НЕ НАДО ОТКРЫВАТЬ АМЕРИКУ - ОНА УЖЕ ОТКРЫТА!.. ИНТЕРВЬЮ С НАРОДНОЙ АРТИСТКОЙ УКРАИНЫ, ПРОФЕССОРОМ, ИЗВЕСТНЫМ РЕЖИССЕРОМ ИРИНОЙ МОЛОСТОВОЙ

8 сентября, 1995, 00:00 Распечатать Выпуск №36, 8 сентября-15 сентября

- Ирина Александровна, как вы воспринимаете нынешнюю творческую свободу? - Мне кажется, что свобода...

- Ирина Александровна, как вы воспринимаете нынешнюю творческую свободу?

- Мне кажется, что свобода - это не вседозволенность, а возможность не делать того, к чему не испытываю нравственной потребности, и обязательно делать то, что необходимо для ее утверждения. Может быть, я не очень точно выразилась, но приблизительно так... Свободу по-разному понимают. В последнее время я отсутствовала в городе, приехала и ужаснулась - все стенды заклеены плакатами лотерей, коммерческой рекламой, сообщениями о чем угодно и нет ни одной театральной афиши. Такого в Киеве еще не было. Город на лето остался вне театров. Кажется, в конце июля на короткие гастроли приезжал Ярославский театр, с несколькими спектаклями погостили театр Маяковского да театр из Одессы. А лето всегда было временем гастролей, можно было познакомиться с репертуаром множества театров украинских, русских, белорусских. Ныне ничего нет. Да, всем не хватает денег, но все это страшно. Вокруг кричат о культуре, о духовности. Я бы очень хотела, чтобы эти культуртрегеры хотя бы по одному разу пришли в театр, потому что никто в них не бывает, никто ничего не знает. Сейчас такие материальные обстоятельства, что театрам выгоднее не давать спектакли, не платить огромные деньги за электроэнергию и прочие услуги, чем работать. Раньше мы страдали от слишком большой цензуры, давления и прочее, а теперь... Вы меня извините - ведь театр не может существовать вне времени, вне пространства, вне обсуждений. Никто ничем не интересуется. А посмотрите, что печатают наши газеты и как они информируют о культурной жизни? Разговор только об эстрадных программах, разных шоу, а классическое искусство никак не освещается или подается в форме сообщения, что где-то что-то состоялось - и все.

Я в Украине работаю очень давно, с 1952 года, здесь прошла вся моя творческая жизнь. Но родилась и образование получила в Москве. Свое детство помню с «Наталки Полтавки», которую часто играли, да, в самодеятельности, но играли. А когда собирались гости, то не могло быть без песни «Розпрягайте, хлопці, коней». Я помню, как мы удирали с лекций, когда приезжали франковцы с Бучмой, Шумским, Ужвий.

Многим кажется, что украинская драматургия многословна. А я думаю, почему же, когда украинский театр приезжал в Петербург и Москву, был такой ажиотаж, такой успех, почему был венок от Чайковского Заньковецкой «Бессмертной от смертного», почему Толстой просил хустку с ее плеч? Наверное, мы не вкладываем в каждое слово той значимости, которую подразумевал автор изначально. Известный московский режиссер Фоменко - его театр не имеет постоянного помещения и много выступает за границей - как-то сказал, что часто играть актерам за границей - это бред, потому что у нас все связано со словом. Как бы там ни было - это все слово, слово, слово. Я мечтаю поставить тихую пьесу, то есть пьесу о внутреннем мире человека, о состоянии души, без массовок, без внешнего сумасшествия, без которого не обходится ни одна так называемая современная постановка.

Задача театра - вернуть человека человеку. Это слова не мои, а Сент-Экзюпери. Мы обращаемся к человеку. И когда в театральном зале собираются совершенно незнакомые люди и они вдруг объединяются в едином сопереживании, они чувствуют как бы локоть друг друга. На этот коротенький период они становятся объединенными одной идеей, мыслью, чувством... Актеры знают, что такое играть при пустом зале и что такое, когда зал полон и совершенно иная обстановка. Причина в том, что происходит передача энергии. Сначала она возникает между актерами, потом переходит в зал, к зрителям, потом волной идет к актерам... В этом я совершенно уверена. Есть некие космические токи, биосфера - называйте как угодно.

- Вы видели спектакль «Не убий серого волка»?

- Обстоятельства сложились так, что я его, к сожалению, не видела. Вообще, я человек старомодный и считаю, что лучше открывать автора в меру своих способностей, но не переделывать его... Своим ученикам я часто говорю: научить нельзя, научиться можно. Я горжусь, что училась в Москве, но благодарна тем, учившим меня здесь, когда я уже была режиссером. В театре имени Леси Украинки это был Нелл Влад, в оперном театре - Стефанович и Скляренко, разве я состоялась бы без Нирода или Лидера, без дирижеров Симеонова, Турчака, Тольбы. А сколько мне дало общение с корифеями театра имени Франко... В свое время меня приглашали работать в ведущих театрах Москвы и Ленинграда, но тогда Олесь Гончар мне сказал: «Ирина Александровна, через двадцать пять лет дерево не пересаживают». Вся моя творческая жизнь связана с Украиной, Киевом. И всегда я чувствовала свою необходимость и нужность. Что такое счастье? Это чувствовать свою необходимость в меру своих способностей. Ведь трагедия многих художников происходит от невостребованности, а у меня так складывалась жизнь, что я все время чувствовала свою нужность, и это поддерживало меня в самые тяжелые времена. А они были и очень сложные. Дорога не была усеяна розами.

- Ирина Александровна, что вы принимаете и не принимаете в нашем театре сегодня?

- Я не принимаю вседозволенность и подделывание под общие вкусы. Многие театры в этом, так сказать, преуспели. Да, пока нет настоящей современной драматургии, общеизвестно, что для осмысления должно пройти какое-то время. Но есть классика, и через нее можно сказать все. «Быть или не быть?» - сказано Шекспиром несколько сот лет назад, а проблема существует до сих пор... Можно продолжать и продолжать. Классика неисчерпаема, но степень ее актуальности зависит от глубины ее понимания. С другой стороны, посмотрите на афиши наших театров - в основном западный репертуар. Поймите меня правильно, я не против. Но современным спектакль делает не тема, а проблема.

- В большинстве спектаклей акцент делается на теме.

- Конечно. Поэтому становится непонятным - зачем и почему? Вкупе с тем иностранным, хлынувшим на нас, - и продукты, и реклама, и автомобили, и музыка - создается такое впечатление, что и город не наш.

Вот мы в институте поставили «Грех и покаяние» и повезли в Москву на всемирный подиум, где были представлены 14 театральных школ со всего мира. Белоруссы привезли Ионеско, грузины Мольера, а мы - Карпенко-Карого. Для всех это было удивительно, и мы очень хорошо прошли. Но в Киеве не было никакого резонанса. Я нахально обзванивала, говорила, прийдите, посмотрите, впереди юбилей драматурга, может быть, спектакль пригодится. Никакой реакции! Институт пошел даже на то, что после госэкзаменов мы дали дополнительные спектакли. Был не полный зал, но все же кто-то пришел...

- Очевидно, здесь какую-то роль должно играть Министерство культуры?

- Раньше ужасно было от администрирования, всяческого давления. Я помню, как сняли, мне кажется, самый лучший мой спектакль «Гнездо глухаря», я помню мытарства с пьесами Шатрова, «Красные кони на синей траве» полгода не выпускались, я вспоминаю, как трудно было с «Провинциальными анекдотами» Вампилова, я помню, как в спектакле Шостаковича «Катерина Измайлова», самим автором признанным лучшей интерпретацией, после отъезда автора в приказном порядке заставляли убрать со сцены кровать в спальне, потому что кровать в спальне нечто подразумевает и вообще это невозможно... Постановка, в конце концов, была отмечена Шевченковской премией. Получили все, кроме режиссера. Да, было очень трудно, но мы существовали в какой-то среде, можно было встать и что-то сказать, где-то отстаивать свою точку зрения, хотя часто это было бесполезным занятием, но иногда и удавалось. Были какие-то обсуждения, встречи, худсоветы, столкновения мнений. А сейчас нет ничего! Вы понимаете? Есть министерство культуры, нет министерства культуры, какое это сегодня имеет значение?

- В министерстве считают, что они дали полную свободу театрам, что художественная сторона их не касается...

- Тогда я не могу понять, так же не может быть, чтобы никто не смотрел спектакль. Они ходят, но не смотрят. Зачем в институте готовят такое количество кадров, если они не нужны? Это я к примеру. Короче, так тоже нельзя. Единственное с чем я согласна со Сталиным, это то, что единодушное мнение существует только на кладбище. А у нас тихо, как на кладбище. Ни обсуждений, ни критики, ни разных мнений.

Действительно, в стране сейчас очень много проблем, но если мы будет политикой заниматься отдельно, экономикой отдельно, культурой отдельно, то ничего не будет. Сейчас вакуум, куда ни стучись, никто никого не слышит. Министерство культуры должно знать свои кадры и помогать им. Исхожу из своего личного опыта. Меня приглашают, я ставлю в других театрах, но не у себя (между «Дон Жуаном» и «Чио-Чио-сан» прошло 5 лет). Кто-нибудь на это обратил внимание? Кто-нибудь поинтересовался, почему она за это время ставила в Италии, Финляндии, дважды в Петербурге в Мариинском театре, в Одессе. Меня пригласили на постановку в только что отстроенный оперный театр в Тель-Авиве. Если такое отношение ко мне, то что говорить о других?

Как-то на страницах «Культури і життя» один руководитель написал, что только генетически связанный с Украиной человек может осуществить украинский спектакль. Он это подтвердил и в личной беседе со мной. Я тогда сразу осуществила в театре «Талан» Старицкого. На разных сценах я ставила «Дай сердцю волю, заведе в неволю», «Свіччине весілля», «У неділю рано зілля копала», «Блаженний острів», можно список продолжить. Разве в генетике дело? Мне повезло, однажды я имела беседу об искусстве с покойным патриархом Владимиром и была поражена его пониманием. Он говорил о том, что как в религии есть тайна, таинство, так и в искусстве есть тайна, таинство, за словом скрыта мудрость, которую надо разгадать, оно живое...

Для меня было просто трагично, когда я пришла к могиле патриарха у стены Софийского собора и услышала крики некоторых «Украина для украинцев!». Из присутствующих там уважаемых мною людей их никто не одернул. Я этого никогда принять не смогу. Надо всем вместе как-то разобраться в этом. В Москве тоже есть такие «патриоты», и это страшно. Подобные лозунги меня очень беспокоят.

- В прошлом сезоне в Киев приезжало несколько известных московских театров. Ленком привез «Школу для эмигрантов», ряд спектаклей показывал Театр Виктюка и другие. Привнесло ли это какую-то свежую струю?

- Что происходит? Если раньше театры приезжали на месяц, знакомили с широким репертуаром, тогда складывался какой-то творческий портрет. Хорошо, что театры приезжают в Киев, но опасно то, что они, пользуясь нашей слабостью - любовью к популярным актерам, привозят не лучшие спектакли, не лучшие актерские работы. Конечно, все побегут на Янковского и Караченцева, люди благодарны и за это... Спектаклей Виктюка, к сожалению, в этот раз не видела, потому что была в отъезде...

- Благодаря Виктюку в театре стала очень модной тема запретной любви, каких-то не совсем нормальных отношений. Кое-кто принимает подобное как прогресс, но, может быть, это деградация?

- Я, конечно, против того, чтобы запрещать. Но раньше было так: когда человек имел какие-то ненормальности в интимных отношениях и это влияло на взаимоотношения с окружающими, то суд чести - не официальные власти, а именно какая-то нравственная инстанция заставляла очень серьезно подумать над создавшейся ситуацией. Сейчас этим странным отношениям уделяется столько внимания, что когда смотришь, начинаешь думать: а может, ты ненормальный... Потому что кругом только и показывают лесбиянок, гомосексуалистов, бисексуалов, каких-то трансферов. Плохо, что мы ничего не знали, но есть вещи, которые должны знать или отдельно каждый человек, или вдвоем. Но подобное не может распространяться, так сказать, массовым тиражом, не должно быть предметом театра. Благодаря Западу, это стало модным. Поэтому, конечно, немодной стала история любви той же Леси Украинки, которая летит к своему Менжинскому, чтобы ухаживать за ним больным, а он диктует ей письмо к своей любимой... Вот это предмет театра. Долгое время кручусь вокруг пьесы Леси Украинки «Руфина Присцилла», но очень трудная...

- Раньше, да и сейчас продолжают говорить, что Чехов несценичный, а его ставит весь мир. Может быть, это утверждение является неким тайным вызовом, во всяком случае мало кому удается создать спектакль по Чехову надолго. Леся Украинка тоже, говорят, несценична...

- Мне кажется, должны образоваться такие условия, в которых ее глубокое содержание как бы вдруг раскроется во всей полноте.

- Вы прекрасно знаете и театр имени Леси Украинки и театр имени Ивана Франко. Как, по-вашему, они в прошлом сезоне что-то приобрели?

- В прошлом сезоне я не ходила в русскую драму, не хотела приобщаться к той «драчке» по поводу смены художественного руководства. К тому же я выпускала курс и была все время в разъездах. Понимаете, все уж больно некрасиво делается, а мне не хочется участвовать в некрасивостях... Что касается франковцев, то они, по-моему, ищут. Возьмите «Энеиду», «Белую ворону», хотя эти постановки осуществлены довольно давно. Самая лучшая постановка последних лет, конечно, «Тевье-молочник». В прошлом сезоне - «Крошка Цахис», тоже чувствуется определенный поиск, хотя, возможно, не во всем... Мне кажется, время театра абсурда уже миновало. Мы его не прошли тогда, надо ли теперь возвращаться? Я сомневаюсь. Франковцы ищут, однако, по моему мнению, никогда нельзя забывать, что театр всегда был театром актера. В этом общая специфика славянского сценического искусства. Особенно хочется пожелать не забывать об этом молодым режиссерам. Они все очень умные, блестящие теоретики, все так увлекаются светом, вычурными декорациями, а вот так, чтобы «от тебя ко мне», чтобы зажигало что-то в душе - этого нет. Не надо открывать Америку - она уже открыта. И своевольные режиссерские переделки автора, и фокусы со светом, немыслимыми декорациями - все это уже было. Единственный благотворный путь развития театра, на мой взгляд, только через актера.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно