UA / RU
Поддержать ZN.ua

«Справний і щасливий вождь». Иван Сирко в плену многовекторности

Жизнь этого человека окутана легендами. Иван Дмитриевич Сирко (около 1610—1680), славный кошевой атам...

Автор: Сергей Махун
Иван Сирко. Харьковский художественный музей

Жизнь этого человека окутана легендами. Иван Дмитриевич Сирко (около 1610—1680), славный кошевой атаман Запорожской Сечи, олицетворял, наверное, как никто из когорты выдающихся украинских полководцев XVII века, рыцарский характер. Военный и политический украинский деятель, 12 раз (!) с 1659 года по август 1680-го, то есть до самой смерти, избиравшийся сечевиками кошевым, вполне справедливо считался самым успешным защитником православной веры. Наибольшие лавры он завоевал в борьбе с турками и крымскими татарами. Придирчиво подсчитал количество побед Сирко (при полном отсутствии поражений их набралось 55!) выдающийся исследователь Запорожской Сечи Дмитрий Яворницкий.

Летопись жизни Ивана Сирко — это головокружительная одиссея, в хитросплетениях которой можно и запутаться. Даже год и место его рождения доподлинно неизвестны. Отец Юрий Мыцик, доктор исторических наук из Киево-Могилянской академии, считает, что будущий кошевой родился на Подолье. Большинство исследователей называет его родиной поселок Мерефа на Слобожанщине. Свидетельств о первых 35—40 годах жизни Сирко почти нет.

Дмитрий Яворницкий дал такой портрет знаменитого кошевого: «І за характером, і за всіма своїми діями Сірко представляв собою тип справжнього запорожця. Він був хоробрий, відважний, завзятий, не завжди стійкий, не завжди вірний своїм союзникам; він любив іноді погуляти і добре підвипити і в хмелю показати свій козацький запал; він був схильний хвилинно захопитися новою думкою, новою справою, щоб потім відмовитися від власного наміру й прийти до цілком протилежного рішення... «Нужда закон змінює», — часто говорив Сірко і, очевидно, діяв відповідно до свого улюбленого прислів’я».

Первое из свидетельств о деятельности Сирко — интересная, но и по сей день фактически не задокументированная история участия полка запорожцев в Тридцатилетней войне (1618—1648) на стороне французов.
В 1644 году Богдан Хмельницкий как военный писарь Войска Запорожского в Варшаве встречался с послом Франции графом де Брежи. Через год был таки подписан договор-контракт, и 2500 казаков через Гданьск по морю добрались до французского порта Кале.

Возглавляли этих кондотьеров полковники Сирко и Солтенко. Впереди их ожидали интереснейшие события — осада и штурм неприступной испанской крепости Дюнкерк (которую называли «ключом от Ла-Манша»). Последнюю неоднократно во время многих конфликтов пытались взять французы, но всегда безрезультатно... Казаки «разобрались» с неприятелем за несколько дней.

Следующее упоминание о Сирко находим лишь в 1653 году, когда он после Жванецкой кампании во время Национальной революции догнал со своим отрядом союзников Богдана Хмельницкого — крымских татар — и наголову разгромил их, освободив «ясыр», пленников-подолян. В следующем году он выступает против Переяславской рады, как и большинство запорожцев отказываясь от присяги московскому царю Алексею Михайловичу.

Во второй половине 50-х годов Сирко уже винницкий полковник. Именно тогда он стал известен как очень импульсивный и непредсказуемый воин. После победы гетмана Ивана Выговского над московитами под Конотопом в 1659 году Сирко во главе запорожцев наносит поражение союзникам гетманцев — крымским татарам под Аккерманом и опустошает степной Крым. Через несколько месяцев он также неожиданно (о какой-либо логике нечего и говорить!) отказывается ставить свою подпись, даже в присутствии гетмана Юрия Хмельницкого, под Переяславскими статьями 1659 года. Это был еще более неравноправный договор с Кремлем. Кошевой выступал и против Гадячского соглашения 1658 г. между Речью Посполитой и Гетманской Украиной.

А уже в конце 1660 года Сирко окончательно порывает с Ю.Хмельницким и отправляется на Чартомлыцкую Сечь. Авторитет среди сечевиков он завоевал в походах на Крым 1663—1664 гг., когда освободил из неволи десятки тысяч христианских пленников. В течение десятилетия этот воин неоднократно меняет политическую ориентацию: то содействует победе промосковски настроенного Ивана Брюховецкого в борьбе за гетманскую булаву, то оставляет ряды его сторонников; то воюет с войсками правобережного гетмана Павла Тетери и его польскими союзниками, то вместе с поляками борется с гетманом Петром Дорошенко...

В 1667—1668 годах Сирко несколько неожиданно отходит в тень, став полковником Харьковского слободского полка (дислоцировавшегося в Мерефе). «Там он поддерживает связи с предводителем крестьянской войны в Московщине С.Разиным. В 1672 г. полтавский полковник Ф.Жученко арестовывает Сирко и передает представителям царской администрации», — пишет Виктор Горобец, доктор исторических наук из Киевского Национального университета. Кошевого отправили в ссылку в Сибирь. Однако благодаря заступничеству польского короля Яна ІІІ Собеского Иван Сирко возвращается в Украину (декабрь 1673 года).

В последний период жизни полководец принимает участие в десятках походов на Крым, а также на стороне московских войск в Чигиринском противостоянии (во время первого и второго походов турецко-татарского войска в 1677 и 1678 годах). В 1680 году Сирко готовится к очередному походу на Крым... В «Літопису» Самийла Величко читаем: «...того ж літа, 1 серпня, преставився від цього життя в своїй пасіці Грушовці, похворівши певний час, славний кошовий отаман Іван Сірко... поховано його знаменито... з превеликою гарматною й мушкетною стрільбою і з великим жалем всього Низового війська. Бо це був справний і щасливий вождь, який з молодих літ аж до своєї старості ...не тільки значно воював за Крим і попалив в ньому деякі міста, але також погромлював у диких полях... численні татарські чамбули і відбивав полонений християнський ясир».

Похоронили Ивана Дмитриевича в селе Копуливка. В 1967 году его перезахоронили на другом конце села, потому что воды Каховского водохранилища приблизились к могиле. Прискорбно, но Сирко лежит в земле без головы: череп некоторое время «путешествовал» — в Москву в антропологическую лабораторию, в Никополь и наконец оказался в Днепропетровском историческом музее. На кресте, стоявшем на могиле Сирко, была надпись: «Хто буде сім років перед Великоднем виносити по три заполи на мою могилу, то буде мати таку силу, як я, і знатиме стільки, скільки я». Здесь мы обращаемся к феномену «характерництва». Почти все казацкие гетманы, кошевые атаманы и знаменитые полковники были характерниками (среди них — Дмитрий Байда-Вишневецкий, Иван Пидкова, Самийло Кишка, Северин Наливайко, Петр Сагайдачный, Максим Крывонис, Дмитрий Нечай и крупнейший из них— Иван Сирко). Это казаки, которые владели магией, — могли видеть будущее, события, происходящие за сотни километров в других краях, влияли на сознание людей, лечили смертельные раны (даже ставили на ноги мертвых!), находили сокровища, выходили сухими из воды («на Дніпрі войлок прокладуть і йдуть»). Официальная церковь обвиняла их в колдовстве. Современник так писал о кошевом: «Іван Сірко — превеликий характерник. Недарма його турки називали шайтаном». Для воинов ислама, отуреченных он и впрямь был лихим воином...

В народных думах, песнях, балладах и пересказах Иван Сирко предстает бесстрашным воином, ревностным защитником православной веры и украинского народа, вольностей Войска Запорожского. Между тем в значительной мере образ кошевого идеализирован. Нередко его деятельность приносила вред делу построения государства в Украине, поскольку Иван Дмитриевич часто менял политическую ориентацию, поддерживая то Москву, то Варшаву (которые в своих целях использовали его авторитет), но никогда, подчеркиваем, никогда, не вступал в союз со Стамбулом и Бахчисараем. Он якобы приложил руку к знаменитому «Письму турецкому султану», но оно является обыкновенным литературным произведением.

Иван Мазепа, чьи слова находим в «Літопису Самійла Величка», дал довольно жесткую, но в общем точную характеристику времен «Руїни», огненным смерчем прокатившейся по Украине. «...Ті названі і неназвані особи (Сірко, Сулимка, Суховій, Ханенко), котрі бігали за владою... за їхній вчинок немало потерпіла й вітчизна Україна, край тогобічний, бо коли люд за такими побудками хилився туди чи сюди і не хотів заспокоїтися при своєму порядку, бо всілякі війська, котрі приходили чи на поміч, чи для їхнього заспокоєння не лише нищили той край, але й до решти розорили».