UA / RU
Поддержать ZN.ua

ТЮРКИ В ИСТОРИИ УКРАИНЫ И В ЖИВОПИСИ

Каждый из нас наверняка видел хотя бы одну работу этого художника. Помните? Пятилепестковый цвето...

Автор: Анатолий Лемыш

Каждый из нас наверняка видел хотя бы одну работу этого художника. Помните? Пятилепестковый цветок, а в центре его - стилизованный голубь на фоне земного шара - эмблема последнего, Московского международного фестиваля молодежи и студентов. Тогда, в 1985 году, они красовались на каждом углу, на вымпелах, майках и т.д. Эмблемы - одно из многих направлений художественного творчества народного художника Украины Рафаэля Зайнуровича Масаутова. Кроме своих картин, он известен историческими изысканиями и неожиданными находками. Нам показалось интересным познакомить читателей «Зеркала недели» с этим необычным человеком и его взглядом на историю.

- Рафаэль Зайнурович, каким образом судьба связала вас с Киевом?

- Здесь я закончил художественный институт, в 60-м году, и с тех пор считаю себя киевлянином. Здесь, в Украине, я вырос, здесь родился как художник. Здесь мои друзья, хотя у художника друзья есть повсюду. Но моя точка отсчета - Украина, которая всегда для меня была очень загадочной и интересной страной.

Тогда, в начале шестидесятых, я занимался книжной графикой. Я работал с молодыми поэтами, писателями, которых сегодня знают все: это и Мовчан, и Драч, и Павлычко, и Олийнык. Мне довелось быть художником первых книжек и Павлычко, и Мовчана, и Юрия Буряка - он сейчас ведет журнал «Хроника-2000». Это мыслящий, современный, очень интересный поэт. Среди моих «соавторов» - Александр Блок и Владимир Маяковский, Евтушенко и Рождественский, Шота Руставели и древнейший поэт земли украинской Шамси Башту. Книжная графика обогатила меня тем, что я очень много читал: и умное, и не очень - все. Но, постигая замыслы авторов, а то и общаясь с ними, я набирался знаний, что называется, из первоисточников. Художник должен быть очень разносторонним человеком: и философом, и историком, и, конечно, мастером своего дела. Всего я оформил более 400 книг. Но сколько можно делать книги? И я занялся большой станковой графикой и живописью. Первая моя выставка была в Америке, еще в 1978 году Анатолий Соловьяненко возил мои работы в Нью-Йорк. Часть из них куплена нью-йоркским Украинским музеем современного искусства. Потом были выставки в Германии, в Польше, в Венгрии. В последнее время часто выставляюсь в Турции. Там на первой моей выставке в 1992 году из 150 работ купили практически все. Кстати, Стамбул - весьма развитый в художественном отношении город. В нем 150 галерей, и в некоторых мне довелось проводить свои выставки.

- Я вижу, что вы работаете в чрезвычайно разных творческих манерах: тут и почти классический рисунок, и авангард. Что же вам все-таки ближе?

- Совсем недавно я слушал неплохого российского художника Илью Глазунова, который сказал золотые слова: дескать, Россия является хранительницей классического реалистического искусства. Что только в России - это его конек - сохранилось классическое реалистическое искусство мира, т.е. умение рисовать и писать. Я бы добавил: и Украина тоже, вместе с Россией, является такой хранительницей. Хотя я сам авангардист, я бы сказал реалистический авангардист, ибо чисто реалистическое искусство мне не очень близко. Авангардизм должен быть, но грамотный, профессиональный. Когда дворник возит кистью, а таких сегодня очень много, и выдает это за нечто новое в искусстве... Я вам скажу: западных модернистов нам не переплюнуть в ближайшие десять лет. Но у нас, в свою очередь, есть школа реализма, которой там уже почти нет.

- Расскажите, пожалуйста, эту историю с эмблемой фестиваля молодежи и студентов в Москве.

- Совершенно неожиданно я стал победителем международного конкурса на лучшую эмблему, в котором участвовало свыше ста стран. Были эмблемы, которые специально привозили на конкурс самолетами. Правда, положенную за победу золотую медаль мне так и не дали, потому что я посмел «качать права» и поднял шум, когда мне не заплатили ни копейки за использование на фестивале моей эмблемы и полностью проигнорировали мои авторские права. Подсчитано, что государство на использовании этой эмблемы заработало минимум 450 миллионов рублей, из них мой законный 1% составлял свыше миллиона долларов. Когда я поднял шум, мне стали угрожать: и из Союза художников выгоним, и вообще поберегись. Это был бы самый большой авторский гонорар в истории Советского Союза, поэтому его решили совсем не платить. Сейчас идут разговоры о том, что Украина вошла в мировую ассоциацию по авторским правам, и если этот вопрос поднять, то, может быть, что-нибудь хоть сейчас мне заплатят.

- Я вижу у вас много новых работ, еще не вставленных в рамы...

- Вот сейчас я поработал - месяц сидел не разгибаясь. Пока 30 новых картин для осенней выставки в Измире, в Турции, не закончил - ни на что не отвлекался. Я совершенно четкий человек, отнюдь не богемный. Время ограничено, его все меньше и меньше, а сделать хочется все больше. В этих работах я даю свое видение истории Украины, а я во многом не согласен с нынешними официальными историками. Поэтому мои картины, так сказать, с тюркским уклоном. Надо каким-то образом восполнить то, что сегодня в Украине практически нет тюркологии. Без пафоса, без фанатизма, но заполнять дикие пробелы в массовом восприятии истории, исправлять случайные и нарочитые ошибки. Вот, глядите, этот том издан в Турции. Это поэма первого великого поэта, жившего в Киеве еще в IX веке, Шамси Башту, киевлянина, «Сказание о дочери Шана». Она написана на тюркском языке примерно в 882 году, задолго до древнеславянских летописей, до «Повести временных лет», до «Слова о полку Игоревом». За триста лет до «Слова»! Это «Сказание» подготовил к печати казанский историк Фархат Нурутдинов, он много лет проработал в историческом музее в Казани, в отделе древних рукописей. Он собрал, обработал и издал эти тексты в Турции - тут они оказались никому не нужны. Только журнал «Хроника-2000» напечатала их. В Турции перед изданием сделали тщательную их проверку и в стамбульских архивах, они очень древние, нашли свидетельства о том, что такой поэт и такая книга действительно существовали, и отзывы на нее. Мне довелось оформлять эту книгу, она издана прекрасно, в виде билингвы - видите? - тюркский текст и параллельный вольный русский перевод Ибрагима Нигматуллина.

- Мой друг, киевский поэт Владимир Каденко, сделал уже поэтический перевод этого «Сказания». Но ему никак не удается его издать.

- Я абсолютно интернациональный человек. Но когда один народ «задвигает» другой народ, переворачивает историю, это мне не нравится. Страна может быть едина, богата, в том числе и культурно, когда есть уважение ко всем народам, ее населяющим. Как бывший председатель культурного центра тюркоязычных народов Украины скажу, что сегодня в этой стране проживает свыше 120 народностей. Если ущемлять историю многих из них, никакого единства и развития не получится. Здесь, на территории нынешней Украины, в первом тысячелетии нашей эры были три разные тюркские цивилизации, начиная с гуннов. Одна из них, осколок распавшейся Великой Булгарии, получила название Черной (т.е. Северной) Булгарии. Центром ее стал Киев (Башту), а позднее Чернигов (Караджар). После Булгарии - Великий Хазарский каганат, где вместе сошлись два великих народа: тюрки, точнее, гунны, и евреи. Кстати, тот же Фархат Нурутдинов подготовил к печати свод древнебулгарских рукописей, «Джагфар тарихы» («История Джагфара»), документов, дошедших до нас в списке 1680 года. Думаю, снова придется издавать эту «Историю гуннов» в Турции, здесь на нее, в нынешнем национальном контексте, спроса нет. А ведь в ней речь идет о нашем с вами городе, о Киеве. О том Киеве, гуннском, затем булгарском и хазарском, о котором украинские историки так неловко умалчивают.

И еще. Знаете, каково было самоназвание половцев? Козаки, т.е. в буквальном переводе с тюркского «хранители, или воины, неба». Козаки - именно так называла себя эта тюркская народность, кочевавшая в южных степях Причерноморья и которую русичи называли половцами. Российские казаки, донские и кубанские, лучше знают свои корни, чем наши, и себя прямо называют потомками половцев.

Я под громадным впечатлением этих двух книг - «Истории гуннов» и «Сказании о дочери Шана». И сюжеты многих новых моих работ навеяны этими малоизвестными пластами нашей общей культуры и истории. Вы не представляете, сколько еще предстоит в ней понять и переосмыслить и отобразить при помощи искусства. Я собрал эти работы в единую экспозицию и сейчас готовлюсь сразу к нескольким выставкам в Турции и Германии.