«Тайные дневники Загребельного будут опубликованы только через 20 лет»

19 октября, 2012, 13:26 Распечатать Выпуск №37, 19 октября-26 октября

Сын известного писателя о произведениях отца, его увлечениях и реакции на фильм «Роксолана»

В галерее Центрального государственного архива-музея литературы и искусства Украины (на территории заповедника «София Киевская») проходит документально-книжная выставка, посвященная известному украинскому писателю Павлу Загребельному (1924—2009). Сотни документов, десятки фотографий, статьи в периодической печати… Во всем этом — отражение жизни и творчества автора знаменитых романов «Роксолана», «Евпраксия», «Смерть в Киеве», «Диво», «Я, Богдан», многих других. В советское время, как известно, Загребельный считался одним из самых успешных и «многотиражных» отечественных писателей. В начале нового века он тоже активно работал: романы «Брухт», «Юлия, или Приглашение к самоубийству». Сын Павла Архиповича Михаил в эксклюзивном интервью ZN.UA рассказал о некоторых страницах жизни и творчества прозаика. 

Михаил Загребельный, Фото Василия Артюшенко— Михаил Павлович, когда-то в школе многим из нас «преподавали» замечательную повесть вашего отца «Дума про невмирущого»… Интересно, какие произведения Загребельного уцелели в современной школьной программе, которую постоянно переписывают? 

— Точно не знаю. Но, безусловно, какие-то произведения в эту программу входят. Хотя бывает и такое — книга в программе, а дети ее не читают… 

— На выставке в «Софии» — свидетельства активной работы писателя. А что из его наследия осталось неопубликованным? 

— Сейчас моя мама работает над рукописями отца. Компонует их. Полный перечень пока не опубликован. Но один или два неизвестных романа есть точно. Названий не знаю. Тем более что отец часто их менял. Полагаю, окончательную версию его неизвестных произведений выберет мама. Она хранитель всего. 

Впрочем, не все труды Загребельного печатали и в советское время... 

Трудно ему жилось и в 90-е годы, поскольку рухнули многие издательства. Целых десять лет простоя. А это трагедия для писателя. Которого, начиная с 1957-го, каждый год активно издавали — и в Украине, и в России. И в других странах. Да и тиражи были немалые. «Фолио» многое удалось наверстать уже в 2000-е. Книги отца заново нашли читателя благодаря этому издательству. 

— А кому сегодня принадлежат авторские права на издания произведений Загребельного?

— Чисто технически эти права принадлежат всей нашей семье. И маме, и мне, и сестре. Но, по совести говоря, мамино слово главное. А как может быть иначе? 

— Вот что интересно… Многие известные писатели оставляют часть своих «тайн» не в титульных произведениях, а в личных дневниках. Ваш отец вел такие дневники? 

— Да… В последние годы он вел дневники. И моя мама их перечитала. И пришла к мысли, что разрешение на их публикацию может быть только через двадцать лет! 

— Почему? 

— Так бывает… Например, на публикацию дневников Довженко дали разрешение только через 50 лет после его смерти. Вот и моя мама так решила — через 20 лет читатели смогут узнать «тайны» помыслов выдающегося писателя. 

— А вы читали что-то из его тайных записей?

— Нет, не читал. Но я и не настаивал на этом… Ведь именно мама всегда была рядом с отцом. И она имеет единоличное право голоса. 

Наверное, есть темы, которые мама не хотела бы выносить на поверхность сейчас. Возможно, в дневниках отца есть нелицеприятные оценки отдельных украинских писателей. Возможно, мама просто жалеет этих людей. Может быть, в этих записях есть правда, которую пока не обязательно знать… 

И мне отец в отношении некоторых наших писателей (которых он знал лично) иногда высказывал резкие оценки. Порою даже жутко вспоминать. Об одном человеке говорил: «Да он из-за своей карьеры переспит даже с канализационным люком!» Хотя упомянутый им писатель довольно-таки хорошо относился к отцу… Но вот именно данную черту — карьеризм — отец и заклеймил в столь резкой форме. 

Еще в 80-е мы говорили с отцом еще об одном писателе, и помню, я обронил фразу: «Хорошо, что этот человек занимается только творчеством…» На что отец парировал: «Миша, ты его просто плохо знаешь…» И действительно, уже в годы независимой Украины он собрал столько должностей — как никто. 

— Но ведь и сам Павел Архипович достаточно органично совмещал творческую деятельность с административной, будучи редактором «Литературной Украины», главой Комитета по Шевченковским премиям… 

— Может быть, и не очень органично. Но отступать ему было некуда. Он действительно был очень рад, когда получил Государственную премию СССР в 80-м. 

— Наши влиятельные политики проявляли внимание к писателю в последние годы жизни?

— Могу с благодарностью вспомнить такой эпизод… Когда праздновали его 80-летие, то позвонили и сказали: «Сейчас по телефону вас поздравит президент Леонид Кучма с… Героем Украины». 

Помню, отец посоветовался с мамой: «Может отказаться?» Но согласился. Потом к нам домой приехал Литвин с поздравлениями. Было небольшое застолье. Для отца звание Героя Украины оказалось полной неожиданностью. 

— Что его особенно огорчало в текущие годы нашей бурной общественно-политической жизни? 

— Мне кажется, он философски относился к тому, что происходит в Украине. Не любил комментировать текущие события. Конечно, для него большим огорчением было то, что мир книгоиндустрии, который был создан в СССР, в Украине в одночасье рухнул. И отец не понимал, почему в России многое сохранилось, а у нас нет. 

И я не понимаю. Хотя эта тема должна быть предметом дискуссии. А эти темы замалчиваются.

Вообще есть большая проблема украинкой книги, которую сегодня мало покупают. 92% художественной литературы в наших книжных магазинах издано в России. И лишь мизерная доля принадлежит отечественным издательствам. И, знаете, язык ведь здесь не играет роли. В СССР книги на украинском языке имели миллионные тиражи. 

— Над чем Павел Архипович работал в последние годы — темы, замыслы, книги, сценарии?

— Он пытался переиздавать некоторые свои произведения советского периода. Писал рассказы, которые были связаны с различными этапами его жизни. Вышел интересный его роман «Юлия, или Приглашение к самоубийству»… Отец отразил в этом произведении трудный период своей биографии, когда после ранения (в начале войны) он попал в училище в Самарканде, где готовился стать офицером. В 1942 году его забрали на фронт. И, представьте, за неделю до дня своего рождения — 17 августа — его ранило, и он попал в плен. В романе «Юлия» есть история его первой любви. В 17 лет он встретил эту любовь именно в Самарканде. 

— Вы ведь тоже занимаетесь литературной деятельностью? 

— В «Фолио» издал серию книг, посвященных известным личностям. Это художественные биографии Эдуарда Лимонова, Льва Троцкого, Сергея Параджанова, Павла Загребельного. Скоро презентация еще одной такой книги — биографии Ивана Драча. Еще когда заканчивал рукопись, то спросил Драча, хочет ли он перечитать свою биографию. Поэт прочитал, но ничего не редактировал. 

— Вы сами биограф выдающихся украинцев… А какие страницы из жизни вашего отца могли бы стать темой для романа? О чем он чаще всего вспоминал из своего прошлого?

— В самом начале войны —  29 июня 1941 года — он приезжает в Киев. В артиллерийское училище. Представьте, его забрали на фронт в том же костюмчике, в котором он встретил школьный выпускной бал… Даже не дали переодеться! И этих, по сути, детей, повезли грузить архивы в «Софии»…

…Так в Киеве он впервые и увидел красоту «Софии». Прямо-таки остолбенел перед ее величием! И тут же почувствовал, что надвигается какая-то катастрофа. Готовится эвакуация. 

Отец подробно описывал эти впечатления… Ведь Софийский собор был на втором месте по величине после Константинопольского. Этот храм был также большим по площади, нежели знаменитый храм в Иерусалиме, который в 70-м году нашей эры разрушили римские легионеры. Жители Иудеи были вынуждены пойти в диаспору по всему миру. Но им первосвященник сказал: «Главное, чтобы храм был в ваших душах…» Меня тронуло, как об этом вспоминал отец. 

Павел ЗагребельныйВообще он был не очень общительным человеком. За одним исключением: если это были гости и застолье, тогда он празднику отдавался сполна. Даже в преклонном возрасте. Представьте, что я, моложе отца на 33 года, не выдерживал — и уходил отдыхать. Я жил и сейчас живу в маленьком флигеле-пристройке к отцовскому дому в дачном поселке писателей в Конче-Заспе. И помню, уже засыпая, мог через стену слышать громкие голоса застольных бесед, бурные эмоции. Этим отец мне напоминал Максима Горького: если уж гости, то это беседа и воспоминания до упаду… 

— В свое время по сценариям Загребельного было снято много советских кинокартин. А сегодня кинематографисты проявляют интерес к его книгам?

— Знаю, что в начале 90-х к отцу приезжали из Москвы — за правами на экранизацию «Роксоланы». И недавно приезжали. И предложили мне подписать соглашение на экранизацию «Евпраксии». Но я сказал: «Моя сестра живет в Москве, вот и обращайтесь к ней…» А так… интереса нет… 

— А как ваш отец оценивал наш отечественный телесериал «Роксолана»? 

— Критически. Видел много неточностей в фильме. Того, чего не было в его книге. Посмотрел четыре серии, а больше не смог. Мол, непонятно, как некие «консультанты-историки» консультировали кинематографистов? Когда предводитель янычар прямо, как Буденный, кричит: «Янычары, на коня!» Но ведь это были отборные войска турецкой… пехоты, никто на лошадях не скакал! 

Еще его разочаровала героиня. Дескать, в фильме она никак не проявляла своего сильного характера. А ведь настоящая Роксолана была не плаксой, а веселой, отчаянной и умной девушкой, потому ее и полюбил султан. О ней многие говорили, что она ведьма, и все ее боятся. Кто знает… А ведь как иначе Роксолана смогла бы выжить и защитить себя? 

— Какая книга вашего отца имеет наибольший тираж?

— Если говорить об изданиях на русском языке то, наверное, в советское время все-таки «Роксолана». Но Загребельного много издавали также в странах Восточной Европы. Может быть, отец и не обо всех этих изданиях знал (потому что в 90-е годы пиратских серий было много). Для него было важно, чтоб книги раскупались. И «Евпраксию» он писал с целью, чтобы книга стала предметом массового спроса. Он был противником лозунга «Искусство ради искусства!» 

— А кого он выделял и поддерживал из молодых украинских прозаиков? 

— В середине 90-х, благодаря Табачнику, отца пригласили в комитет по Шевченковским премиям. И он большие усилия приложил, чтобы премия досталась Олесю Ульяненко и Евгению Пашковскому. Он всегда старался помочь молодым. Тем, кому он симпатизировал и за кого боролся. 

Знаю, что многие были оппозиционно настроены к Ульяненко. Говорили, что ему категорически нельзя давать никакую премию. Некоторые даже пытались влиять на Кучму, чтобы он не подписывал указ с фамилией Ульяненко… Потом страсти накалялись еще больше. И определенная группа людей пришла к Ульяненко и попыталась влиять на него, чтобы он сам отказался от премии. Но ничего не вышло. И Олесь получил Шевченковскую. 

— А были в жизни отца «столкновения» с советской цензурой?

— Когда в 1986 году вышел роман «Я, Богдан», то многие известные и уважаемые писатели критиковали его за это произведение. Аргументация —в романе не отражены важные события той эпохи. Тогда отец написал: «Ну что же вы критикуете меня, если из-за цензуры часть текста попросту не вошла в роман?»

— А как он воспитывал своих детей? Какие установки давал, чему обучал, к чему приучал? 

— Только личным примером и воспитывал. Когда увидел, что я не учусь на пятерки, то морали не читал, а был крайне недоволен. И, представьте, даже на мой школьный выпускной вечер не пришел. Было и такое. 

У него, увы, из-за большой занятости было немного времени на общение с детьми. Но у нас в доме были созданы все условия для развития и учебы. Во-первых, огромная библиотека, где собрана вся периодика, любые журналы. Во-вторых, он сам покупал много книг. И я даже не представлял, что каким-то образом можно не прочитать книгу, которая меня заинтересовала. А ведь в советское время книги были дефицитом. В этом плане у меня была роскошная жизнь — доступ ко всем литературным новинкам! 

Вообще отец был очень энергичным человеком. И сколько позволяли силы, водил машину… Ему нужно было обязательно выезжать раза три в неделю из дома. Ему все время нужно было двигаться…

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №34, 15 сентября-21 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно