UA / RU
Поддержать ZN.ua

НЕТ НИЧЕГО БОЛЕЕ ПОСТОЯННОГО, ЧЕМ ВРЕМЕННОЕ:

однажды сняв гостиничный номер, постояльцы остаются там навсегда «Есть тут у меня одна соседка, она приехала в Нью-Йорк сразу после войны...

Автор: Дмитрий Кириллов

однажды сняв гостиничный номер, постояльцы остаются там навсегда

«Есть тут у меня одна соседка, она приехала в Нью-Йорк сразу после войны. Она была тогда очень молодая, - рассказывает Леонид Михайлович, пенсионер 68 лет и патриот Манхэттена. - Поселилась в этой гостинице и пошла устраиваться на работу в какой-то бродвейский театр. Но, как говорится, ее там не ждали. На Бродвей она больше не ходила, но, представьте себе, по сей день живет в этой гостинице!»

Нью-Йорк раскрывает одну из своих тайн. Всем известно о существовании закона о стабилизированной арендной плате. Но мало кто знает, что он распространяется и на гостиничные номера. Это значит, что если вы платите сегодня за номер 75 долларов в сутки, то завтра с вас не смогут взять за него 100. Теперь представьте себе, что вы не выезжаете из номера 50 лет.

Как следует из некоторых источников, приблизительно в трех десятках городских гостиниц живут постоянные постояльцы. Если собрать их и переселить под одну крышу, то для этого придется построить отель на полторы тысячи номеров. Это что-то типа «Уолдорф Астории». Всего в городском гостиничном хозяйстве насчитывается 65 тысяч номеров. Немногим более двух процентов превращены жильцами в квартиры. Некоторые платят в месяц за номер столько, сколько владелец гостиницы мог бы взять за него за сутки.

«О, наш бесится страшно, - говорит мой консультант. Он поселился в одной из гостиниц верхнего Вест-Сайда в 70-х и платит за номер, по его словам, меньше, чем люди платят за студию на Брайтоне. - У меня есть один приятель, так менеджмент гостиницы его просто травил. Бандюг нанимал, чтобы напугать его, свет отключали, воду, но он знал, за что боролся. Он за свой номер платит 327 долларов в месяц и живет рядом с Центральным парком. Когда он на улицу выходит, его там все местные миллионеры за своего принимают. С этим за ручку поздоровался, этому здрасьте сказал. Его и в дом многие приглашали. Он сам человек начитанный и как вести себя знает. А если его оттуда выживут, куда он пойдет? Но сейчас его вроде оставили в покое. Сейчас закон такой есть: владелец гостиницы подписывает документ, что он не будет предпринимать враждебных действий против жильцов. Ко мне как-то приходили и спрашивали, мол, не беспокоят ли. Я им говорю: не волнуйтесь, побеспокоят, я вам сообщу».

Постояльцы, которые на долгие годы бросают якорь в городских гостиницах, как бельмо на глазу для менеджмента. Это легко объяснимо. Занятость номеров в манхэттенских гостиницах достигла рекордных 85,5 процента. Это означает: для того, чтобы попасть в приличную гостиницу, надо забронировать номер за месяц.

Просто так прийти с улицы и снять номер немыслимо. Поскольку туристический поток, направляющийся в Нью-Йорк со всего мира, растет (еще одно следствие того, что город стал безопасней!), растет и цена гостиничных номеров. В этом году она поднялась на 9 процентов. Средняя стоимость номера в манхэттенской гостинице 175 долларов. Потери владельцев гостиниц на номерах, занятых постоянными жильцами, исчисляются в сотнях тысяч долларов.

Например, в гостинице «Генри Хадсон» на Вест 57-й улице, где номера сдаются в среднем по 75 долларов в сутки, а их здесь 1000, живет 150 долговременных постояльцев.

Одним из способов оказывать давление на жильцов является ремонт. Во-первых, ремонт ведет к увеличению стоимости жилья. Но не всегда радикально. И нет никакой гарантии, что после ремонта жилец начнет искать другую квартиру. Но есть вероятность - во время ремонта создать жильцам такие условия, при которых они решат съехать.

Это именно то, о чем мне рассказывает Леонид Михайлович. Ветеран гостиничного жилья, который должен быть в постоянном состоянии боевой готовности, он начинен десятками историй о своих товарищах.

«Есть тут одна гостиничка, там, кстати, тоже пара наших русских живут. Сначала там селили только что приехавших иммигрантов. Хозяева там были какие-то жулики, они совершенно за порядком не следили. И лет 15 назад эта гостиница просто превратилась в притон. Наркоманы, проститутки, кто угодно. Но там за месяц выходило что-то типа 300 долларов аренда, так приличные люди этот бардак терпели. Потом хозяина то ли посадили, то ли он сбежал, но гостиницу купили другие люди. Эти там порядок навели сразу. Но, понимаете, наркоманов и проституток они быстро выжили, а приличных людей не могут. А их там было, в общей сложности, человек 20. Так они начали ремонт. И знаете, например, месяц не дают на этаж свет и воду. Так те как-то друг к другу наловчились ходить: кто в туалет, кто на телевизор. Они сразу поняли, что если они хотят тут продержаться, так надо друг друга поддерживать. А потом этот закон вышел, и их оставили в покое. Теперь у владельцев одна надежда, что эти жильцы перемрут когда-нибудь. Ну, пускай ждут».

Закон, о котором говорит Леонид Михайлович, является завоеванием общественных групп, которые защищают права жильцов, подобных Леониду Михайловичу. Он обязывает владельцев гостиниц подписывать документ, именуемый Certificate of no Harassment. Или обязательство о том, что в случае какого-либо ремонта или перестройки владелец здания не будет никак притеснять жильцов с целью выжить их. Этот документ выдает городской отдел охраны жилого фонда. Без него владелец здания не получит разрешения на ремонты и перестройки.

Подписание такого документа приводит к тому, что жильцы находятся под постоянным контролем инспекторов, которые не дают их в обиду.

Так и живет Леонид Михайлович в манхэттенской гостинице. Номер у него скромный, но уходить отсюда он не хочет. Два года назад он вышел на пенсию. До этого работал лифтером. Он хорошо говорит по-английски. Говорит, что привык к Манхэттену, и в Бруклин не поедет ни за какие коврижки. «Брайтон-Бич! - говорит он с иронической усмешкой. - Что я там буду делать? Играть на бордвоке в домино? Так я могу здесь играть в Центральном парке. Город есть город. Театры, музеи, концерты». Когда я его спрашиваю, что он видел последнее в театре, он моментально отвечает: «Аренда!»