UA / RU
Поддержать ZN.ua

Право как мера свободы

«Справедливость вечна и отнюдь не зависит от человеческих законов», — отмечал Шарль Луи де Секонда, барон де Ла Бред и де Монтескье (1689—1755), французский философ-просветитель, писатель, историк и правовед...

Автор: Сергей Махун

«Справедливость вечна и отнюдь не зависит от человеческих законов», — отмечал Шарль Луи де Секонда, барон де Ла Бред и де Монтескье (1689—1755), французский философ-просветитель, писатель, историк и правовед. Он вошел в историю как блестящий публицист, сумевший облечь в общем-то ученый трактат «О Духе Законов» (1748) в удобоваримую для читателя художественную форму. Многокрасочное путешествие по эпохам и континентам давало и продолжает давать прекрасную пищу для размышлений.

Личные впечатления Монтескье перемежаются с его блестящей эрудицией — налицо недюжинные познания в областях истории, права, философии; они становятся подспорьем, документально подтверждающим постулаты стройной теории. Интересно, что подчеркнуто независимая позиция автора привлекала в ряды его поклонников таких разных людей, как российская императрица Екатерина II, французские революционеры-якобинцы или же прусский король Фридрих II Великий.

Монтескье претила докучливая форма изложения. Его «Персидские письма» (1721), принесшие всемирную славу, стали образцом для развивающейся французской литературы. Энергичность стиля, лаконизм, остроумие и сатирический дар — фирменный стиль Монтескье. Герои книги — иностранцы (Узбек и перс Рики) при дворе французского короля озвучили авторскую критику абсолютистской политической системы. В «Письмах», из которых состоит роман, пред нами предстают дворяне («дворянство дают только за сидение в кресле»), «сливки» аристократии («великий аристократ — это человек, лицезрящий короля, разговаривающий с его министрами, а также имеющий предков, долги и пенсии»)... Монтескье уверен: «справедливость вечна и отнюдь не зависит от человеческих законов».

Но все же главным трудом всей жизни мыслителя стала книга «О Духе Законов», вышедшая мизерным тиражом в Женеве. Автор подчеркивает важность верховенства права, но лишь при условии разделения властей, чтобы они «могли бы взаимно сдерживать друг друга». Монтескье разработал теорию «разделения властей», оказавшую громадное влияние на развитие конституционной мысли. Цель работы — обеспечение политической свободы, гарантия безопасности граждан от произвола и злоупотребления властей. «В каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная, власть исполнительная, ведающая вопросами международного права, и власть исполнительная, ведающая вопросами права гражданского», — отмечает Монтескье. Мыслитель разработал систему взаимного сдерживания властей. Но, в отличие от англичанина Джона Локка, своего предтечи, он выступил против идеи верховенства законодательной власти. Монтескье мечтает о том времени, когда судебная власть станет по-настоящему независимой в своих решениях и приговорах, чтобы последние «всегда были лишь точным применением закона».

Уже исходя из украинских реалий, мы видим воплощение мечты французского энциклопедиста, когда разделение властей позволило Верховному суду Украины приостановить и отменить решения, освятившие произвол, в данном случае, ЦИК Украины. Воплощение идей Монтескье мы видим и в Конституции США. Один из ее «отцов», Джеймс Мэдисон, назвавший великого француза «оракулом», фактически дословно его цитирует: «Сосредоточение всей власти, законодательной, исполнительной и судебной, в одних и тех же руках: или одного, или немногих, или всех по любому основанию, действительно приводит к появлению тирании». Так или иначе влияние Монтескье ощущается буквально во всех конституциях и на всех континентах.

Многие исследователи считают идеи Монтескье устаревшими. С этим трудно согласиться. Вот его характеристика монархического правления (тоталитарный вариант): «…если в государстве нет ничего, кроме изменчивой и капризной воли одного, то в нем ничего не может быть устойчивого, а следовательно, не может быть и никакого основного закона». Поражает и сейчас лаконизм мыслителя, давшего такую характеристику трем образам правления: «Как для республики нужна добродетель, а для монархии честь, так для деспотического правительства нужен страх. В добродетели оно не нуждается, а честь была бы для него опасна».

Взаимоотношения законодательной и исполнительной властей по Монтескье наиболее выпукло представлены в главе VI (XI книга) «О государственном устройстве Англии». Мыслитель предупреждает об искушении быть «высшей инстанцией»: «Если в свободном государстве законодательная власть не должна иметь права останавливать власть исполнительную, то она имеет право и должна рассматривать, каким образом приводятся в исполнение созданные ею законы». Слаженность действий законодательной и исполнительной властей зависит от многих факторов. У Монтескье есть немало блестящих формул, и поныне не утративших свою весомость. Одна из них: «Так как исполнительная власть участвует в законодательстве только посредством своего права отмены, она не должна входить в самое обсуждение дел. Нет даже необходимости, чтобы она вносила свои предложения; ведь она всегда имеет возможность не одобрить заключения законодательной власти и потому может отвергнуть любое решение, состоявшееся по поводу нежелательного для нее предложения».

Главная книга жизни Монтескье стала фактом истории. Отнюдь не факт, что ее прочитали хотя бы пару процентов жителей планеты. Занимательная книга. Напоследок несколько блестящих афоризмов от Шарля Луи:

Человеческим законам свойственно от природы подчиняться всем видоизменяющимся обстоятельствам действительности.

Народ назначил государя в силу договора, и этот договор должен исполняться; государь представляет народ только так, как угодно народу.

Законы — это паутина: крупные мухи сквозь нее прорываются, а мелкие — застревают.

Законы должны иметь для всех одинаковый смысл.