РАЗВЕДЧИК «ЯРЕМА» И ПОДПОЛЬЩИК «ЗОТ»

18 августа, 2000, 00:00 Распечатать Выпуск №33, 18 августа-1 сентября

Фамилии этих людей, увы, отсутствуют в энциклопедическом справочнике нового поколения (Уні-версальний словник-енциклопедія — УСЕ), изданном в Киеве год тому назад...

Фамилии этих людей, увы, отсутствуют в энциклопедическом справочнике нового поколения (Уні-версальний словник-енциклопедія — УСЕ), изданном в Киеве год тому назад. Хотя в свое время статьи о Николае Глущенко («Ярема») помещали и Український радянський и Советский энциклопедический словари: «…сов. живописец, нар. худ. СССР (1976)…» Ну, а Нила Хасевича («Зот») по известным причинам в бывшем Союзе вообще предпочитали не вспоминать — оуновец, «буржуазный националист», «бандит»...

Наших соотечественников, оказавшихся по разные стороны «идеологических баррикад», выстроенных в годы тоталитаризма, объединяло, пожалуй, только одно — талант художника. И еще: к обоим так или иначе «приложили руку» органы госбезопасности.

С распадом Союза и обретением Украиной независимости более доступными для исследователей — ученых, писателей, журналистов — стали архивы специальных служб. Именно в тот период появились в открытой печати первые «новости из сейфов» о Николае Глущенко — к тому времени уже покойном (1977 г.) советском разведчике, работавшем под псевдонимом «Ярема». Документальный очерк Вячеслава Попика (в прошлом — советника председателя СБУ) «Ателье на улице Волонтеров» поведал широкой общественности о неординарной личности и о сенсационных, без преувеличения, но долгие годы скрытых за семью замками, фактах и событиях из жизни известного художника.

Уроженец Новомосковска, бывшей Екатеринославской губернии, молодой талантливый живописец обучался в Берлинской высшей школе изобразительных искусств. Проживал в Германии и Франции. В Париже на улице Волонтеров, 23, имел ателье и слыл незаурядным мастером пейзажа. Именно там осенью 1926-го его и нашла «рука Москвы».

В шифрованном сообщении разведки сообщалось, что художник, 1900 года рождения, из крестьян… привлечен к разведывательной работе. В 1919-м он был мобилизован в деникинскую армию, интернирован на территорию Польши, откуда бежал в Германию. Далее — учеба в Берлине, где способного студента приметили и материально поддержали гетман Скоропадский, профессор Роман Смаль-Стоцкий, писатель Владимир Винниченко. Затем — Париж. Выставки картин в разных странах. Его ателье посещают лидеры белоэмигрантских и украинских националистических группирований, иностранные правительственные чиновники, туристы… На первом этапе разведорганы сочли целесообразным поручить Глущенко добывание информации о «враждебной деятельности и намерениях закордонных антисоветских и националистических организаций» и расширение контактов с их лидерами.

На огонек к импозантному и приветливому «маляру» любил заходить эрцгерцог Вильгельм фон Габсбург — племянник бывшего австрийского императора Франца Иосифа, более известный в националистических кругах как полковник Украинской Галицкой Армии Васыль Вышиваный. Наведывался в ателье и Дмитро Андриевский — один из основателей ОУН…

А в это время…

На факультете графики Варшавской академии художеств с 1926 по 1933 год учился мало кому известный юноша-инвалид (в детстве потерял левую ногу), уроженец Деражнянского района Ривненской области, сын сельского священника Нил Хасевич.

Наш герой родился в 1905-м. Его братья Анатолий и Федор пошли по стопам отца и тоже стали священнослужителями. А Нил рано увлекся рисованием — оно в какой-то степени компенсировало ему невозможность на равных общаться со сверстниками. Не в последнюю очередь это обстоятельство обусловило и черты характера — замкнутость, холодность, высокомерие, повышенную ранимость.

С 14 лет паренек трудился в художественной мастерской, а уехав на учебу в Варшаву, стал одним из активистов кружка «Спокій», занимавшегося организацией выставок живописи...

СУДЬБА РАЗВЕДЧИКА

…Об успехах мастера кисти, будущего лауреата Государственной премии Украинской ССР имени Т.Г.Шевченко Николая Петровича Глущенко на тайных фронтах сражений «рыцарей плаща и кинжала» дает некоторое представление служебная характеристика «Яремы», подшитая в его личном деле.

В период проживания во Франции и Германии, сказано в рассекреченном архивном документе, «Ярема» выполнил ряд сложных заданий по добыванию научно-технической информации оборонного характера. В результате советская разведка получила совершенно секретные чертежи на 205 видов военной техники, в частности авиационные моторы для истребителей. С помощью «Яремы» иностранный отдел Главного управления государственной безопасности привлек к разведывательной работе нескольких влиятельных деятелей закордонных антисоветских националистических организаций, что позволило в значительной мере «локализовать их враждебную деятельность против СССР».

В июле 1936-го Николай Петрович с семьей возвратился в Советский Союз, чего, кстати говоря, он добивался давно — еще до того, как дал согласие на сотрудничество с разведкой. Как видно из шифрованной переписки резидентуры с Центром, к середине 30-х годов «Ярема» настойчиво просил разрешить ему возвратиться в Украину несмотря на то, что руководство убеждало его остаться в Париже еще хотя бы на год для завершения важной разведывательной акции.

Он выдержал этот едва ли не самый трудный для него год в зарубежье. А когда наконец оказался в Москве, ему, как пишет В.Попик, предоставили возможность «проживать в комнатке площадью 9 квадратных метров в коммуналке, но на душе было солнечно и спокойно». «Ярема» выполнил свой гражданский долг, но впереди, как оказалось, его ждало еще не одно ответственное задание.

…Август 1939 года. Встреча Молотова и Риббентропа в Москве. Подписан исторический пакт о ненападении. Политики жали друг другу руки, произносили пышные фразы. Разведка же, как и положено, занималась своим делом: не доверяла, а проверяла.

Выполняя задание чекистов, «Ярема» 17 апреля 1940-го выехал в составе делегации Всесоюзного общества культурных связей в Берлин, где провел ряд конспиративных встреч и добыл чрезвычайно ценную информацию. На ее основе была подготовлена докладная записка высшему руководству страны. В Государственном архиве Службы безопасности Украины сохранилась копия этого исторического документа. В нем однозначно утверждается: невзирая на заключенный с СССР договор о дружбе, правительство Германии активно готовится к войне против Советского Союза…

Самое интересное, что исследователи деятельности советской разведки обратили внимание на такую деталь (об этом писала газета «Правда» в мае 1989 года): легендарный Рихард Зорге 18 ноября радиограммой из Японии сообщил Центру о возможном нападении Германии на СССР, а докладная с материалами «Яремы» попала к Сталину 10 июня 1940 года, то есть на пять месяцев раньше.

Война и послевоенный период в биографии художника не столь ярко выписаны мастерами оперативного искусства с Лубянки. Дальнейшую творческую жизнь Николай Петрович посвятил своему главному призванию — служил искусству. На его счету полсотни персональных выставок и более 200 групповых. Произведения Н. Глущенко представлены в крупных музеях Украины, России, Франции, США, Канады и других стран. Наиболее известны пейзажи «Киевская осень» (1950), «Голубые сумерки» (1977), цикл «По ленинским местам за границей» (1966—1970). В 1972-м он получил высокую награду — Государственную премию Украинской ССР, в 1976-м стал народным художником СССР, а еще через год — в последний день октября — скончался. Похоронен в Киеве на Байковом кладбище.

ДОЛЯ ПОДПОЛЬЩИКА

…Нил Хасевич, увлекавшийся графикой, зарисовками с натуры, в годы войны надел униформу Украинской Повстанческой Армии. Два года, с апреля 1943-го, он был членом политико-пропагандист- ского звена УПА-Север, затем — членом краевого провода ОУН, руководителем его технического звена (Волынь). Считался лучшим гравером подполья и талантливым пропагандистом. Имел несколько псевдонимов — «Зот», «Бей», «Левко», «Рыбак».

Почти десяток лет художник провел в подполье. При тусклом свете керосинки создал свыше 150 графических композиций. Он был автором художественного оформления наград УПА. Любимые детища Н.Хасевича — сатирические журналы «Український перець» и «Хрін», печатавшиеся нелегально. А из регалий и отличий член Украинской головной вызвольной рады от украинской интеллигенции имел Золотой крест заслуги и медаль «За труд в особо тяжелых условиях».

Само собой разумеется, долгое время художник находился в оперативном розыске, который активно вели на Западе Украины органы внутренних дел и государственной безопасности. Товарищи по оружию заботливо укрывали своего «провідника» от глаз (читай — от пули) «советов». При смене бункера калеку перевозили на велосипеде.

Надо сказать, Нил Антонович считался скромным и справедливым руководителем, хотя нравы в подполье были весьма суровы: все тяготы и лишения командиры обязаны были делить наравне с рядовыми боевиками.

На след «Зота» чекисты выходили не раз. Однажды во Львове через гражданина М., который хранил у себя личный архив Нила Хасевича (зарыл бумаги в саду, спрятав их в стеклянных банках), «органы» попытались выманить подпольщика и захватить его, но безуспешно. Позже был перехвачен оуновский «грипс» (записка). В послании сообщалось о переправке запаса бумаги и вишневого дерева, из которого изготавливались типографские клише для печатания листовок и гравюр, и таким образом был «вычислен» сначала населенный пункт, где скрывался «Зот», а впоследствии вышли и на само место укрытия.

Бункер был оборудован в крестьянском подворье. Его обнаружили 4 марта 1952 года во время специальной чекистско-войсковой операции. Скрытый вход в подземелье находился в сарае под поленницей, «криївка» же, сравнительно просторная, состояла из трех помещений. Здесь и принял свой последний бой Нил Хасевич вместе с двумя боевиками, которые его охраняли.

Ликвидировала «Зота» оперативно-войсковая группа под командованием капитана МГБ. Когда был вскрыт лаз, подпольщики открыли огонь. В свою очередь чекисты метнули в бункер «дымовухи» и боевую гранату. Когда вооруженное сопротивление было сломлено, осмотр подземелья показал, что «провідник» застрелил охранника «Павла», намеревавшегося сдаться, и сам погиб с автоматом в руках.

Даже бывалых оперов поразили найденные в оуновском бункере зарисовки с натуры — казни и экзекуции местного населения времен фашистской оккупации.

…Они очень разные, эти люди — Хасевич и Глущенко. Их становление и зрелые годы пришлись на одно время — послереволюционные 20-е, предвоенные 30-е, суровые 40-е… Но как разнятся судьбы!

В свободной, стремящейся к демократии Украине непредвзятый взгляд на события прошлого постепенно становится нормой. Скромная мемориальная доска на столичной улице напоминает о живописце Николае Глущенко. Экспозиция рисунков, найденных в архиве спецслужбы и переданных в музей на Волыни, хранит память о художнике-борце Ниле Хасевиче.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно