Преступление без наказания. Во Львове презентовали книгу об убийстве польских ученых в 1941 году

1 июля, 2011, 13:29 Распечатать Выпуск №24, 1 июля-8 июля

Их подняли на рассвете. По решительному виду эсэсовцев пленники поняли, что ничего хорошего это им не обещает.

Их подняли на рассвете. По решительному виду эсэсовцев пленники поняли, что ничего хорошего это им не обещает. Далеко идти не пришлось. Через каких-то двести метров лежал овраг. Короткие автоматные очереди — это было последнее, что в то теплое летнее утро услышали седовласые львовские профессора.

Так в ночь с 4 на 5 июля 1941 года на Вулецких холмах во Львове сотрудники нацистской полиции безопасности и службы безопасности (СД) убили задержанных накануне несколько десятков польских ученых. Последним, 26 июля 1941 года, без суда и следствия расстреляли экс-премьера Польши, профессора Львовской политехники Казимежа Бартеля. Всего в эти дни было задержано и убито более 30 польских ученых, больше половины которых были медиками, а именно — практикующими врачами, докторами и профессорами Львовского мединститута. Большинству из них инкриминировали причастность к налаживанию польско-советского сотрудничества.

В октябре 1943 года командование СС и полиции приказало выкопать трупы польских ученых и вывезти в Кривчицкий лес. Там останки сожгли, а пепел развеяли.

Об этом преступлении стало известно со временем из воспоминаний Каролины Лянцкоронской. Но нехватка информации привела к тому, что история обросла множеством домыслов. Говорили о причастности к расстрелам сформированного из украинцев батальона «Нахтигаль».

Опровергнуть эти измышления решил львовский исследователь Андрей Боляновский в своей книге «Убийство польских ученых во Львове в июле 1941 года: факты, мифы, расследования», изданной Национальным университетом «Львовская политехника». Андрей Боляновский использует документы из немецких, советских, польских, украинских и других архивов.

— Пан Андрей, насколько эта тема изучена украинскими историками?

— Нельзя сказать, что тема расстрела польских ученых в июле 1941 года не разработана или не исследовалась. Но вокруг этого трагического события возникло много политических спекуляций и мифов. Их использовали политически заангажированные СМИ, чтобы сформировать определенные негативные стереотипы относительно украинцев в мире, и в Украине в частности. Что и стало главной причиной моего интереса к этой теме.

— Что, по вашему мнению, было основанием для расстрела польских ученых?

— Следует напомнить тогдашние исторические реалии. Уже в начале Второй мировой войны рейхсканцлер нацистской Германии Адольф Гитлер четко определил судьбу Польши и ее интеллигенции. В соответствии с его планами на территории Польши создали оккупационную административно-территориальную единицу — Генеральную губернию, началась подготовка по уничтожению представителей польской элиты. В сентябре 1939 года в узком кругу доверенных лиц Гитлер заявил: «Каждого из тех, кого мы сможем найти из представителей «верхних классов» в Польше, необходимо ликвидировать. Если кто-то займет их место, их надо взять под стражу и решить вопрос с ними в благоприятное время». К «верхним классам» нацисты причисляли офицеров, должностных лиц Польского государства, судей, крупных землевладельцев, бизнесменов, интеллектуалов, священников. Каждого, способного стать лидером.

После этого настрой и позиция Гитлера не изменились. 2 октября 1940 года он заявил в своей ставке: необходимо обратить внимание на то, что не может быть «польских господ», и «там, где есть польские господа, они должны быть уничтожены, как бы жестоко это ни звучало».

Уже в начале германско-польской войны шеф полиции и службы безопасности (СД) группенфюрер СС Райнхард Гайдрих организовал оперативные группы СС. Они были отправлены на оккупированные территории для выявления, ареста и устранения местных и общенациональных польских лидеров. 6 ноября 1939 года около 180 польских ученых были собраны в Ягеллонском университете в Кракове, арестованы и депортированы в нацистские концлагеря. Следующую широкомасштабную акцию против польских ученых — так называемую чрезвычайную акцию умиротворения — эсэсовцы провели в 1940 году.

Но аресты польских интеллек­туалов вызвали мощный резонанс в мире, и под давлением междуна­родного сообщества нацисты вынуждены были освободить из концлагерей подавляющее большинство представителей польс­кой интеллигенции, в частности краковских интеллектуалов. По­этому после начала гер­манско-советской войны нацисты решили отказаться от идеи депортации польских ученых Львова в конц­лагеря, как это было в Кра­кове. Генерал-губер­натор Польши Ханс Франк 30 мая 1940 года на заседании руководителей СС и по­ли­ции открыто заявил, что проб­ле­му польской интеллигенции надо решить путем ее ликвидации на местах. Он заявил: «Невозможно описать, сколько хлопот у нас было с краковскими профессорами. Если бы мы решили это дело на месте, оно бы разрешилось по-другому. Очень прошу вас, господа, больше никогда не направлять в концлагеря в рейхе, осуществлять ликвидацию на месте или применять предусмот­ренные распоряжениями наказания».

— По некоторым версиям, одна из причин расстрела польских ученых — сотрудничество этих людей с большевиками...

— Действительно, часть расстрелянных в июле 1941 года какое-то время сотрудничали с советской властью. Но обвинять их за это нельзя, потому что к тому времени у этих людей не было выбора. Одна из главных причин убийства польских ученых во Львове, по моему мнению, — уничтожение нацистами одних, чтобы держать в страхе и покорности других.

— Кто был главным организатором этих убийств?

— Сегодня можно сказать, что среди главных организаторов расстрела польских ученых был оберфюрер СС и шеф полиции безопасности и службы безопасности (СД) в Генеральной губернии Карл Эберхард Шенгарт. Накануне германско-советской войны он создал оперативную команду полиции безопасности, из которой была выделена группа сотрудников полиции безопасности и СД — специальную расстрельную команду. Среди тех, кто причастен к упомянутому преступлению или проинформирован о его совершении, — офицеры полиции безопасности и СД Франц Гайм, Ханс Крюгер, Феликс Ландау, Вальтер Кучманн и Курт Ставицкий, а также руководитель оперативной группы «Б» полиции безопасности и СД Отто Раш, подготовивший приказ об их расстреле.

— Была еще одна версия, что якобы к составлению спис­ков польских научных сот­руд­ников причастны украинцы. В свою очередь, к расст­релам — батальон «Нахти­галь». Что вам удалось узнать?

— Действительно, длительное время ходили такие слухи. Но они не подкреплены никакими документальными доводами. Думаю, списки были составлены просто — на основании довоенного телефонного справочника. Как писал польский исследователь Зигмунт Альберт, представители нацистских органов безопасности посещали квартиры, жители которых к тому времени уже умерли. Это свидетельствует о том, что списки составлялись на основании данных 1939 года. Этим также, в частности, можно объяснить скорость операции.

Хочу подчеркнуть: сегодня нет никаких доказательств, подтверждающих тот факт, что эти списки помогали составлять украинцы. Есть только запись от 1942 года в дневниках Каролины Лянцкоронской о том, что Крю­гер признался, будто он был одним из главных организаторов убийства польских профессоров во Львове. После этого она упоминает о том, что во Львове другой эсэсовец, Вальтер Кучманн, подтвердил указанную выше информацию. На вопрос, кто помог составить списки этих профессоров, он якобы с улыбкой ответил: это были «плохие украинские студенты». Но все-таки Кучманн мог дезинформировать и сознательно, возможно, даже в форме шутки. Кроме того, нет никаких доказательств, что это были члены ОУН.

В выводе верховного прокурора Земельного суда в Бонне в 1960 году четко записано, что, скорее всего, эти списки составлялись с учетом публикаций в советской прессе, выходившей тогда в Галичине. Очевидно, она доходила тогда и до оккупированной Польши.

Есть еще две версии, которые я обязательно должен вспомнить. В польском Институте памяти народовой (IPN) в архиве Глав­ной комиссии по расследованию гитлеровских преступлений против польского народа хранится много­томное дело статс-секре­таря правительства Генеральной губернии Вальтера Бюлера. Сог­ласно материалам этого дела, в начале немецкой оккупации во Львов приехал руководитель Главного уп­равления по делам науки и образования Генеральной губернии Адольф Ватцке. И он якобы встре­­чался с некоторыми польскими учеными. Вполне вероятно, что он уточнил составленные заранее списки. Такова первая версия.

В деле убийства польских профессоров фигурировал сотрудник и переводчик СД Питер Николаас ван Ментен. В 1977 году возник международный скандал. У этого известного коллекционера обнаружили картины, принадлежавшие ученым Тадеушу Островскому и Станис­лаву Руффу. Он, возможно, помогал составлять указанные списки, поскольку был заинтересован в завладении этими раритетами.

Такова вторая версия, которая кажется еще более вероятной. В 1977 году состоялся процесс, на котором ван Ментен заявил, что прибыл во Львов уже после убийства профессоров и хотел только сохранить эти произведения искусства. Во всяком случае, органы правосудия Голландии и Германии упустили шанс выявить реальных исполнителей убийства.

Существует множество причин, способствовавших распрост­ранению легенды о причастнос­ти украинцев к расстрелу польс­ких ученых. Нужен был определенный миф, который повредил бы сближению украинской и польской политической эмиграции. В этом, прежде всего, был заинтере­сован Советский Союз. Од­­ним из авторов такого мифа стал тогдашний руководитель одного из уп­равлений Ко­митета госбезопасности при Со­вете министров СССР Федор Щер­бак. По его рас­поря­жению с осени 1959 года начался сбор компромата против батальона «Нахтигаль». В директивных письмах содержались пря­мые ука­зания о необходимос­ти «подготовить свидетелей». Это означало: «научить» людей, что именно они должны говорить. Та­ким образом, нашли людей, которые якобы что-то видели или знали.

После того организовали судебный процесс над заместителем командира «Нахтигаля» Теодором Оберлендером в зависимой от СССР Германской Демо­кратической Республике.

Внимания заслуживает и другой процесс, состоявшийся в ФРГ в 1960 году. В частности, велось следствие, результатом которого стало представление верховного прокурора Земельного суда Бонна, в котором четко указано: «Акция арестов, осуществленная по приказу руководителя оперативной группы доктора Раша, охватила... польских профессоров, работавших во Львове, и членов их семей. Эти профессора были арестованы малой командой СД в ночь с 3 на 4 июля 1941 года в их жилищах на основании спис­ков, составленных уже перед началом похода против России... Не возникает также никаких сомнений по поводу того, что аресты и экзекуции польских профессоров были осуществлены одной из наз­ванных оперативных команд СД...».

Датированные концом июня 1941 года официальные документы командных структур вермахта, которым подчинялся «Нахти­галь», также четко свидетельст­вуют, что эта воинская часть исполняла исключительно военные функции и не подчинялась струк­турам СС и полиции и полиции безопасности и СД.

После 1960 года проводились и другие расследования, разыскивались лица, в той или иной степени причастные к убийству польских ученых. Фамилии этих людей стали известны. Но убийст­­во польских профессоров вошло в историю как одно из мно­гих преступлений без наказания. Организаторы, заказчики, исполнители и причастные к этому убийству личности, которых я упоминал, были или казнены за другие преступления, или на определенное время заключены и освобождены.

— Пан, Андрей, разные источники называют разное количество погибших. Сколько людей было расстреляно?

— В июле 1941 года расстреляли 27 польских ученых. В том числе 24 ученых и одну учительницу — 5 июля, двух ученых — 12 июля и еще одного — 26 июля. В литературе на эту тему можно найти разные цифры. Потому что кроме польских научных сотрудников, расстреляли членов их семей в возрасте свыше 20 лет, вместе с женами, сыновьями (не был расстрелян только старший сын профессора Антония Цешинского Тадеуш) и другими людьми, которые тогда находились в квартирах задержанных научных сотрудников. О факте их расстрела известно благодаря дневнику, который вел один из офицеров СС и полиции, Феликс Ландау. Он записал, что утром 5 июля во Львове было расстреляно 32 представителя польской интеллигенции. Но, по уточненным данным, представленным Зиг­мун­том Альбертом, расстреляли свыше 40 польских ученых и членов их семей, а также людей, к тому времени находившихся в их жилищах. Нацисты уничтожили и свидетелей преступления.

Завершающим актом этой трагедии стало то, что в октябре 1943 года специальная команда полиции безопасности и СД выкопала останки польских ученых, которые потом были сожжены в Кривчицком лесу в лагере Зон­деркоманды №1005, возглавляемой гауптштурмфюрером СС Вальтером Шаллоком. Пепел развеяли. Таким был завершающий акт этой трагедии.

— Когда впервые начали расследование этого убийства?

— Продолжительное время об обстоятельствах исчезновения этих людей ничего не знали. Подробнее об этом стало известно благодаря воспоминаниям польской общественной деятельницы Каролины Лянцкоронской, арестованной в 1942 году в Ста­ниславе (ныне – Ивано-Фран­ковск), о чем мы рассказывали ранее.

Тщательнее это дело начала изучать в августе 1944 года советская комиссия по расследованию преступлений немецко-фашистских оккупантов и их пособников. В соответствии с ее выводом, это было преступление Третьего рейха. Об этом свидетельствовал официальный вывод комиссии, информация из которого в декабре 1944 года была напечатана в англоязычном сообщении «Советские военные новости», которые издавало посольство Советского Союза в Лондоне.

Было выяснено: руководил расстрельной командой офицер СС Хорст Вальденбургер. Этой версии придерживается ведущий сотрудник института современной истории в Мюнхене Дитер Поль. Вальденбургера разыскивали, но тщетно. Есть версия, что он погиб во время боевых дейст­вий или пропал без вести.

— И последний вопрос: кому был выгоден миф о причастности украинцев к убийству польских ученых?

— Причиной довольно длительного существования легенды о причастности батальона «Нах­тигаль» к убийствам польских ученых было то, что украинцы, не имевшие собственного независимого государства, не создали своих комиссий по расследованию преступлений нацистских оккупантов. Такие комиссии создали россияне в Советском Сою­зе, а также евреи и поляки. От­дель­ные политические деятели, представители этих национальностей считали одним из своих главных врагов именно украинский национализм. Миф о причастности украинцев к этим убийствам использовали и политические силы, не заинтересован­ные в сближении Украины и Поль­ши. Надеюсь, разрушение этой легенды будет способствовать дальнейшему развитию добрососедских отношений украинского и польского народов.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно