UA / RU
Поддержать ZN.ua

ГАСТРОЛИ — ПАРАД И БЫТ

Последним проектом компании «G.A.L.» был показанный в течение трех дней спектакль театра «Современник» «Три товарища» в постановке Галины Волчек, сыгранный при аншлаге...

Автор: Светлана Короткова

Последним проектом компании «G.A.L.» был показанный в течение трех дней спектакль театра «Современник» «Три товарища» в постановке Галины Волчек, сыгранный при аншлаге. В свое время «Три товарища» Эриха Марии Ремарка были «книгой жизни» для шестидесятников, хотя написаны были задолго до славных дней оттепели. Ее герои, прошедшие кровь и унижение войны, сохранили все же в своих израненных душах умение преданно дружить и беззаветно любить, принося в жертву любви и дружбе самые дорогие сердцу бытовые мелочи. По этой книге наши родители учились внутренней и внешней свободе, сопереживая грустной истории любви смертельно больной Патриции Хольман и мужественного Роберта Локампа. Социальные моменты романа, уведенные автором на второй план, интересовали тогда читателя, недавно пережившего еще более страшную войну, гораздо меньше, чем звучащие музыкой марки неведомых иностранных напитков.

Возвратившись на рубеже веков к любимому произведению юности, Галина Волчек сделала спектакль, который, по моему глубокому убеждению, можно назвать «Прощание с ХХ веком. Предупреждение». Нежность любви и пафос дружбы набирают здесь силу гимна «потерянным поколениям». Знакомая с детства, зримая для каждого любовная история уходит на второй план, уступая место политике, выступающей в нашей жизни на первых ролях.

Получилось почти забытое теперь мощное театральное действо, где режиссерскую задумку поддерживает сложнейшая сценография Павла Пархоменко, изысканные, стилизованные под время костюмы Павла Каплевича и очень сложный свет Владимира Уразбахтина. К сожалению, спектакль вышел несколько холодным. По-моему, за счет эмоциональной незавершенности актерской игры, где нерв часто подменялся истерикой. Молодежь, на которую сделана ставка в этом проекте, не дотягивает. Или страсти и боли первой половины ХХ века не затрагивают потаенных уголков их современных душ.

И все же «Три товарища» — бесспорно явление в театральной жизни начала нашего века. Спектакль хоть и разнится от памяти большинства публики о романе, который каждый неоднократно проигрывал для себя, но без назидания, художественно напоминает — в истории все повторяется, ничего нельзя забывать и вычеркивать.

Неоднократному появлению «Современника» на киевских подмостках, равно как и других крупных проектов, типа меньшиковских «Горе от ума» и «Кухни», мощного московского десанта на юбилее Романа Балаяна и его «Полетов во сне и наяву», мы обязаны компании «G.A.L.», с генеральным продюсером которой Оксаной Немчук и произошел постгастрольный разговор.

— Оксана, вы давно занимаетесь продюсированием, и гастроли, которые проводит ваша фирма, всегда качественный продукт на плотном рынке. С какими проблемами сталкиваетесь в работе?

—Продюсирование гастрольной деятельности или прокатный бизнес, как он сейчас называется, рождалось в начале 90-х годов, перерождаясь из существовавших тогда структур. Финансовая свобода, быстрые прибыли, неразборчивость в подборе репертуара. Я говорю обо всем рынке культурно-массовых действий. На рынок в виде операторов с украинской стороны вышло много людей, которые изначально видели в этом бизнесе предмет заработка. Говорю без осуждения, потому что это нормально. Любой бизнес должен приносить прибыль, это не постыдно, но сам институт продюсеров опошляется всякими домыслами — если у тебя есть продюсер, он занимается больше деньгами, чем твоим развитием, — и это информационная брешь не только в Украине. Есть классические примеры меценатства и абсолютно нет историй о людях, которые работали на «вторых ролях» — это продюсеры, имиджмейкеры, — а они были всегда.

— А как же Сергей Дягилев, создатель «Русских сезонов»?

— Да, но не описана ни система продюсирования, опыт исторический в этом направлении абсолютно не используется. Хотя он есть. Сравнивая этот бизнес с другими сферами, понимаешь, что он очень близок к экономике, политике, PR. Это, если хотите, управление общественным сознанием. Добрые и злые гении умело пользуются людьми, так называемыми коммуникаторами, которые могут привести это управление массовым сознанием в действие. Цепочка от автора к зрителю — очень непростая система. Нет системы обучения. Я не знаю, к сожалению, ни одного примера, чтобы кто-то, оканчивая экономический факультет творческого вуза, занимался бы в чистом виде продюсированием или какой-то административной работой в театре. Фактор денег? Да, безусловно. Но еще из-за того, что система недостаточно выверена на рынке и образование не строится в нужном ключе. Продюсерская работа — это прежде всего творчество.

— Каким образом помогает или мешает, например, законодательная база?

— Вопрос сложный. Я изучала законодательные базы и в Украине, и в России и столкнулась лишь с одним: почему-то мы забыли старую истину о жажде «хлеба и зрелищ». Законодательство не срабатывает в пользу тех людей, которые пытаются это делать. Отсутствует поощрение спонсоров, меценатов, что уже давно есть на Западе. Само название «продюсерское агентство» или «прокат» многие структуры воспринимают как полутемные и непонятные организации, которые что-то как-то где-то делают. Хотя при правильном структурировании этого бизнеса он может быть выгоден для государства — и в финансовом, и в общественном аспектах. И еще, рынок разрознен, было много инициативных продюсерских групп, которые хотели собраться , но мы амбициозны, никто не хочет быть второстепенным членом союза. Каждый умен по-своему. Хотя идея объединения правильная по сути. Объединившись, мы сможем в тандеме с законодательно-исполнительными структурами грамотно подготовить базу для нормальной работы, ведь законодательство должно опираться на практику и реалии сегодняшнего дня.

— А мировая практика в этом плане какова?

— У нас было так — приезжает театр или большой коллектив — это дешево, доступно. В мировой же практике элитное зрелище никогда не было доступным. Я не видела ни одного театра такого уровня, как «Современник», в который можно было бы попасть за пять центов. Существуют, конечно, благотворительные акции, но это уже другой вопрос. Там рынок очень сильно поделен, сегментирован: театром занимаются одни люди, оперой другие, фестивалями третьи, а кино четвертые. Действует очень жесткая система дистрибуции, продажи, покупки, рекламы, PR. Адаптировать этот опыт, конечно, можно и нужно, но очень сложно, существуют ментальные преграды, которые не позволяют перенести его сюда.

— Из чего же состоит цена билета, достаточно высокая для среднего потребителя?

— Для того, чтобы привезти сюда шоу-балет, допустим, состоящий из пятидесяти человек, плюс обслуживающий персонал, задействуется сложный механизм. Людям надо доехать, декорации перевезти, на чем-то передвигаться, где-то жить, есть, провести рекламную кампанию, показать свое шоу. Все это стоит денег, и отсюда — соответствующая цена. Шоу-бизнес существует не в вакууме, он живет и развивается по обычным экономическим законам.

— Чем вы руководствуетесь, останавливая свой выбор на глобальных проектах?

— Только одним — качеством. Не все наши проекты оказываются на данный момент рентабельными, но мы к этому относимся как к инвестиции и развитию, укреплению этого рынка, к его легализации и приведению к нормальным условиям. Станиславский призывал не считать зрителя дураком, и мы не можем считать, что человек, платящий немалую сумму денег, «съест» просто узнаваемое лицо из телевизора. Ведь в году можно назвать пять мероприятий, которые являются действительно культурным событием.

— Что нас, киевлян, ждет в будущем, какие «деликатесы «предложит ваше агентство?

— Мы предполагаем проводить гастроли известных и больших коллективов, возможно, балетных. В ближайшие планы входит разработка проектов продюсирования коллективов, с которыми мы работали на Западе… Нам интересно выйти на международный рынок.

— Есть ли «сопутствующие товары» у агентства, которые помогают зарабатывать деньги, для реализации престижных, но малорентабельных проектов?

— Безусловно. Наше агентство занимается и рекламой, и продюсерской деятельностью непрокатного направления.

— Вы довольны тем, как прошли гастроли «Современника»?

— Да. Гастроли были под угрозой срыва, из-за замены главной героини ввод осуществлялся уже в начале рекламной кампании, и мы должны были ее переделывать. Я рада, что театр становится интересным и престижным. Это очень важно. Профессионалы знают, как сложно сделать из стационарного спектакля выездной. Вы видели эти декорации, машину, которую разрабатывало конструкторское бюро в составе 200 человек. «Карл» как бы четвертый герой, абсолютно одушевленный предмет, которого все любят в театре, поднялся, как и должен был подняться, на сцену. Для этого нам с театром пришлось совместно разрабатывать очень сложную конструкцию, сам принцип этого подъема. Одна конструкция могла не войти на сцену либо не выдержать, другая требовала бетонной площадки. В общем, вера в успех и здоровый авантюризм помогли нам это сделать. Первый спектакль прошел на диком психозе — и у нас, и у «Современника», даже, по-моему, у собаки. Все напряженно ждали одного — поднимется ли эта машина, выдержит ли конструкция. Но очень хотелось показать это именно в Киеве. Я очень довольна… И легкая грусть после отъезда «Современника» присутствует — нашу компанию связывает с этим театром большая нежная дружба. Бытовало мнение, что «Современник» невозможно куда-либо вывезти — очень сложно и трудоемко.

— Это не продюсерский успех, это — эмоции…

— Я не понимаю, как можно заниматься бизнесом, тратить нашу короткую жизнь и не получать при этом удовольствие. Иначе в работе отсутствует главный момент — новые идеи, творчество, а творчество — это главное.