Причины голода в 1933 году В Украине-2

3 октября, 2003, 00:00 Распечатать

Когда переходим от вопроса «как?» к вопросу «почему?», мы принимаемся за более трудную задачу: объяснить мотивы, которыми руководствовался глава советского тоталитарного режима И.Сталин, выбирая для столь ужасной репрессии только два украинских региона. Поле массовых источников остается позади, и мы оказываемся в родниковой пустыне.

Моя статья под таким названием была опубликована в «ЗН» 16 августа (№ 31). В ней анализировались социально-экономические причины голода 1933 года в Советском Союзе. Было установлено, что сталинская политика «подхлестывания» (термин, изобретенный самим вождем) привела к резкому ухудшению материального положения народа, голодовке и, в конце концов, голоду 1932—1933 гг. во многих регионах страны. Было выявлено также, что в двух регионах, где удельный вес украинского населения превышал две трети (УССР, Кубань), голод превратился в голодомор.

Чрезвычайные заготовительные комиссии действовали во всех хлеборобских регионах, но такая бесчеловечная санкция, как изъятие незернового продовольствия, была применена только в УССР и на Кубани. Причины сего в предшествующей статье не рассматривались. Эта статья как раз и посвящена анализу голодомора в его национальном измерении.

Национальное измерение проблемы

Когда исследователь оставляет за собой поле социально-экономического анализа и принимается за национальное измерение проблемы, он попадает сразу в две ловушки. Первая из них ожидает его во время поиска и анализа источников.

В постановлении ЦК КПУ от 26 января 1990 года, в котором разрешался выход в свет документального сборника «Голод 1932 — 1933 років на Україні: очима істориків, мовою документів», утверждалось, что причина этой трагедии — в чрезмерных хлебозаготовках. Тем не менее документы самого сборника убедительно отрицали подобную интерпретацию голода. Они сообщали, что государство наложило на украинских крестьян («должников» и «саботажников») натуральные штрафы. Надо ли долго объяснять, что тут речь идет о начале создания голодомора.

Когда переходим от вопроса «как?» к вопросу «почему?», мы принимаемся за более трудную задачу: объяснить мотивы, которыми руководствовался глава советского тоталитарного режима И.Сталин, выбирая для столь ужасной репрессии только два украинских региона. Поле массовых источников остается позади, и мы оказываемся в родниковой пустыне.

Объяснял ли Сталин мотивы своих действий людям, которым поручил организацию голодомора — В.Молотову и Л.Кагановичу? Подобные документы не найдены, хотя существует и уже опубликована переписка вождя с этими двумя деятелями. Когда проводились различные мероприятия в регионах, охваченных голодом, сам факт признания его изымался из совершенно секретной документации высших компартийных органов в «особые папки». Они теперь доступны исследователям, но в них не найти ответа на вопрос «почему?»

Могли ли подручные Сталина, дожившие до преклонного возраста, покаяться и рассказать о содеянном ими в 1932—1933 гг.? Изданная в Москве в 1999 году книга Феликса Чуева «Молотов. Полудержавный властелин» насчитывает 736 страниц. Это записи бесед писателя с Молотовым. Один из десяти разделов прямо называется «О коллективизации». В отличие от других, он чрезвычайно краток — не более десяти страниц. Вопросы и ответы на тему голода занимают четыре строки:

«— В писательской среде говорят о том, что голод 1933 года был специально организован Сталиным и всем вашим руководством.

— Это говорят враги коммунизма! Это враги коммунизма. Не вполне сознательные люди. Не вполне сознательные...»

«Памятные записки» Л.Кагановича в рукописном варианте содержали 14 тыс. страниц. Печатая в 1996 году мемуары «железного наркома», московское издательство «Вагриус» отобрало самое интересное. Можно не сомневаться, что рассказ о поездках Кагановича в 1932—1933 гг. в Украину и на Кубань был бы напечатан, если бы его нашли. Но мы в этой книге не найдем ни одной строки о кампании сплошной коллективизации в Украине, не говоря уже о голоде.

Не находя документального подтверждения действий, приведших к вселенской трагедии, мы нередко вынуждены воссоздавать содержание устных указаний, циркулировавших по всей административно-силовой вертикали, по сходству согласованных действий представителей власти на всей огромной территории двух регионов.

Вторая ловушка ожидает исследователя истории голодомора, когда он предаст огласке свои выводы. Если речь идет о выводах социально-экономического характера, общество принимает их без особых дискуссий. Голодомор состоялся 70 лет назад в совершенно иной социально-экономической ситуации. Протестуют против неудобных выводов только коммунисты, которым хочется, чтобы история КПСС выглядела прилично. Если речь заходит о выводах, связанных с национальной политикой руководителей государственной партии, количество протестующих значительно больше.

В частности, многие в украинском обществе убеждены в том, что украинцев уничтожали из-за того, что они — украинцы. Историческая вина за голодомор возлагается на современную Россию. Наоборот, в российском обществе и среди значительной части населения юго-восточных областей Украины тема голодомора совершенно неактуальна. Российские историки в большинстве своем не признают того, что голод был использован сталинским режимом в качестве орудия политического террора. Те среди них, кто все-таки признает факт террора голодом, не усматривают в подобном терроре национальную составляющую.

Обе позиции, несмотря на их противоположность, схожи в одном: они эмоциональные, а не научные. В результате у нас имеется накопленный в последние полтора десятилетия огромный фактический материал, показывающий вселенский масштаб трагедии, но мы не можем согласовать его интерпретацию на государственном уровне. Это означает, что признание международной общественностью голодомора геноцидом находится под угрозой, несмотря на то что комиссия Конгресса США и Международная комиссия юристов пришли к такому заключению еще во времена существования Советского Союза.

В 2002 году Институт истории Украины НАН Украины подготовил и выпустил в свет фундаментальную коллективную монографию «Політичний терор і тероризм в Україні» (под редакцией В.Литвина). На обширном фактическом материале в ней обоснованы следующие три вывода:

— массовый террор до 1953 года использовался в качестве регулярного и постоянного метода компартийно-советского управления страной;

— террор всегда носил превентивный характер, государство действовало на опережение, упреждая проявления сопротивления своей политике;

— террор осуществлялся как по классовым, так и по национальным признакам; в отдельных случаях оба критерия терроризирования сливались в одно целое.

Голодомор в украинских регионах СССР был образцом комбинированного терроризирования. С одной стороны, он стал одним из методов сплошной коллективизации украинского крестьянства. Сначала крестьян загнали в колхозы, используя иную форму террора — «ликвидацию кулачества как класса». Потом их приучали к добросовестному труду в общественном хозяйстве колхозов при помощи террора голодом.

С другой стороны, террор голодом был методом политического покорения украинцев. Не случайно голодомор совпал по времени с прекращением украинизации населенных украинцами регионов за пределами УССР, а также с массовым уничтожением национальной интеллигенции непосредственно в УССР. Органами государственной безопасности в Украине были арестованы в 1932—1933 гг. 199 тысяч человек против 115 тысяч за три предыдущих года (1929—1931) и 71 тысячи за три следующих года (1934—1936).

«Народ хитрый»

В начале 30-х гг. Советский Союз был охвачен глубоким социально-экономическим кризисом. Безусловно, что он представлял большую опасность для сталинской диктатуры. Можно ли считать, что эта опасность была повсюду одинаковой? Или, наоборот, существовал регион, представлявший для Кремля особенно сильную угрозу?

Нужно учесть то, что государственная партия руководила страной не непосредственно, а через советы. За руководством партии оставалась диктаторская власть, а за советами — текущее управление. Компартийная диктатура позволяла придавать стране любую государственную форму. Она оставалась централизованной и унитарной даже в виде конгломерата независимых республик. Этим большевики и воспользовались в борьбе с национально-освободительным движением, когда завоевывали власть.

В Декларации прав народов России от 15 ноября 1917 года за подписями В.Ленина и И.Сталина торжественно провозглашалось равенство и суверенность всех наций, а также их право на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Реализация этой декларации зависела только от одного условия: создаваемое «самостийное и незалежное» государство должно было быть советским. Какой же была подобная независимость, наглядно засвидетельствовал голод 1921 года.

Хотя интенсивность голодовки в южных губерниях Украины была не меньшей, чем в Поволжье, Кремль запретил распространение любой информации о трагедии украинских крестьян и начал изымать хлеб в «незалежной» республике методами официально отмененной продразверстки для снабжения «красных столиц», Красной армии и поволжских крестьян. Во время этого стихийного бедствия руководство государственной партии впервые поняло, как действует голод на политическую активность населения. Охваченный антисоветскими восстаниями Юг Украины со второй половины 1921 года утих. Впервые в истории современной Европы в борьбе с повстанческим движением был применен террор голодом.

Руководство государственной партии постоянно ощущало потенциальную угрозу центру со стороны национальных республик. И особенно — со стороны Украины, которая по экономическому и человеческому потенциалу превосходила все вместе взятые другие республики, за исключением России.

Власть имущие Кремля не очень-то доверяли даже собственным руководящим кадрам, откомандированным в национальные республики. С особым подозрением они относились к компартийно-советскому аппарату в Украине — республике, которую им пришлось завоевывать трижды в 1917—1919 гг. Украинский субцентр компартийно-советской власти контролировал до десятка губерний, хотя имел не больше уставных прав, чем любой российский губпартком.

В почти столетней истории КПСС был один-единственный случай, когда партийный комитет высокого уровня взбунтовался против Центрального комитета государственной партии. IV Всеукраинская партконференция весной 1920 года забаллотировала рекомендованный Москвой список членов ЦК КП(б)У и избрала свое руководство по собственному желанию. Но избранный ЦК был немедленно распущен, а персональный состав КП(б)У прочищен с помощью чекистов во главе с Ф.Дзержинским, по поручению В.Ленина просидевшего в Украине несколько месяцев. С тех пор к харьковскому субцентру власти Кремля относились с особым подозрением. Выступая на ХI съезде партии с политическим отчетом Центрального комитета, Ленин оторвался от заготовленного текста и бросил следующую саркастическую фразу:

«Украина — независимая республика, это очень хорошо, но в партийном отношении она иногда берет — как бы это вежливее выразиться? — обход, и нам как-нибудь придется до них добраться, потому что там сидит народ хитрый, и ЦК — не скажу, что обманывает, но как-то немного отодвигается от нас».

В борьбе за власть в политбюро ЦК РКП(б), развернувшейся после болезни и смерти Ленина, Сталин сделал удачный ход, добившись назначения на должность генерального секретаря ЦК КП(б)У своего подручного Л.Кагановича. С другой стороны, небольшая группа членов ЦК КП(б)У, которую принято называть национал-коммунистами, стремилась как можно шире использовать официальный курс центрального компартийно-советского руководства на коренизацию власти в интересах дерусификации Украины — распространения украинского языка и ускоренного развития национальной культуры. Сплотившись вокруг наркома образования Украины Н.Скрипника, они осуществляли украинизацию даже за пределами УССР, особенно успешно на Кубани. Пока Сталин боролся за власть, он вынужден был соглашаться на уступки в национальном вопросе.

20-е годы называют национальным возрождением в Украине, а 30-е — расстрелянным возрождением. Всегда нацеленный на превентивные репрессии, Сталин заказал чекистам в 1929 году открытый процесс над украинскими интеллектуалами. Но наиболее масштабное уничтожение украинской интеллигенции развернулось после самоубийства в июле 1933 года затравленного Н.Скрипника. Жертвами чекистов становились практически все участвовавшие в Украинской революции 1917—1920 гг.

Пиком индивидуальных репрессий в Украине стал 1937 год. Тогда в республике органами государственной безопасности были арестованы 160 тыс. человек. После уничтожения боровшихся с советской властью в 1917—1920 гг. Кремль принялся перечищать собственную креатуру в Украине — «народ хитрый». Из 62 членов ЦК КП(б)У, избранного ХIII съездом республиканской партийной организации в июне 1937 года, 56 были обвинены во враждебной деятельности.

Следовательно, после национального возрождения 20-х гг., которое в Кремле считали опасным, в ужасный водоворот сталинских репрессий вошли и украинская интеллигенция, и компартийно-советский аппарат, и многомиллионное крестьянство.

Как выразился позднее тоже репрессированный генеральный секретарь ЦК КП(б)У С.Косиор в письме Сталину от 15 марта 1933 года, голодовка должна была научить колхозников уму-разуму, то есть заставить их добросовестно работать на государство в общественном хозяйстве артелей. Голодомор «научил уму-разуму» и кубанцев, в 20-х годах активно содействовавших украинизации своего округа. В постановлении ЦК ВКП(б) от 14 декабря 1932 года Сталин назвал эту украинизацию «петлюровской». По Всесоюзной переписи населения 1939 года 86,8 процента населения Краснодарского края стали русскими. Только 150 тыс. человек (4,7 процента), прибывших в край из Украины в 30-х годах, могли объявить себя во время переписи украинцами.

Голодомор как геноцид

Имея неоспоримые доказательства уничтожения посредством голода миллионов граждан Украины в 1932—1933 гг. и не менее неоспоримые свидетельства политического преследования советскими властями представителей украинского этноса в Украине и за ее пределами в течение длительного периода с 1917 по 1953 гг., мы можем просить международную общественность признать голод 1933 года геноцидом. Мотивировкой такой просьбы могут быть слова из обращения к украинскому народу участников специального заседания Верховной Рады Украины 14 мая 2003 года по оказанию почестей памяти жертв голодомора. Аргументация обращения парламента вполне соответствует исторической правде и выражена в юридически точных формулировках. «Голодомор 1932—1933 годов, — говорится в обращении, — был сознательно организован сталинским режимом и должен быть публично осужден украинским обществом и международным сообществом как один из крупнейших по количеству жертв в мировой истории факт геноцида».

Можно ли утверждать, что признание голодомора геноцидом на уровне международной общественности и прежде всего в стенах Организации Объединенных Наций уже обеспечено? К величайшему сожалению, сегодня такой гарантии никто не может дать.

Кампания, направленная на распространение в мире информации об украинском голоде 1933 года и его ужасных демографических последствиях, проводится уже в течение двух десятилетий (с 50-й годовщины голодомора) прежде всего усилиями североамериканской диаспоры. Определенное участие в этой кампании принимают органы власти Украины, начиная с советских времен: стоит вспомнить специальное постановление ЦК Компартии Украины от 26 января 1990 года.

С ноября 2002 года проблематикой голодомора заинтересовалась Верховная Рада Украины. Вне всякого сомнения, этот интерес связан с тем, что во главе парламента стал историк. Однако доклад вице-премьер-министра Д.Табачника на специальном заседании Верховной Рады 14 мая 2003 года слушали, по свидетельству журналистов, только несколько десятков депутатов. Не пожелала присутствовать при рассмотрении этого пункта повестки дня фракция КПУ в полном составе. Но дело не только в коммунистах. В тот день зарегистрировались 410 депутатов, а проголосовали за обращение (наверное, усилиями председателя парламента) 226 депутатов — тот минимум, при котором документ считается принятым.

На «круглом столе», устроенном 21 августа 2003 года Украинским конгрессовым комитетом Америки в Киевском доме учителя, во время выступления заместителя государственного секретаря МИД Украины Наталии Зарудной оказалось, что министерство изъяло термин «геноцид» из проектов документов по голодомору, готовящихся для ООН. Представители США, России и Великобритании, как объяснила Н.Зарудная, не считают это определение адекватным события.

Парадокс заключается в том, что шестнадцатым пунктом «заключений» комиссии по украинскому голоду 1932—1933 гг. конгресса США, принятых 19 апреля 1988 года, голодомор был квалифицирован как геноцид. Что побудило представителей США спустя 15 лет изменить позицию?

Мне кажется, что отрицательная позиция американцев, россиян и почти половины народных депутатов Украины обусловлена только одним: уверенностью в том, что советские власти не уничтожали украинцев только из-за того, что они были украинцами. Иначе говоря, они не верят в то, что геноцид украинцев был холокостом. Кто же их убеждает в этом?

Одними из первых сравнили украинский голодомор с еврейским холокостом редакторы «Українського тижневика» (США) Р.Гадзевич, Ю.Зарицкий и М.Коломиец в номере от 20 марта 1983 года. Позднее (в 1983 и 1986 гг.) материал из этого номера еженедельника был издан в Джерси-Сити отдельной брошюрой под названием «Великий голод: невідомий голокост». К сожалению, название прижилось. Одним из последних его использовал Д.Табачник, доклад которого на специальном заседании Верховной Рады 14 мая 2003 года заканчивался следующими словами: «Мы должны донести до мира, что искусственные голодоморы советской эпохи были нашим украинским Холокостом. Это был сознательный геноцид украинского народа, наложивший свой безжалостный отпечаток на всю нашу историю, на национальное самосознание».

Что это значит — холокост? Нужно отдать должное евреям, постаравшимся, чтобы все в мире знали содержание этого термина: последовательное и полнейшее уничтожение гитлеровцами евреев только из-за того, что они — евреи.

В уничтожении украинцев сталинским режимом нет расовой подоплеки. Этническое обоснование существует, поскольку в противном случае нельзя было бы говорить об уничтожении людей по национальному признаку. Однако никогда в сталинской репрессивной практике не наблюдалось стремления истребить украинский народ до последнего человека. Украинцев уничтожали как крестьян, сопротивлявшихся коллективизации и хлебозаготовкам, а также как граждан республики, обладавшей мощным экономическим и человеческим потенциалом, устойчивыми традициями освободительной борьбы, государственным статусом и конституционными гарантиями обретения независимости. Так же, как и украинцев, советская власть во времена Сталина уничтожала, депортировала и репрессировала иным образом поляков, немцев, евреев и представителей других национальностей, представлявших собой надуманную или реальную опасность для режима. В конце концов сталинский тоталитарный режим с целью самосохранения постоянно практиковал массовый террор. Среди преследуемых им людей были представители всех социальных групп, не исключая пролетарских, всех национальностей, не исключая русских.

После смерти И.Сталина положение украинцев в СССР менялось с поразительной скоростью и с не менее впечатляющими результатами. Украинцы или выходцы из Украины в начале 60-х гг. составляли половину всего политбюро ЦК КПСС — высшего органа тоталитарной власти в СССР. По ироническому высказыванию украинского историка Бориса Левицкого, Украина при Н.Хрущеве стала «второй среди равных», после России, в кругу союзных республик СССР.

Мне представляется также, что отрицательная позиция многих людей в Украине и за ее пределами в отношении голодомора связана с преувеличением числа жертв теми, кто постоянно апеллирует к международной общественности, требуя признать голод 1933 года геноцидом.

В обращении участников упомянутого выше «круглого стола» к Президенту Украины и к украинскому народу, а также в обращении VIII Всемирного конгресса украинцев (Киев, 21 августа 2003 года) к правительствам и народам мира утверждается, что голод в Украине унес жизни от 7 до 10 млн. человек. Я участвовал в роботе «круглого стола» и был свидетелем того, как «выводилась» эта цифра. В проекте обращения, зачитанного организаторами, называлась одна цифра — 10 млн. лиц. Николай Жулинский запротестовал и предложил назвать цифру, чаще всего фигурирующую у публицистов — 7 млн. лиц. Участники «круглого стола» согласились с ним (кроме меня, поскольку я утверждаю, что демографическая статистика выводит всех нас на цифру в два раза меньше). Когда конгресс обсуждал документ «круглого стола», решили назвать цифру жертв голодомора в диапазоне от 7 до 10 млн. лиц.

Апелляция к мировой общественности, в том числе к мировой науке — серьезное дело. Нельзя решать вопрос о демографических последствиях голодомора по-детски. Разве мы сможем, подходя таким образом к принятию документов, убедить кого-то в том, что голодомор 1933 года является геноцидом украинского народа? А убедить нужно! В обращении Верховной Рады Украины к украинскому народу от 14 мая 2003 года справедливо указано:

«Мы считаем, что квалификация этой катастрофы украинской нации как геноцида имеет принципиальное значение для стабилизации общественно-политических отношений в Украине, является важным фактором восстановления исторической справедливости, нравственного исцеления нескольких поколений от страшного социального стресса, неоспоримым доказательством необратимости процессов демократизации общества, суровым предостережением попыткам установить в Украине новую диктатуру, попрать главнейшее право человека — право на жизнь».

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №29, 11 августа-17 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно