Константы Василия Сухомлинского

12 сентября, 2008, 13:48 Распечатать Выпуск №34, 12 сентября-19 сентября

Когда-то — это было на рубеже ХІХ и ХХ столетий — земские школы строили как маленькие архитектурные шедевры, которые до сих пор поражают своей функциональностью...

Когда-то — это было на рубеже ХІХ и ХХ столетий — земские школы строили как маленькие архитектурные шедевры, которые до сих пор поражают своей функциональностью. Они — вместе с церквами — были украшением сел. Массивные каменные стены, большие окна, светлые классы; до потолка — как на современный взгляд — было очень высоко, более трех метров. Акустика в классах замечательная — говоришь не напрягаясь. Много воздуха и света. В здании земской школы предусматривалась одна, а то и несколько учительских квартир.

В одной из таких в далеком 1948 году и поселился со своей семьей Василий Александрович Сухомлинский. Школу, куда его назначили директором, выбрал продуманно. Во-первых, учительская квартира; во-вторых, железнодорожная станция Павлыш, которая позволяла связываться с большим миром; в-третьих, до села Васильевка, где он родился, закончил семилетку и где в 17 лет начал учительствовать, было рукой подать... И была еще одна, сугубо бытовая, мелочь, которая, наверное, особенно устраивала молодого руководителя школы: в директорский кабинет можно было зайти просто из квартиры, а точнее из гостиной, которая со временем перестала напоминать гостиную, поскольку ее высокие стены от пола до потолка заполнили полки с книгами. Другие двери вели в школьный коридор. Так что кабинет одновременно был и домашним, и служебным, директорским. Скажете, мелочь, не стоящая внимания... Но нет, все намного сложнее: она красноречиво говорит, что для Сухомлинского фактически не существовало границы между личной жизнью и жизнью школы. Речь идет об абсолютной преданности делу и исключительно высоком уровне самоорганизации.

«Он прожил за жизнь три жизни…»

В этот кабинет он заходил каждый день в четыре утра, а бывало и раньше, поскольку иногда фронтовые раны и мучительные мысли не давали уснуть. Зажигал керосиновую лампу (электричество в Павлыше появилось лишь в начале 60-х годов, а членом-корреспондентом АПН РСФСР его избрали в 1957-м, что означает: труды, опубликованные до этого, он, сельский учитель, написал при свете керосиновой лампы). С четырех до восьми утра — время особой умственной и эмоциональной сосредоточенности. И при его жизни, и сегодня часто удивляются: и когда он успел столько сделать? Ответ — отчасти дело в этих четырех часах. Остальные секреты нужно искать в его исключительной одаренности — в Божьем даре. Он старался реализовать его сполна, несмотря на все особенности эпохи, в которую выпало жить.

Он не учился в известных университетских центрах, не имел возможности в молодости роскошествовать в знаменитых научных библиотеках. Был студентом-заочником периферийного учительского института (это уровень техникума). Тем не менее сумел за четыре месяца экстерном сдать экзамены в педагогическом институте и получить диплом о высшем образовании. Несмотря на ускоренный курс обучения, его образованность поражала. За несколько месяцев выучил немецкий язык, знал английский, французский, польский и чешский. Работал в сельских школах. А потом — война, тяжелое ранение под Ржевом (из-за чего его левая рука беспомощно свисала). В марте 1944-го он возвращается в родной край, заведует Онуфриевским районо, прилагает все возможные усилия, чтобы возродить школы, в которых тогда не хватало всего — учителей, парт, книг, учебных принадлежностей, топлива на зиму...

В сентябре 1948-го в его жизни появилась Павлышская средняя школа, при которой и была небольшая квартира с рабочим кабинетом на два выхода.

В этой школе он будет осуществлять благородный по замыслу и чрезвычайно сложный по методике выполнения педагогический эксперимент. Его суть в том, чтобы воспитать будущего гражданина со здоровой, красивой моралью. Разумеется, такой гражданин должен быть образованным. Но главное — в Павлышской школе происходила и практически реализовывалась педагогическая система по воспитанию человечного в человеке.

Ныне появилось немало школ (в основном — частных), руководители которых обещают родителями, что их детей будут воспитывать (как правило, за большие, а то и очень большие деньги) как будущих лидеров. Не трудно догадаться, что в таких школах добросердечие и отзывчивость не будут в почете, поскольку будущим «лидерам», в которых воспитывают «психологию победителя» и которые готовятся стать «хозяевами жизни», такие черты не нужны. А впрочем, довольно легко предугадать: чем больше этих «лидеров» будет появляться в нашей жизни, тем невыносимее она будет, тем неизлечимее будут болезни, которыми страдает наше общество. Нужно понять, что воспитание не «лидера», а будущего гражданина со здоровой моральной сердцевиной — это воспитание мужества и бесстрашия. Как, собственно, и говорил Сухомлинский: «Настоящее воспитание — это воспитание в духе бесстрашия. Настоящая доброта, готовность защищать более слабого и беззащитного — это прежде всего мужество, бесстрашие души!»

Павлышскую школу, стоявшую на пустыре на окраине, благоустраивали сами учителя, ученики и их родители. Образовался целый школьный городок. Пустырь засадили деревьями и цветами, появились зеленые поляны. Со временем школа буквально утопала в саду.

В восемь утра Сухомлинский вставал из-за стола, заваленного рукописями и гранками книг, которые готовил к печати, и выходил в школьный коридор встречать учеников. Этот факт — директор школы встречает учеников на пороге школы (в теплые дни) или в коридоре (зимой и в непогоду) — неоднократно отмечен в различных воспоминаниях. «С детьми нужно быть с утра до ночи, — писал он писателю Григорию Медынскому. — И в воскресенье нужно быть с ними. Но для меня это не бремя. Вы знаете, вот сейчас вечер, а мне хочется, чтобы поскорее наступило утро и чтобы зазвенели снова их голоса».

Любовь к детям — главная константа Сухомлинского. Собственно она и является тем фактором, который сформировал его педагогическую систему, придал ей выразительное гуманистическое направление.

Он был даже не образцовым, а уникальным директором школы. Повторить его или даже приблизиться к нему как к образцу невозможно. В его лице имеем блестящего аналитика учебно-воспитательного процесса. Анализируя уроки учителей Павлышской школы он делал чрезвычайно глубокие и замечания, и точные рекомендации. Благодаря его кураторству заурядный, казалось бы, по своим возможностям учитель становился мастером. Уровень обсуждения проблем на педагогических советах и заседаниях психологического семинара (протоколы хранятся в Павлышском мемориальном музее) поражает.

Руководство школой — если это настоящее руководство, а не ведение школьного хозяйства, — исключительно сложный процесс, поскольку реализация каждого направления работы (учебный процесс; воспитательный с его составляющими — трудовым, эстетическим, этическим, физическим, половым воспитанием; профессиональная ориентация, работа с родителями и т. д.) требует своей системы методически сложных приемов. При ближайшем знакомстве со стилем работы Сухомлинского как директора школы появляется желание сравнить его с пианистом, который знает, на какие клавиши нужно нажимать, чтобы родилась музыка как гармония звуков — сложная гармония учебно-воспитательного процесса. Сухомлинский творил именно такую гармонию. Это требовало от него колоссальной работоспособности. Симон Соловейчик, замечательный писатель и публицист, изучавший наследие Василия Александровича и очень высоко его ценивший, писал: «Сухомлинский сам успевал за день — и успел за жизнь — столько, что у обычного человека это вызывает удивление. Кажется, он за день проживал три дня и прожил за жизнь три жизни».

Несколько лет назад в нашей педагогической науке появился «инновационный» термин «компетентность». Если с позиций компетентностного подхода проанализировать подготовку к жизни выпускников школы Сухомлинского, то она поражает. «Поговорите с десятиклассниками, выпускниками, — пишет Соловейчик. — Можно записать на доске, что они умеют делать. Получится впечатляющий, на всю доску, список, он будет все пополняться и пополняться, пока длится разговор. Они умеют руководить основными видами сельскохозяйственной техники, работать на всех основных металлообрабатывающих станках, умеют собирать радиоприемники...»

В школу приезжали педагоги из разных концов СССР и даже мира. Вот несколько записей, которые оставили посетители школы: «Я в этой замечательной и содержательной школе пробыл лишь один день, но получил столько, сколько в институте за четыре года», — писал директор школы из Армении. А педагоги из Челябинска так высказали свой восторг: «Павлышская средняя школа должна быть переименована в университет! Мы говорим это с полной ответственностью...»

К сожалению, сложился в общественном сознании, упрощенный и стереотипный образ Сухомлинского. Эдакий директор сельской школы, который водит детей «на природу», вместе с ними любуется ею, а потом, сев под деревом, рассказывает им сказки. Один мой коллега, готовя статью к юбилею Сухомлинского, разослал по электронной почте знакомым молодым педагогам письма с просьбой поделиться впечатлениями, которые вызывает у них эта фигура. Перечитал ответы и понял, что большинство из них судят о Сухомлинском упрощенно и стереотипно преимущественно с типичным постмодернистским скептицизмом.

Кто виноват в примитивизации образа самого выдающегося педагога современности, разбираться не будем. Просто каждому, кто пытается подняться до Сухомлинского, понять его, нужно осознать, что о людях такого масштаба нельзя судить упрощенно. Тот же С.Соловейчик был убежден: «Сухомлинский не так прост, как кому-то кажется при поверхностном чтении. Это педагог мирового класса. Он такой же загадочный, как и все воспитание». Как педагог, который постоянно думал о путях совершенствования человека и, соответственно, общества, он остро, до боли, воспринимал несовершенство этого мира. Приближение к настоящему Сухомлинскому требует напряженной работы души, сердца, ума. Возможно, лучше всего это понял писатель Григорий Медынский, друживший с Василием Александровичем: «У него не было ни бескрылой приземленности, ни безосновательного романтизма. Это была большая и бесстрашная перед самой собою, но верующая, и в вере своей самоотверженная, душа. Вера в нравственный стержень человека сочеталась в нем с испепеляющим горнилом раздумий, с которыми он мучительно искал выхода. Это было единство двух начал — утверждения и отрицания, — и именно поэтому предельно мучительное, может, даже трагедийное, объединявшее в себе и страдания честной благородной души, и ее высокие устремления. Как в музыке Бетховена или Чайковского, когда в одной симфонии противодействуют и все-таки совмещаются, сливаются воедино и трубные звуки беспощадной судьбы, и тонкие до нежности движения души, и боль, и любовь, и надежда, и страстное предчувствие грядущей Радости».

Недавно, побывав в Павлышской средней школе, пообщавшись с учителями и учениками, понял, что традиции, заложенные Сухомлинским, были столь глубоки, что и сейчас, после 38 лет его отсутствия, они хорошо чувствуются. Каким-то внутренним светом светятся дети этой школы. Такая вот педагогическая генетика…

Бремя коммунистической риторики

У наследия каждого художника и каждого ученого есть своя судьба. Одно довольно быстро забывают, другое некоторое время держат в поле зрения. И только немногим суждено остаться в «великом времени» (М.Бахтин). Сразу скажем: есть все основания утверждать, что наследие Василия Сухомлинского относится к последним. Оно не только вошло отдельным значительным разделом в историю педагогики, но и сохраняет свою актуальность. Мало того, становится все очевиднее, что оно относится к тем немногим явлениям духовной культуры, которые с течением времени привлекает к себе все больше внимания. Понимаю, здесь, как говорится, возможны вопросы. И в первую очередь — как быть с коммунистической словесной атрибутикой, которой в его текстах таки немало. Коммунистическое воспитание, воспитание на примере жизни и деятельности Ленина, других коммунистических вождей, роль пионерской и комсомольской организаций и тому подобное — все это действительно встречается у Сухомлинского довольно часто.

Итак, с одной стороны, утверждаем, что наследие Сухомлинского способно обновляться во времени, приобретать обостренную актуальность, а с другой — словно цепью связано по рукам и ногам коммунистической риторикой, что делает ее, на первый взгляд, почти безнадежно анахроничной. Противоречивость очевидна. Она вопиющая, ее нельзя замалчивать. Она требует осмысления, тем более что речь идет не только о наследии Сухомлинского, но и об огромном массиве духовной культуры, создававшемся несколькими поколениями талантливых деятелей искусства и науки, которым суждено было жить в невообразимо сложное время, когда на одной шестой части земного шара совершался преисполненный драматизма эксперимент по построению коммунистического общества.

Такое переосмысление как раз начинается. Одно из свидетельств этого — фундаментальное исследование Сергея Тримбача «Олександр Довженко: загибель богів. Ідентифікація автора в національному часо-просторі». Можем ожидать, что исследования, в которых выдающиеся таланты и созданные ими духовные ценности подвергнутся не только глубокому и объективному, но и участливому анализу, осуществленному со сверхзадачей выделить, подчеркнуть то ценное, что должно быть передано в будущее. Мы не так уж богаты, чтобы пренебрегать наследием, наработанным кровью и потом предыдущих поколений, которым пришлось жить в печальное время этого драматического эксперимента. Украинское общество останется существенно обокраденным, если, например, не возьмет с собой в дорогу неповторимые и бесконечно привлекательные своей красивой украинскостью художественные миры Михаила Стельмаха и Олеся Гончара. Поскольку таких миров, которые всегда должны быть с нами и в нас, ни сейчас, ни в будущем уже никто не сможет создать.

Называю имена лишь этих двух художников и потому, что они мировоззренчески и ментально близки Василию Сухомлинскому. Все трое относились к одному, обожженному войной, поколению и фактически являются людьми одной «группы крови». Они были романтиками, иногда даже слишком чувствительными (хорошо известно, что романтизм порождается желанием убежать от действительности). Этот романтизм позволял хотя бы в какой-то мере реализовать свое незаурядное творческое дарование. Социалистический реализм, за пределы которого они не могли выйти, требовал от этих писателей создавать «образ человека коммунистического будущего», образ идеального человека. А создание такого образа требовало романтического пафоса. Сегодня, когда после опубликования дневников и Александр Довженко, и Олесь Гончар открылись нам как строгие и проникновенные аналитики эпохи, в которую им довелось жить, мы не имеем морального права подозревать, что они были неискренни в своем романтическом видении идеального человека. Они утверждали высокую, идеальную нравственность, и это был один из способов предоставить обществу, в котором было очень много зла, хотя бы какую-то положительную компенсацию духовного порядка.

Проблему коммунистического воспитания, которая, на первый взгляд, является основной в педагогическом наследии Василия Сухомлинского, он понимал как проблему воспитания идеального человека. Такое сопоставление было искренним, он верил в него, и эта вера давала ему свободу, без которой он просто не смог бы реализоваться как человек с колоссальным творческим потенциалом.

Но Система, с ее дьявольской способностью распознавать своих/чужих, многих держала под своим прищуренно-недоверчивым взглядом. Так было во второй половине 60-х годов, когда после хрущевской оттепели начали закручивать гайки. Тогда с приходом Брежнева коммунистическая верхушка начала активно «наводить порядок». Появилось новое пугало — «абстрактный гуманизм». Какой-то малоизвестный в педагогическом мире заведующий кафедрой Вологодского пединститута Б.Лихачев напечатал в «Учительской газете» (1967 г., 18 мая) статью под красноречивым названием «Нужна борьба, а не проповедь», в которой обвинял Сухомлинского в «абстрактном гуманизме». В статье вульгарно и бездоказательно отрицались гуманистические принципы педагогики Сухомлинского.

В мае 1967 года, вернувшись после операции из больницы, куда Сухомлинский попал из-за того, что осколки, оставшиеся в его теле после ранения, по его словам, снова «начали путешествовать», взялся пересматривать газеты и увидел упомянутую статью. «Я прочитал, — пишет Сухомлинский, — и потерял сознание, снова пришлось ложиться в больницу. …Когда поправился после второй операции, я хотел побывать в Москве, поговорить с редактором газеты, спросить, чем вызван тон статьи. Но не было возможности это сделать. Однажды я собрался позвонить по телефону редактору, номер уже был набран, но я разволновался, в груди страшно закололо, пошла кровь, зашевелился еще один кусочек металла, который я, кстати, получил в битве под Москвой... Трубку пришлось бросить...»

Став известным ученым с огромным авторитетом в отечественной педагогической науке, он старался избегать обязательной коммунистической атрибутики — очевидно, начинал чувствовать ее бремя. К тому же как человек, наделенный не только острым аналитическим умом, но и высокими моральными качествами, он не мог не видеть, что Система начала входить в стадию распада. Но стражи «идеологической правильности» по-прежнему были начеку. Рукопись его знаменитой книги «Серце віддаю дітям» несколько раз возвращали из издательства «Радянська школа» с требованием больше упоминать коммунистическую партию, говорить о воспитании детей на примере Ленина, подчеркивать трудовые достижения советских людей... Его вынуждали вставлять в текст коммунистическую атрибутику. Поэтому и приходилось идти на уступки, иначе книга не увидела бы свет.

И все-таки в этих условиях он успел сделать невероятно много. Его педагогическая система приобрела завершенность. Там, где не мог высказать мысли прямо, прибегал к подтексту. Особенно это касается проблем национального воспитания. В его словах о важности воспитания любви к природе родного края, к Отчизне ощущается глубокая украинскость. А в той же книге «Серце віддаю дітям» ему удалось уберечь от цензуры замечательный, преисполненный любви к украинскому языку раздел «Рідне слово».

В это же примерно время в Украине неистовствовала кампания, направленная против «Собора» Олеся Гончара. Верноподданные литературные критики, вооруженные установками печально известного академика Н.Шамоты, выискивали «абстрактный гуманизм» у покойного уже Василия Симоненко, у Лины Костенко, в творчестве других шестидесятников.

Сухомлинский внимательно следил за этими процессами. Известно, что у него был запрещенный самиздатовский экземпляр книги Ивана Дзюбы «Інтернаціоналізм чи русифікація?». С Олесем Гончаром он не был лично знаком, тем не менее в тяжелые для писателя дни поддержал его письмом.

Хорошо, что он, с его впечатлительностью, не знал о доносах в ЦК КПСС, которые писали на него некоторые обладатели высоких научных степеней. Как бы он, автор сотен статей и многих книг, переведенных на десятки языков и изданных на всех континентах, чувствовал себя, если бы ему пришлось прочитать, например, такое: «Рекламирование концепции В.А.Сухомлинского в нашей печати представляется политически и педагогически нецелесообразным и даже вредным». (Из письма в ЦК КПСС, подписанного тогдашним президентом Академии педагогических наук СССР В.Хвостовым.)

Но 2 сентября 1970 года В.Сухомлинский ушел из жизни — как теперь понимаем, в вечность. Последние его слова преисполнены тоски по школе: «Снова сентябрь. Звонок. Дети идут в школу, а я ухожу из жизни…»

Феномен неисчерпаемости Сухомлинского

Несмотря на многочисленные диссертации, тысячи публикаций и ряд научно-практических конференций, посвященных педагогическому наследию Сухомлинского, мы еще очень мало приблизились к нему. Причин такого медленного осмысления много. Надо признать, что его творческое наследие наделено феноменом неисчерпаемости. Константы Сухомлинского не теряют своего значения, не размываются с течением времени, наоборот, приобретают все большую актуальность. Объясняется это тем, что директор школы из Павлыша весь свой редчайший талант педагога, всю феноменальную работоспособность сосредоточил на извечной проблеме — пестование Добра в человеке. Из всех общечеловеческих нравственных проблем эта — главнейшая. Вечное противостояние добра и зла всегда было в центре внимания художников и мыслителей. Сухомлинский относится к их числу.

Украинский педагог подарил нам целостную педагогическую систему выразительной гуманистической направленности. И это уже наша проблема, как мы сумеем воспользоваться ею. Мы должны дорасти до нее и сердцем, и умом.

Педагогический талант Сухомлинского — в редчайшей способности чувствовать и понимать внутренний мир ребенка. Как никто другой, он знал, какими средствами можно влиять на формирование детской души. Ему не было равных не только в способности видеть разнообразие этих средств, но и в умении точно выбирать их для выполнения той или иной педагогической задачи. Воспитание личности, по его мнению, происходит под влиянием большого количества взаимосвязанных, объединенных одной педагогической сверхидеей средств. В своих книгах и статьях Сухомлинский щедро делился тем, что ему открывалось как человеку, наделенному особой педагогической проницательностью. Колоссальное разнообразие способов, приемов, подходов, которые содержатся в его публикациях, и являются неисчерпаемым источником для педагогической науки.

Гуманистическая педагогика Сухомлинского крайне нужна обществу. Переживая различные трансформации, оно некоторое время может не ощущать потребности в усвоении педагогических идей гуманистического направления. Собственно в такой ситуации находится нынешнее украинское общество. Переход от одной общественно-экономической формации к другой явно затянулся. Неолиберальное информационное пространство ориентируется на чистоган и цинично провоцирует отнюдь не лучшие человеческие инстинкты.

Виктор Погрибный, известный кировоградский журналист, рассказывает, как в 1965 году к нему, заведующему отделом культуры и образования областной газеты, зашел Сухомлинский. Был взволнован — только что посмотрел в кинотеатре фильм «Банда бритоголовых». Это был зарубежный фильм, который выпустили на наши экраны, очевидно, с целью показать, что жестокая, склонная к насилию «бритоголовая молодежь» формируется в условиях капиталистического мира. Он сказал: «Этот фильм за два часа разрушает в душах нашей молодежи то, что мы воспитываем на протяжении десяти лет». Сегодня подобные фильмы демонстрируются каждый день и в большом количестве.

«Краса — мати доброти й сердечності», «Краса — джерело морального багатства людини» — это некоторые из его афоризмов. Если ребенок постепенно учится воспринимать красоту, восхищаться ею — это означает, что его восприятие становится более эмоциональным, накапливаются эстетические впечатления, без чего невозможно облагораживание души, развитие человечного в человеке. Нелегко укротить свое желание цитировать, когда встречаешь такие строки: «Людина стала людиною, коли почула шелест листя і пісню коника, дзюрчання весняного струмка і дзвін срібних дзвіночків жайворонка в бездонному літньому небі, шелест сніжинок і завивання завірюхи за вікном, ласкавий плескіт хвилі й урочисту тишу ночі — почула і, затамувавши подих, слухає сотні і тисячі років чудову музику життя. Умій і ти слухати цю музику, умій милуватися красою».

Речь идет о третьей константе выдающегося педагога, осмысление которой должно быть насущной необходимостью не только школы, педагогической общественности, но и всего общества. Развитость общества, степень его нравственного здоровья измеряются способностью генерировать красоту во всех его проявлениях.

Любовь к ребенку, утверждение добра, воспитание красотой — это три константы, три кита гуманной педагогической системы Сухомлинского. Все они взаимозависимы и взаимодополняемы и фактически находятся в органическом единстве.

Чем больше общество самоорганизуется, тем больше у него появляется стремление к самосовершенствованию, тем больше оно начинает уделять внимания школе, проблемам воспитания. И тогда обязательно актуализируется интерес к наследию Сухомлинского. Это закономерно, поскольку на сознательном или даже подсознательном уровне выкристаллизовывается мысль, что, по словам Сухомлинского, «вся жизнь человека, вся жизнь нашего общества зависит в решающей степени от того, каким будет нравственный стержень у нашего человека».

Информация для размышления. Недавно в Китае (город Хуаши) за 11 месяцев построили школу, которая носит имя Сухомлинского. Проектанты задумали эту школу как «школу радости», о которой мечтал и которую всю свою жизнь создавал Василий Александрович. Школа состоит из многих светлых просторных корпусов, учится в ней пять тысяч учеников. В школе есть музей Сухомлинского, памятник ему. Педагоги придерживаются принципов гуманистического воспитания. Внедряются четыре знаменитых культа Сухомлинского: культ родины, культ матери, культ родного слова, культ книги. Студенты, которые проходят практику в этой школе, сдают обязательный зачет по книге Сухомлинского «Сто порад учителеві».

Сухомлинский, дети индиго и школа Короткова

Исследовательский материал Сухомлинского — сельские дети фактически еще дотелевизионной и докомпьютерной эпохи. Подавляющее большинство современных детей живут в урбанизированных условиях. Они находятся в значительно более плотной информационной атмосфере, их мозг воспринимает и перерабатывает значительно больше информации, чем мозг сельского ребенка. Кроме того, современная урбанизированная среда очень отличается от среды, в которой живет сельская детвора. Современный городской ребенок не знает ни цветастых весенних лугов, ни широкой бесконечной степи, ни пения жаворонка, ни тихих росяных рассветов, ни волшебных мгновений заката солнца, ни августовского ночного звездопада — всего того, что почти ежедневно открывал своим воспитанникам выдающийся педагог из Павлыша, справедливо считая, что постижение красоты природы — мощное воспитательное средство. Красота, воспринятая ребенком, воспитывает в нем доброту, эстетическую утонченность, любовь к родной земле, потребность беречь природу, то есть в нем формируется нравственный стержень будущего гражданина. Тем, кто сомневается в значимости и истинности этой педагогической парадигмы, советую внимательнее присмотреться к истокам японской культуры и, соответственно, менталитета японской нации, в основе формирования которого — поклонение природе (синтоизм). Японская душа, ее особая утонченность, воспитана на сознательно культивированном стремлении развивать в себе способность воспринимать красоту природы.

То, что воспитание красотой природы было важной педагогической константой Сухомлинского, свидетельствует о его глубинной украинскости. Этнологи формирование украинской ментальности тоже прямо связывают с влюбленностью в родную природу. (Кстати, вопрос украинскости Сухомлинского требует серьезного внимания исследователей.)

Урбанизированные поколения детей фактически лишены благодатного общения с природой. Они живут в ином жизненном ритме, более агрессивной среде. В опубликованных записях Ивана Дзюбы читаем: «Після ходіння по київських вулицях знайшлося найкоротше означення сучасної України: «Страна курящих девушек». Варіант: «Страна курящих и слегка матерящихся девушек». Добавлю к вариантам уважаемого Ивана Михайловича еще и третий: «Страна курящих, пьющих пиво и слегка матерящихся девушек». Часть таких «девушек» уже стали матерями, другие еще будут рожать. Спустя некоторое время такая мать поведет ребенка в школу и будет жаловаться учителям на свою неспособность справиться с ним, поскольку ребенок уж слишком активный, агрессивный, нервный и непослушный, однако чрезвычайно способный, много знает и неизвестно откуда эти знания получает... Одним словом, уверяет мать, ее чадо — это ребенок индиго. И этим объясняет свою неспособность влиять на него.

Дети индиго не являются темой этой статьи. Публикаций на эту популярную тему достаточно, многие из них написаны с целью произвести сенсацию и таким образом достичь коммерческого успеха. Но бесспорно то, что появляется новое поколение детей. Во Франции их называют «тефлоновыми» (поскольку к ним не «прилипают» никакие устоявшиеся правила поведения), в Японии — «детьми Солнца». Таких особенных детей немало, в публикациях промелькнула цифра 97% от всех родившихся. Серьезные научные учреждения, такие, как Институт комплексных социальных исследований в Санкт-Петербурге и Институт человековедения в Москве, утверждают, что появляются дети с антропными изменениями. Очевидно, как считают, нам суждено жить во время, когда рождаются люди новой расы. Не комментируя это утверждение, скажем лишь то, что представляется неопровержимым: основная черта этого поколения формулируется как диагноз — синдром дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ). Этот синдром является следствием многих факторов — здесь и матери, которые были «курящими и слегка матерящимися девушками», и экология, и питание генно-модифицированными продуктами, агрессивная и информационно уплотненная среда, и гиподинамия из-за компьютерной зависимости... Школа обеспокоена и растеряна — она не готова работать с такими детьми. Авторитарная командная педагогика здесь бессильна. Есть лишь одна альтернатива — гуманная педагогика с ее очень сложными технологиями. Один из известнейших американских педагогов Роберт П.Оккер пишет: «Мое видение будущего обучения и воспитания «новых» детей основывается на безоговорочной любви. В этом сущность человечества новой эпохи. Все, кто работает в области образования, должны иметь доброе сердце и тонкую душу, чтобы из сегодняшних детей воспитать людей будущего. Настоящие воспитатели будут заботиться о теле, душе и духе человека будущего, чтобы он был всесторонне подготовлен к жизни свободной, мудрой и независимой. Преподаватели и воспитатели, которые станут пионерами в этом деле, сделают человечеству большую услугу».

Вывод из сказанного один: педагогика будущего — это педагогика Любви, а значит, педагогика Добра и Красоты. И такая педагогика с полным правом должна называться педагогикой Василия Сухомлинского.

К счастью, она не утопия. Чтобы убедиться в этом, достаточно познакомиться с одной из лучших школ Украины — Кировоградской гимназией-интернатом-школой искусств, которую возглавляет народный артист Украины Анатолий Коротков. В регионе эту школу хорошо знают как школу Короткова.

Представьте, что мать, о которой уже шла речь, привела своего ребенка индиго в эту школу. Ребенок попадет в атмосферу, где его «синдром дефицита внимания с гиперактивностью» начнет чудесным образом трансформироваться — превращаться из диагноза во что-то положительное, ценностное. Такая атмосфера творится многими факторами, системно организованными, то есть взаимосогласованными, основанными на константах Сухомлинского. Первая из них — глубокое уважение к ученику, которое сочетается с высокой требовательностью к нему. Ученик никогда не чувствует себя униженным, что само по себе снимает проблему детской и подростковой озлобленности на всех и все. Вторая — воспитание Красотой. Именно она нашла в лице Анатолия Короткова и его творческой команды свое дальнейшее развитие. Речь идет об артпедагогике, действенность которой исключительно высока благодаря тому, что ученики не только воспринимают красоту, но активно ее создают. Основное искусство здесь — хореография. Гиперактивность современного ребенка сублимируется в серьезные физические нагрузки, которые формируют хорошую осанку, развивают физическую выносливость, совершенную пластику, скоординированность движений. Со временем дети все больше ощущают физическое совершенство своего тела, что придает душевный покой и уверенность в себе. Танец развивает «память мышц», требует сосредоточенности, концентрации внимания, а следовательно, снимает печально известный синдром дефицита внимания, которым страдает большинство современных детей.

Танец — произведение коллективное. В процессе танца каждый ребенок чувствует себя равноправным участником неповторимого коллективного действа. В танце все его участники являются творцами.

Они знают, что такое изнурительные репетиции, и потому с юных лет понимают, что настоящий успех в жизни достигается настойчивым ежедневным трудом.

Как никто в их юном возрасте, они познали радость творческого успеха. Они побеждали на самых престижных международных фестивалях и конкурсах. Их приветствовали овациями и засыпали цветами в залах многих европейских стран. Между тем хореография хотя и доминирует, тем не менее не является единственным видом искусства в этой школе Красоты. Если у ученика есть голос, музыкальный слух, стремление к литературному творчеству или живописи — его обязательно заметят, поддержат, он станет гордостью школы.

В течение года в школе осуществляют ряд мероприятий. К ним усердно готовятся, а потому они проходят триумфально, приносят творческое наслаждение и участникам, и гостям. Каждый ученик имеет возможность продемонстрировать свою одаренность и пережить счастливые минуты самоутверждения.

Но на первом месте — все-таки учеба. Об этом свидетельствуют результаты независимого тестирования — более 90% выпускников получили свыше 10 баллов (по 12-балльной шкале). Это лучший результат среди школ области и один из лучших в Украине.

Формированию у учеников гимназии здорового нравственного стержня способствует хорошо продуманная работа по формированию у них национального сознания. И опять-таки, одним из самых действенных способов такого возрождения является открытие красоты во всем национальном. Когда наблюдаешь за их прекрасно задуманными и чудесно выполненными рождественскими действами, слушаешь хоровое пение украинских народных песен (перед каждым лицеистом стоит задача выучить их как можно больше — у некоторых учеников счет доходит до сотни) или как выразительно, любуясь самим звучанием украинского слова, они читают поэзию или доклады на научных конференциях, понимаешь — это возвращение к своему, родному. Четыре культа, сформулированные Учителем, — культ Родины, культ матери, культ родного слова, культ книги — реализуются в гимназии творчески, с учетом особенностей сегодняшнего дня. Так, культ книги в определенной степени совмещен с культом компьютера (между тем игровые развлечения не по теме запрещены).

Конечно, школа Короткова уникальна, она создана благодаря счастливому стечению многих обстоятельств, главным из которых является приход в образование народного артиста Украины Анатолия Короткова. Воспитываясь в детдоме, где ему было неуютно, он с детства мечтал стать директором школы, в которой всем детям будет хорошо. И такую школу радости ему удалось создать.

Важность школы Короткова в том, что она является живым примером школы будущего, которая строится на принципах Добра, Красоты и Радости, то есть на константах Сухомлинского.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно