Украинская Вторая мировая

22 апреля, 2005, 00:00 Распечатать Выпуск №15, 22 апреля-6 мая

Заглянем в лицо трагедии... Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали. Привет, оборотная сторона медали...

Отправка советских граждан на принудительные работы в Германию. Черкасщина. 1942 г.
Отправка советских граждан на принудительные работы в Германию. Черкасщина. 1942 г.
 

Заглянем в лицо трагедии...

Здравствуй, трагедия! Давно тебя не видали.

Привет, оборотная сторона медали.

Рассмотрим подробно твои детали.

Иосиф Бродский

Несомненно, 2005 год войдет в историю Украины как особый. И с точки зрения на «оранжевые» политические трансформации в Украине. И с точки зрения того, что он юбилейный: исполняется 60 лет падения нацистского рейха, которые будут отмечаться человечеством в мае. Эта дата вновь напоминает сентенцию, что историю делают кровью, а пишут чернилами. В принципе, это правда. Можно лишь добавить, что сам процесс написания истории, особенно советского периода, портит исследователям немало крови. Касается это и исследований истории Украины времен Второй мировой войны.

Если давать общую оценку состоянию этих исследований в современной Украине, то приходится констатировать, что они все еще пребывают под решающим влиянием агрессивных ретроградов, идеологизирующих и мифологизирующих эту проблематику, продолжают популяризировать сомнительные стереотипы сталинско-брежневской историографии. К тому же утверждают, что только они знают правду о войне. Небольшая когорта относительно молодых (и не молодых) исследователей, способных мыслить незаангажированно, defacto вынуждена маневрировать между старыми и новыми подходами. А это, естественно, не способствует выяснению многих важных вещей. Кроме всего, еще существует немалый комплекс проблем, который представители «правильных» взглядов считают совершенно необязательным или не таким уж важным для «единственно правильного» представления о войне. Тем не менее истина пробивает себе путь и жаждущие правды выделяют украинские сюжеты войны.

Начну с двух сюжетов, придающих «украинскость» всей Второй мировой. 15 марта 1939 года венгерские войска вторглись в Карпатскую Украину, только что провозгласившую государственную независимость. Ценой крови, жертв и отчаяния Закарпатье было присоединено к Венгрии. 2 сентября 1945 года молодой генерал украинского происхождения Кузьма Деревянко от лица СССР на борту американского линкора «Миссури» подписал Акт капитуляции Японии.

Упомянутые исторические даты — это всего лишь этапы глобальных инфернальных событий. Часто подчеркивается, что беспощадный вихрь войны дважды пронесся по Украине — с запада на восток и с востока на запад. В Украине были задействованы до 60% дивизий вермахта, почти половина боевых частей Красной — Советской Армии, нанесших ряд стратегических ударов по немцам. Именно с Украины открылся путь советских войск в Центральную Европу и на Балканы. Украинцы показали, что они умеют воевать с нацистами.

В планах Гитлера Украина занимала особое место. Собственно говоря, эти планы строились с учетом ее захвата. В стратегии Сталина Украина тоже всегда присутствовала. Красный диктатор никогда не забывал стремления украинцев к независимости, продемонстрированного в 1917—1920 годах, яростно боролся не то что с проявлениями, а даже с намеками на это стремление. Все это обрекало Украину на то, чтобы оказаться между двумя тоталитарными силами, т.е. обрекало на жертвы.

22 августа 1939 года в выступлении перед командующими всех вооруженных сил Германии Гитлер сказал: «С осени 1938 года я решил идти вместе со Сталиным... Сталин и я — единственные, смотрящие только в будущее. Да, я в ближайшие дни на немецко-советской границе подам руку Сталину и вместе с ним начну новый раздел мира...». 23 августа все того же 1939-го, как известно, был подписан печально известный пакт Молотова—Риббентропа. Диктаторы делили Европу, и у каждого были свои расчеты. Однако в их планах не было места для независимой Украины. К сожалению, отсутствовала она и в планах тогдашних польских политиков. В 1938 году министр иностранных дел Польши Бек в переговорах с Герингом настаивал на присоединении Карпатской Украины к Венгрии. Ирония истории: и палачей, и жертв объединило, деликатно выражаясь, неуважение к Украине.

17 сентября 1939 года СССР вступил во Вторую мировую войну: войска Украинского фронта вошли на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии. 22 сентября Красная Армия была во Львове, а 27 сентября нацисты захватили Варшаву. «Освободительный поход» Красной Армии, «золотой» для Западной Украины сентябрь 1939-го, братское «воссоединение» — эти сталинские историко-политические атавизмы звучат и сегодня. Более того, попытки их преодоления вызывают (порой и в Украине, а особенно в России) бурные возмущения такого пошиба: «Сталин как объединитель украинских земель», «Нас встречали цветами» и т.п.

Трагедия плена. Красноармейцы, захваченные в плен под Купянском (Харьковщина). 1943 г.
Трагедия плена. Красноармейцы, захваченные в плен под Купянском (Харьковщина). 1943 г.

Да разве можно в таких категориях оценивать сговор двух тиранов? Тиранов, разделивших между собой сферы влияния от Балтийского до Черного моря, от Финляндии до Бессарабии, в частности договорившихся уничтожить Польшу как государство. Не надо лукавить: СССР вступил во Вторую мировую на стороне нацистов, а уж потом, в 1941-м, страшной ценой пришлось расплачиваться и «исправлять» недостатки бестолковой сталинской тайной дипломатии.

Не был Сталин для Украины и «отцом-объединителем». Он думал, как свидетельствуют открытые в последние годы документы, о последовательном уничтожении украинских национальных организаций и украинских патриотов (априорно для Москвы «националистов»), а также о создании на западноукраинских землях стратегического плацдарма, чтобы в будущем нанести удар по Германии. Вследствие договоренностей с нацистами СССР захватил значительную часть территории и населения тогдашнего польского государства. С точки зрения международного права это была откровенная агрессия, нарушавшая ряд международных договоренностей. Эти факты не перечеркнуть разговорами о «золотом» для Западной Украины сентябре 1939 года. Этот сентябрь был коричнево-красного цвета.

Именно потому и патриоты-поляки, и патриоты-украинцы стали жертвами того «золотого» сентября. Уже с декабря 1939 года началась подготовка к депортации населения западных областей Украины и Белоруссии в отдаленные районы СССР. Первые жители были депортированы в феврале 1940 года вместе с семьями польских военных осадников и лесничих. Вторая депортация в апреле 1940 года охватила семьи репрессированных. Третья и четвертая, соответственно в июне 1940-го и в мае—июне 1941 года, — преимущественно беженцев. Всего было депортировано около 320 тыс. человек. До сих пор не подсчитано количество умерших по пути в ссылку, в тюрьмах, лагерях и расстрелянных на основании различных приговоров. Кроме того, после начала советско-нацистской войны в 1941 году были расстреляны тысячи заключенных и военнопленных поляков.

22 июня 1941 года поставило крест на преступных договоренностях Гитлера и Сталина, но не на испытаниях для украинцев. С началом войны начались мобилизационные мероприятия. Ресурсы Украины вывозились на восток — в Россию и районы Средней Азии. Туда были эвакуированы 3,5 миллиона граждан Украины. На восток вывезли оборудование 550 крупнейших украинских промышленных предприятий, а остальное разграбили немцы.

В условиях наступления немецких войск ЦК ВКП(б) и советское правительство дали указание местным органам власти и парторганизациям уничтожать все, что не удалось эвакуировать в восточные районы СССР: оборудование заводов, фабрик, колхозную технику, инвентарь, жечь хлеб, урожай. Об этом шла речь в директиве Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года, в выступлении Сталина по радио 3 июля 1941-го, в специальном постановлении Государственного комитета обороны от 22 июля 1941-го и других документах. Как известно, в них говорилось о создании зоны «выжженной земли».

Но и это оказалось лишь полуправдой, поскольку в СССР разрешалось упоминать о том, что врагу ничего не оставляли, и нельзя было упоминать о преступлениях коммунистического режима, совершенных при выполнении и перевыполнении (а как же иначе при тоталитаризме?!) сталинской политики «выжженной земли», когда коммунистическая власть бежала на восток.

Например, не нацисты, а коммунистические власти при эвакуации в Запoрожье высадили в воздух Днепрогэс. И все бы ничего, но об этом не знало ни гражданское население, ни даже ниже расположенные военные части. В Днепропетровске был взорван хлебокомбинат вместе с рабочими. В Одессе при отступлении Красной Армии затопили приморские кварталы вместе с жителями, а раненых красноармейцев сбросили в море вместе с санитарными машинами. Из Харькова вывезли сотни представителей интеллигенции для того чтобы сжечь их в запертом доме. В Умани живыми замуровывали людей в погребе. Подобных примеров много. И все это делали не нацисты, а коммунисты при отступлении.

Порой люди противодействовали этой политике «выжженной земли». Например, крестьяне срывали попытки уничтожения колхозного имущества, помещений, продовольствия и т.п. Наверное, мы уже дожили в Украине до того, что можно писать не только о преступлениях и репрессиях нацистской оккупации, но и о преступлениях коммунистического режима в отношении своих собственных граждан. Люди, пережившие эту катастрофу, знали, что УКРАИНСКИЙ НАРОД НАТЕРПЕЛСЯ ОТ ОБЕИХ ТОТАЛИТАРНЫХ СИСТЕМ — как гитлеровской, так и сталинской.

Теперь поговорим о дефинициях. Начавшаяся война в СССР была названа «Великой Отечественной войной». Уже 22 июня 1941 года сталинский академик Емельян Ярославский написал статью, на следующий день напечатанную газетой «Правда» под заголовком «Великая отечественная война советского народа» (изначально все три слова писались со строчной буквы). Позже ввели прописную букву для слова «отечественная», а к концу войны начали писать первые два слова с прописной.

Однако события после 22 июня поставили под сомнение, собственно говоря, «отечественность» войны, легендарный энтузиазм и монолитность гражданского населения в деле обороны «социалистического отечества», выявили глубинный раскол общества по крайней мере на три группы: в силу различных обстоятельств (в том числе в силу убеждений) воевавших в Красной Армии; не желавших возврата коммунистов и открыто противостоявших им; и на «молчаливое большинство», которое готово—вынуждено было приспосабливаться к различным режимам.

Не кто иной, как сам Сталин в своем тосте (о значении этого тоста стоит поговорить отдельно в специальной публикации) 25 июня 1945 года сказал: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941—1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой».

(Что делал в том кровавом июне сам «отец народов», еще предстоит узнать, хотя сегодня уже многое казавшееся невероятным мы знаем. Например, подтверждено, что шокированный наступлением нацистов Сталин был готов предложить Гитлеру новый вариант Брестского мира: Вячеслав Молотов во время встречи с болгарским послом обратился к нему с просьбой передать в Берлин предложение прекратить боевые действия. Взамен Сталин был готов отдать нацистам Украину и Белоруссию. Но в тот момент, учитывая военные успехи, Гитлер отверг эти предложения.)

Советское общество было затерроризировано и разобщено, а посему значительная его часть ожидала прихода немцев с надеждой на избавление от большевистской тирании. В начале войны крестьяне надеялись на освобождение от коммунистов не только в Галичине (об этом, как правило, говорят), но и на Киевщине. Как вспоминал Демьян Коротченко (не какой-то там нацистский пропагандист, а секретарь ЦК КП(б)У), в начальные дни войны «абсолютное большинство гражданского населения в Украине не желало продолжать борьбу против немцев, а стремилось различными способами приспособиться к оккупационному режиму».

Т.е. война расколола общество. Были и провозглашавшие, как, например, Павло Тычина:

Ми переможем, в нашій бо землі

І правда, й сила, й Сталін у Кремлі.

Однако были и понимавшие, что ни Берлин, ни Кремль не дадут Украине свободу. И ввиду этого принципиально иной трактовки требует тот факт, что 30 июня 1941 года в день нацистской оккупации Львова активисты ОУН провозгласили восстановление краевого правления Украинского государства (местного правительства во главе с Ярославом Стецьком), не известив об этом немцев. Это не была акция коллаборационистски настроенных украинцев-державников, а отражение сложившейся в обществе ситуации. Украинцам приписывают многие «фобии», но в державофобии обвинить их трудно.

Воссоздать историю Украины в ХХ веке, понять тропы и мандры тех, кто вел упорную (в том числе вооруженную) борьбу за ее независимость, фактически означает не только реконструировать прошлое, но еще раз (уж в который!) задать «проклятый» вопрос о жизнеспособности украинского государственнического проекта. И кто бы и как ни иронизировал, кому бы это нравилось или не нравилось, но именно история ОУН и УПА была и остается одной из важнейших форм легитимации украинской нации. Вот почему столь острой является проблема «возвращения» именно этой истории.

С одной стороны, вроде бы всем понятно, что они боролись не против, а за независимое Украинское государство. С другой стороны, истеблишмент при Леониде Кучме не решился (а нынешнее «оранжевое» руководство еще не осмелилось) сказать об этом вслух. Зато звучат голоса тех, кто безапелляционно утверждает: «ОУН и ее вооруженные формирования фактически были приспешниками фашистских захватчиков».

Если бы все было так просто, то не было бы чего исследовать, о чем дискутировать! Однако это сложная проблема, что внятно изложил не бандеровец, а коммунист Семен Руднев, комиссар партизанского отряда Сидора Ковпака, записавший в своем дневнике: «Националисты бьют немцев, но они наши враги».

Несколько лет в Украине трудилась рабочая группа «для подготовки исторического заключения о деятельности ОУН-УПА». Во главе с профессором Станиславом Кульчицким я был членом этой группы. Хочу подчеркнуть, что мы подошли к своей миссии максимально добросовестно, собрали и издали документы, различные материалы, несколько монографий, а среди них фундаментальный труд Анатолия Кентия об истории ОУН и УПА. Мы предоставили обществу и власти непредвзятые аргументы для решения вопроса о статусе участников украинского национально-освободительного движения. Мы никого не хотели «обелять», но и не хотели очернять. Ныне слово за новым руководством страны, в первую очередь за Президентом Украины.

Теперь еще раз вернемся к сталинским словам, сказанным 25 июня 1945 года: «... Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа!»

Официальные потери Украины в войне составляют до 10 миллионов. Всего, по современным подсчетам, СССР в 1941—1945 годах потерял 32 миллиона человек. Это были, как пелось в советские времена, «дети разных народов». А в Кремле подчеркивали (как, кстати, и ныне в России начали подчеркивать) роль лишь русского народа. Это не предвещало ничего хорошего другим народам и, естественно, украинцам, которым ВКП(б) не доверяла за то, что они пребывали под немецкой оккупацией, и за то, что с 1944-го и вплоть до конца 50-х годов на западноукраинских землях оказывали сопротивление «новому старому» оккупанту.

Уже в январе 1944 года на заседании политбюро ЦК ВКП(б) Сталин выступил с речью «Об антиленинских ошибках и националистических искажениях в киноповести Александра Довженко «Украина в огне». Фильм не просто подвергали критике, но объявили «антисоветским», ярким проявлением «национализма, узкой национальной ограниченности». Это был четкий сигнал к очередной масштабной антиукраинской кампании, полный размах которой проявится в послевоенные годы.

Вот почему пришло время ревизовать один из основополагающих постулатов — об освобождении Украины. В 1944 году такого освобождения, по сути, не было, а было ИЗГНАНИЕ НАЦИСТОВ С ТЕРРИТОРИИ УКРАИНЫ. Но война после войны, которую сталинский режим развернул на западноукраинских землях и вел вплоть до середины 50-х годов, — один из наиболее убедительных аргументов в пользу именно такой дефиниции. Однако имеется и немало других.

На один из них указывает, в частности, Милован Джилас в своей книге «Беседы со Сталиным». Он вспоминает, как в составе делегации Югославии в 1945 году возвращался из Москвы и заехал в Киев. Джилас пишет о Никите Хрущеве, русском, руководившем Украиной с 1938 года: «Это было непривычно даже для нас, коммунистов, способных оправдать все, что способно дискредитировать идеальный образ нас самих, что среди украинцев, нации, такой же многочисленной, как французы,.. не нашлось ни одного человека, способного быть премьером правительства». А дальше Джилас поднимает вопрос, что нельзя объяснять кровавое противостояние в Западной Украине лишь упорством украинского национализма. Возникает вопрос: откуда берется этот национализм, если все народы СССР на самом деле равны?

Я соглашаюсь с теми, кто отстаивает мнение, что на территории Украины нацисты осуществляли, по сути, политику двух холокостов — тотального уничтожения евреев (погибло более 1 миллиона, а Бабий Яр в Киеве стал символом трагедии евреев Украины), а также планомерного уничтожения славян — украинцев, русских, поляков, белорусов. Огромным «комбинатом смерти» в планах нацистов должно было стать строительство Тотенбурга на берегах Днепра под Киевом. Меньшие по размеру такого типа «комбинаты» нацисты соорудили по всей стране. Многие украинцы оказались и в концлагерях за пределами Украины.

Кстати, отец нынешнего Президента Украина Виктора Ющенко находился в Освенциме (Аушвице). 27 января 1945-го узники этого страшного лагеря, в котором было истреблено более 4 миллионов человек, были освобождены советскими войсками. Однако мне хотелось бы обратить внимание на то, что и в этой якобы понятной проблеме — т.е. освобождении советскими войсками узников концлагерей — имеются очень характерные нюансы и вещи, весьма отчетливо характеризующие столь рьяно кое-кем защищаемый режим. Эти нюансы еще нуждаются во внимании исследователей.

Например, Василий Петренко, генерал-лейтенант в отставке, Герой Советского Союза, в январе 1945-го командовал 107-й стрелковой дивизией 60-й армии Первого Украинского фронта. Он вспоминал, что перед его дивизией была поставлена задача взять город Нойбурн в шести километрах от концлагеря, о существовании которого на тот момент он вообще ничего не знал. «Когда в ноябре 1944 года, — рассказывал Петренко, — планировалась Висло-Одерская операция по захвату Силезии, Сталин особо подчеркнул: «Самое главное — сохранить промышленный потенциал. Он нам очень нужен для будущего». О людях, об узниках концлагеря — ни слова... Между тем информацией о нем Москва владела...»

Что ж, у диктаторов своя логика и собственное отношение к людям (преимущественно как к биомассе). Важно, в конце концов, то, что узники Освенцима были освобождены, хотя при этом погибло немало советских воинов.

Это были жертвы во имя других жертв. Во имя памяти об апокалиптической симфонии под названием «Вторая мировая война», в которой среди других выразительно-героически и неповторимо-трагически прозвучала украинская тема. Мы обязательно ее услышим. Если не в этот «юбилейный» год, то в будущем, поскольку, как гласит латинская пословица, время выявляет все.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно