КРАСНЫЕ ВИНОГРАДНИКИ В АРЛЕ 20 МАРТА — 150 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ВИНСЕНТА ВАН ГОГА

21 марта, 2003, 00:00 Распечатать Выпуск №11, 21 марта-28 марта

Пускай меня простит Винсент Ван Гог За то, что я помочь ему не мог, За то, что я травы ему под ноги Не ...

Автопортрет с отрезанным ухом
Автопортрет с отрезанным ухом

Пускай меня простит Винсент Ван Гог

За то, что я помочь ему не мог,

За то, что я травы ему под ноги

Не постелил на выжженной дороге,

За то, что я не развязал шнурков

Его крестьянских пыльных башмаков,

За то, что в зной не дал ему напиться,

Не помешал в больнице застрелиться…

Арсений Тарковский.

Если бы «девица Рашель из дома терпимости № 1» знала, ЧЬЕ отрезанное ухо досталось ей 24 декабря 1888 года, то, конечно, вняла бы совету безвестного художника «беречь это сокровище» и поместила бы его в формалин. И, возможно, сейчас бы сей экспонат оценили на престижных аукционах подороже, чем даже «Портрет доктора Гаше», ушедший в 1990 году в Нью-Йорке за рекордную цену — 82,5 миллиона долларов. Отрезанные уши гениев — вещь эксклюзивная. Обидно за девицу Рашель, правда?

Обидно за художника, чье имя уже не существует вне контекста этой трагианекдотичной истории. Впрочем, не рискну снисходительно презирать обывателей, якобы ничего не видящих дальше пресловутой отрезанной мочки. Мне и самой интересно про ухо. Оно — совершенно неотъемлемый, знаковый момент мифа о Ван Гоге.

Далеко не каждый великий человек после смерти обзаводится мифом. Особенно, если он сам не прилагал к этому титанических усилий при жизни. Ван Гог, в отличие от Сальвадора Дали и прочих «гениальных безумцев», — не прилагал.

Звездная ночь
Звездная ночь

Десять лет пути

Он мог бы всю жизнь торговать чужими картинами — как младший брат Тео, тоже, впрочем, не особенно преуспевший в фамильном бизнесе. Мог бы стать священником — в старинном голландском роду Ван Гогов из провинции Северный Брабант приветствовалось и это занятие. Винсент честно испробовал и то, и другое. Шесть лет проработал младшим продавцом в фирме «Гупиль», торговавшей произведениями искусства, но со своими нестандартными вкусами в живописи не вписался в политику компании. Затем, после недолгого учительства в английской школе, надел сутану. Отправился проповедовать шахтерам в поселок Борринаж на юге Бельгии. Оказался едва ли не духовным лидером шахтерской забастовки, после чего, конечно, поссорился с церковными властями и разочаровался в профессии пастора…

Винсенту Ван Гогу было уже двадцать семь, когда он решил стать художником. Без образования, без каких-либо материальных стимулов; с одной лишь уверенностью, что истовая вера в свое призвание, помноженная на поистине титанические усилия, в конце концов во что-то воплотится. «Если ты слышишь внутри себя голос, говорящий: «Ты — не художник», тогда, приятель, рисуй, несмотря ни на что, и этот голос умолкнет... Разве нельзя научиться терпению у природы, видя, как медленно созревает пшеница?..» — писал Винсент брату. И рисовал, несмотря ни на что. У него оставалось катастрофически мало времени.

Творчество любого художника принято делить на периоды. В «периодизации» Ван Гога поражает сопоставление цифр: огромное количество рисунков и полотен относительно кратких промежутков времени. Вот только некоторые из них: за два года в родительском доме в Нюэнене, куда он вернулся из Борринажа, — 185 картин, в том числе «Едоки картофеля», и около 240 рисунков; в Арле с февраля 1888 по май 1889 года — 200 картин, сотня рисунков и акварелей; за два последних месяца жизни в городке Овер на Уазе — семьдесят работ.

Удивительно. Винсент Ван Гог был художником… только десять лет.

Японские подсолнухи

Вскоре после смерти отца Ван Гог навсегда покинул Голландию. Отправился туда, где бурлила настоящая жизнь, — в Париж. Тео, который торговал в столице картинами и, в частности, поддерживал художников-новаторов, ввел брата в их среду и снял ему мастерскую. Винсент познакомился с Гогеном, Сезанном, Синьяком, Писарро, Сёра, Тулуз-Лотреком…

Это было время, когда изобразительное искусство во Франции делилось на две антагонистические «тусовки»: существовал Салон, выставиться в котором означало получить официальное признание со всеми вытекающими приятными обстоятельствами; и были художники, работы которых туда перманентно не брали: разве все эти эксперименты по части импрессионизма-символизма-пуантилизма и прочих «измов» могли претендовать на успех у приличной публики? Но они, «несалонные» живописцы, продолжали искать, экспериментировать, работать до умопомрачения, до умопомрачения же гулять на чей-нибудь случайный гонорар и спорить до хрипоты об искусстве и вечности. Судите сами, где было интереснее.

Ван Гог в Париже открывает для себя цвет: до этого даже в живописи он оставался почти графиком. Пишет яркие, светлые «Деревья в цвету», «Холмы Монмартра», виды Сены и окрестностей Парижа, портреты и автопортреты. И здесь же, во французской столице, он влюбляется в далекую страну — Японию, «землю обетованную» для художника. Вот куда стоило бы уехать от праздничного, но тревожного и гнетущего большого города. Кстати, через сто с лишним лет именно японские коллекционеры будут платить грандиозные суммы за полотна Ван Гога…

Свою «Японию» Ван Гог нашел в Арле, небольшом городке на юге страны, в Провансе. «Луг, полный жёлто-золотых бутонов, — писал он Тео, — канава, засаженная ирисами с зелёными листьями и фиолетовыми цветами; на заднем плане — город, несколько серых вётел и полоса синего неба... Знаешь, это было прямо японское видение».

Здесь появились «Красные виноградники в Арле», «Ночное кафе», «Звездная ночь», «Подсолнухи». Здесь Ван Гог хотел создать колонию свободных художников — захватывающий проект, в осуществление которого к Винсенту приехал Поль Гоген. «Наши дискуссии наэлектризованы до предела, и после них мы иногда чувствуем себя такими же опустошёнными, как разряженная электрическая батарея». Кончилось нервным срывом и отрезанным ухом: мечта о творческой коммуне осталась мечтой.

О Ван Гоге говорят как о непризнанном гении; однако его искусство не замечала лишь так называемая «широкая публика». Это, несомненно, сказывалось на материальном положении — за всю жизнь художнику удалось продать всего одну картину. Однако говорить о его «полуголодном существовании» — явная гипербола: нашим бедным художникам стоит лишь взглянуть на рельефные пласты краски на картинах Ван Гога, чтобы понять, что к чему.

Всю жизнь и материально, и морально поддерживал брата Тео Ван Гог, безоговорочно веривший в его талант. И вообще, в своем кругу, творческой «тусовке», мнение которой для любого художника значит куда больше, чем одобрение публики, гений Винсента Ван Гога признавали всегда.

«Я заранее знал, что Ван Гог либо сойдёт с ума, либо оставит всех нас далеко позади, — писал Камиль Писарро. — Но я никогда не предполагал, что он сделает и то, и другое».

Гений и безумие

Границу между безумием и «нормальностью» с точностью до миллиметра не возьмется установить ни один психиатр. Тем более зыбки и расплывчаты границы между психической болезнью — и творческим вдохновением, талантом, гением.

«Как прекрасен желтый цвет!» — пишет Ван Гог в Арле, щедро используя оттенки желтого на полотнах того времени. Однако пристрастие к этому цвету имеет сухое медицинское определение — ксантопсия. Есть версия, что этот недуг (!) развился у художника вследствие хронического отравления настойкой дигиталиса, или наперстянки, которой Ван Гога длительное время лечили. Лечили, кстати, в основном проявления эпилепсии; точно же диагностировать душевную болезнь художника врачи не могут до сих пор, колеблясь между шизофренией и маниакально-депрессивным психозом. На последних работах Ван Гога желтого уже значительно меньше: возможно, действие дигиталиса нейтрализовал антидотами доктор Гаше, известный как гомеопат…

Направить брата к доктору Гаше, специалисту по нервным болезням из Овера, Тео Ван Гогу посоветовал Писарро. Винсент только что выписался из больницы Сен-Реми, где провел полгода. Приехал к брату в Париж — но большой город напрягал художника больше, чем когда-либо, и через три дня он отправился в Овер.

Доктор был большим любителем живописи, коллекционировал картины, поддерживал художников, многие из которых подолгу жили у него. Ван Гог и Гаше сразу сблизились, у них оказалось много общего, вплоть до внешнего сходства. Художник написал портрет доктора Гаше «с лицом цвета раскаленного кирпича» — впоследствии самую дорогую из когда-либо проданных картин. Они были похожи и тревожным, трагическим мировосприятием, неудовлетворенностью избранным делом жизни: теоретически они с удовольствием обменялись бы профессиями. И Ван Гог приходит к выводу, что его доктор «болен еще сильнее, чем я, или скажем, так же, как я. А когда слепой ведет слепого, разве они оба не упадут в яму?»

В начале июля 1890 года Ван Гог ненадолго съездил в Париж, откуда вернулся в подавленном состоянии. Поссорился с Гаше. И 27 июля, отправившись на природу рисовать, оставил мольберт у стога сена и выстрелил себе в грудь из пистолета. После чего самостоятельно вернулся в город и добрался до гостиницы, где умер через двое суток, в присутствии брата Тео.

Винсенту Ван Гогу было 37. Помните, как там у Высоцкого?..

Через три месяца Тео Ван Гог, уравновешенный и благополучный, средней руки торговец и примерный семьянин, потерял рассудок и вскоре умер. Возможно, это говорит только о плохой наследственности. А может, и не только.

Аукцион

Трагическая смерть художника всегда повышает шансы его картин на признание. Практически все работы Ван Гога перешли в собственность младшего брата, который, профессионально торгуя живописью, тем не менее не сумел «раскрутить» Винсента при жизни.

После смерти Тео продажей картин занялась его вдова Иоганна Ван Гог-Бондер; ей удалось реализовать несколько полотен деверя и популяризировать его творчество; но основную коллекцию Иоганна сохранила. Ее сын Винсент Виллем, унаследовав коллекцию, передал ее на хранение в амстердамский музей, а через некоторое время государство приобрело огромное количество картин и рисунков Ван Гога.

Сегодня собрания картин и отдельные работы Ван Гога имеются во многих музеях мира и в частных коллекциях. Время от времени его полотна всплывают на престижных аукционах. Время от времени — со скандалом или хотя бы загадкой.

Вот, например, уже упоминавшийся «Портрет доктора Гаше». История перепродаж этого полотна — тема для отдельного рассказа. Впервые портрет продала еще Иоганна; он побывал в руках массы людей — от недалекой студентки из Франкфурта, не понимавшей его ценности, до Германа Геринга, неплохо разбиравшегося в искусстве. Наконец, на аукционе в Америке запредельную сумму за портрет выложил некий японский бизнесмен Реэи Саито, через три года заключенный в тюрьму по обвинению в коррупции и умерший за решеткой. Что было с картиной дальше — неизвестно…

Или такое: на японском же аукционе выставляется картина неизвестного автора всего за 80 долларов. Начальную цену меняют за два дня до начала торгов, и в результате «Портрет крестьянки» уходит уже за… 550 тысяч. Просто голландские эксперты вовремя определили автора: Ван Гог.

А порой и наоборот: на знаменитых «Подсолнухах», проданных с аукциона почти за 40 миллионов долларов, дотошные искусствоведы недосчитываются двух цветков: Винсент писал Тео, что принес домой 44 подсолнуха, а на картине всего 42! Экспертиза: подделка. То ли копия кисти Гогена, то ли еще хуже…

Продают за бешеные деньги, подделывают, крадут. С другой стороны — постоянно выходят новые биографические книги и фильмы, от академических до откровенно «желтых». Все это возможно лишь потому, что этот художник, эта личность, этот миф продолжает нас живо интересовать — хотя ему уже исполнилось полторы сотни лет.

* * *

Да, кстати, вы слышали? Одна немецкая искусствоведша утверждает, что с отрезанным ухом все было не так, как мы думаем. Ведь официальная версия того происшествия базируется на показаниях единственного свидетеля — Поля Гогена. Который, как известно, — перечитайте хотя бы Моэма, — любил приврать и был весьма конфликтным субъектом, задирой и бретером. Так, может, это сам Гоген Ван Гогу того… ухо?!..

А еще поговаривают, что оно, ухо, таки нашлось недавно на чердаке у одного счастливчика. Мумифицированное и почему-то целое, хотя отрезана-то была только мочка. Но уже якобы провели экспертизу по ДНК и оценили для продажи этак скромненько — в миллион…

Не поджимайте презрительно губы. Про ухо — тоже интересно.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно