считается, что как только в Украине будет гражданское общество — некая волшебно-правильная сфера социальных отношений, так сразу все заживут вольготно и счастливо. Об этом много говорят «грантоеды», политики и государственные деятели, подразумевая, что члены их «гражданского общества» должны за них голосовать, разделять их идеологию и помогать в государственном строительстве. Однако на самом деле, если таковое общество в других странах и существует, то вне и помимо жестких кондовых действий государственных машин. В Украине же сегодня в сознании населения пытаются соединить несоединимое: независимость гражданского общества и государственную бюрократию, эффективность сетевых структур в управлении наукой и бизнесом и их администрирование, продуктивность спонтанной самоорганизации индивидов и всевозможные иерархии.

Политики пока поворачиваются лицом к избирателям, а не к гражданам. Простим им — они никогда не были членами гражданского общества. Они такие же, как и мы. Лентяи?