UA / RU
Поддержать ZN.ua

МУЧЕНИЦА ИЛИ МУЧИТЕЛЬНИЦА

Мы выбираем, нас выбирают… Как это часто не совпадает. А мы все летим на яркий огонек, именуемый любовью, обжигаемся, и после недолгого отдыха в темноте и покое снова в бой… Я - приходящая...

Автор: Виктория Викторенко

Мы выбираем, нас

выбирают… Как это часто не совпадает. А мы все летим на яркий огонек, именуемый любовью, обжигаемся, и после

недолгого отдыха

в темноте и покое

снова в бой…

Я - приходящая. Просто приходящая, без существительного. Женой, даже самой гражданской, такую может назвать только изощренный юморист. В мужском быту, что называется, руки моей не было. Собственно, ни к чему там моя рука - квартирка, в которую раза два в неделю поздно вечером ступает моя нога, всегда чисто прибрана, в заварочнике парится свежий чай, на столе красуется натюрморт из банки кофе, печенья и горки недорогих конфет. Для ужина «просто встретившихся двух одиночеств» вполне достаточный антураж.

Впрочем, у его одиночества на больше и не хватит. Кошелек тонок... У моего, допустим, можно было бы наскрести еще на бутерброд со свежей колбаской или на пирожное, но такими деликатесами я предпочитаю кормить своего ребенка, а не 40-летнюю полулысину с бицепсами. Здорового бездельничания при условной занятости в роли с.н.с. НИИ «Лажа» (и такой же условной зарплате) ему вполне хватает, чтобы образцо-показательно сидеть дома, изображая образцово-показательного чистюлю. А я в своем уплотненном до безобразия трудовом графике способна только на то, чтобы переползти из костюма в удобный халатик и смыть с лица утомительную косметику. Когда он робко пытается бунтовать, мол, хочеться ему подольше полюбоваться на меня красивую, я едко замечаю, что должна беречь свой наряд. Поскольку другой мне купит - кто? Потенциальный «кто» тихо затыкается. Если я в соответствующем расположении духа, могу еще немного поразвлекаться рассказом о сотруднице, чей приятель на днях устроился в коммерческую структуру и отметил сей факт классным подарком даме сердца плюс вечеринка в ресторане. Мой дружок затыкается еще глуше и некоторое время дуется. Я пользуюсь случаем перелистать газету.

Назвать себя любовницей - так язык тоже не желает поворачиваться. Любовница - это нечто, исполненное страстями, событиями и ревностью. Это цветы в шуршании целлофана, романтические прогулки, бессонные ночи при выключенном телевизоре. Это учащенное сердцебиение в преддверии встречи, нежный шепот, обогащенная нежными словами лексика, томительные ожидания телефонного звонка... Господи, как я научилась понимать мужчин - тех самых, настоящих, вкалывающих с утра до вечера. Приволакивается такой домой, ног под собой не чуя, а телефон по нервам «дзинь-дзинь», а из трубки трогательное лепетание: «Ах, кисонька, ах, лапочка, ах ласточка, ты по мне конечно соскучился, а уж как я по тобе истосковалась!» И еще полчаса драгоценного времени в том же духе. Мрак! Только понимать мне некого. Меня бы кто понял, потому что у нас все наоборот. Он отоспался за день, изныдился за вечер и вот начинает размеренно воркотать в трубку. Я, уставшая, издерганная, мечтающая о тишине и покое, открываю рот, чтобы по долгу перед ситуацией ответить хотя бы: «Привет, милый», а получается: «Р-р-р...»

На рандеву, ей-Богу, как на третью смену: продефилировать квартал от остановки до «хрущевки», отбыть за чаем разговор ни о чем, ополоснуться под душем и наконец-то головой на подушку - шмяк: посмотреть вечерний выпуск новостей. Как сладко... Вот, зараза, опять будить пытается. Труды мои тяжкие... Пусть сначала хоть перескажет погоду на завтра.

Моя сердобольная подруга интересуется: во имя чего я так мучаюсь, если все мои сердечные потуги можна назвать любовью с такой же натяжкой, как дождливое лето - благоприятным для отдыха в степной местности? Добро, была бы еще мифическая душевная близость, творческое содружество какое-нибудь, совместное хобби. Или хотя бы элементарное мужское понимание, что на чтение литературы о психологических тонкостях межполовых отношений (не говоря уже о секс-пособиях) при таком «женском» темпе жизни не остается ни времени, ни сил, ни желания. Изредка мне становится стыдно перед ним, а тем более перед самой собой за всю невольную ложь, эгоизм, неспособность быть терпеливой, доброй, душевной, заботливой. Поэтому иногда я искренне пытаюсь изображать такую хотя бы на словах. Иногда даже получается.

Думаю, нет, уверенна, что мой приятель испытывает то же самое, потому что в светлые дни копеечной зарплаты пытается компенсировать недостаток внимания мелкими презентами в виде колготок. Я знаю, что он знает, как я мечтаю о настоящем - мудром, решительном, способном поддержать женщину морально и материально, - покровителе. Он знает, что я знаю, как он фантазирует о нестроптивой, уравновешенной, вечно улыбающейся подружке, которая обожала бы крутить ручку мясорубки и колдовать над вкусным борщом. Но мы об этом молчим. И тянем друг-друга вот уже три года. А что делать? Точнее, куда деваться?

Ведь никто же не спрашивает у меня, почему катаюсь в холодных, трясучих, вечно забитых трамваях, когда по городу стаями шастають такие уютные, комфортабельные такси. Понятно? Да и привыкла я к нему, привыкла... Ну как к старым потертым джинсам. В них не выйдешь на большие люди, но с удовольствием прошвырнешься на базар: легко, удобно, беречь не нужно... Расстаться жалко.