Хорошо там, где нас нет

1 июля, 2011, 13:55 Распечатать

Странная у нас страна, ей-богу: то, что не просто многих волнует, а оказывает непосредственное влияние на жизнь тысяч и миллионов граждан существует будто вне зоны влияния людей.

Странная у нас страна, ей-богу: то, что не просто многих волнует, а оказывает непосредственное влияние на жизнь тысяч и миллионов граждан — отсутствие работы или низкие зарплаты, бешеный рост цен, повышение пенсионного возраста, политические преследования, архитектурный произвол или даже футбол, — существует будто вне зоны влияния людей. Вот избрали они власть — и сразу низко склонили перед ней головы: покорно, обреченно, словно не они — единственный конституционный источник этой власти. Страсти бушуют разве что в Интернете. Да еще Юлия Владимировна иногда разорвет застывшее от испуга информационное пространство страны немилосердными определениями провластного депутатского большинства — «куски мяса»; потому что голос еще одного бесстрашного остряка, Юрия Луценко, пробивается сквозь тюремные стены только переданными на волю письмами.

Почти как в кино еще советского нашего детства — «Мертвые с косами стоят. И — тишина»…

Эта тишина, скрывающая бурлящее общественное беспокойство, порождает совсем другие воспоминания. Собственно, они не должны были бы ассоциироваться с нынешними безрадостными реалиями нашей жизни — потому что это воспоминания о путешествии по Европе прошлой осенью, а путешествие всегда преисполнено приятных впечатлений. Но никуда не денешься, ведь все познается в сравнении: потому там, в путешествии, не отпускали картины нашей действительности, а тут, дома, не дают покоя те, чужие, образцы для сравнения.

Галопом по Европе

— О-о, так вас ждет тур по Европе? — завидовали знакомые, услышав о нашем намерении ехать во Францию на авто. На самом деле мы выбрали путешествие на автомобиле, потому что для почти полного родственного экипажа это должно было получиться дешевле, чем лететь самолетом. Взяли карту (сколько там той Европы!), починили старенький «пассат», приобрели навигатор и тронулись в путь. Даже бессмысленное традиционное ожидание на границе — ну вот просто так, для важности наших пограничников и таможенников — не испортили настроения. Да и нельзя было его портить — перед дальней дорогой.

Она в самом деле была дальняя: за неполные две недели мы планировали проехать Польшу, Чехию, Германию, пол-Франции — и вернуться домой. И не просто пересечь, а — с экскурсиями по Кракову и Вроцлаву, Праге и Страсбургу, да и Париж не случайно был крайней точкой путешествия. Хотя маршрут диктовался не столько принципом «где мы еще не были» (потому что мы много где не были в Европе), сколько наличием в большинстве из этих городов родственников или знакомых, у которых можно было бы остановиться. Потому что для небогатых украинских путешественников еще дороже чем платные европейские автобаны и бензин — европейские отели. Даже в придорожных польских селах дешевле, чем по 20 евро с человека, нам не попадались, хотя в каждом из таких сел есть по меньшей мере несколько отелей, мотелей и заездов: вот уж и в самом деле на любой вкус и кошелек (в 40 километрах от Львова, на международной трассе Киев — Чоп, когда одному из нас стало плохо, мы не нашли не то что мотеля, а даже комнаты в придорожных кафе-барах, чтобы отдохнуть). А в Париже мы еле сняли двухместный номер за 150 евро — в отельчике хотя и всего с тремя звездочками, но в самом центре и с парковкой за 25 евро (кстати, туристический сбор, который сейчас массово начали вводить в украинских городах, во французской столице составляет всего 1 евро с человека за сутки).

И еще одно — конечно, кроме ждущей дома работы, — подгоняло наши странствования и определяло маршрут. То, что возвращаться домой из Франции было ближе через Австрию и Венгрию. Но в Чехии самый дешевый ваучер (около 125 наших гривен) позволял ездить по их автобанам десять дней; так что после Польши, где за проезд от Кракова до Вроцлава пришлось трижды выложить по 8 злотых (умножьте на 3,5 — и получите стоимость в гривнях), невольно захотелось сэкономить на плате за дорогу.

На заметку тем, кто хочет двинуть в Европу своим ходом. Во-первых, чем дальше в Европу, тем дороже бензин. Во-вторых, если автобаны бесплатные, как в Германии, то, пардон, туалеты на автозаправках платные, и наоборот. В-третьих, на номера нашего авто во Франции пялились как на невидаль: в Европе на большие расстояния все-таки летают, — стоимость авиабилетов вполне доступна для среднестатистических европейцев, а система скидок настолько разная, что отдельные перелеты становятся почти бесплатными (по их меркам, конечно, потому что для нас и 20 евро — деньги). Пятьсот же километров на автомобиле из Страсбурга в Париж стоили 34 евро платы за автобан (а ведь еще и обратный путь). Вот и считайте, что дешевле. Приняв во внимание, что банковская гривневая карточка очень удобна в пользовании (нигде не надо искать пункты обмена — ведь в Польше до сих пор «ходит» злотый, а в Чехии — крона), но с чрезвычайно невыгодным курсом; уже дома подсчитали затраты — о-о-о, наверное, лучше летать.

Но, право же, собственный автомобиль — это «все свое везу с собой». И поворачиваю куда хочу. Да что и говорить: европейские дороги все же созданы для того, чтобы по ним ездить. Даже полевые. Во Франции мы наматывали километры между виноградниками, любуясь старинными городками эльзасского «винного пути». Навигатор неутомимо повторял: «Вы превышаете допустимую скорость». На что муж реагировал одинаково: «Ну дай покайфовать!»

В дороге

Перед поездкой, правда, муж покопался в Интернете: что готовят нам европейские дороги, какие правила в каждой стране, сколько денег готовить на автобаны (потому что на тамошние штрафы нам точно полжизни работать надо). Это пригодилось. В Германии вскоре после пересечения границы нас обогнал невзрачный форд без каких-либо опознавательных знаков и с мигающей надписью на заднем стекле, которая, по мнению мужа, означала: «Следуйте за нами». «Это полиция», — сказал муж и, несмотря на мои протесты, стал держаться форда как привязанный. Вслед за ним мы свернули на полевую дорогу и остановились. Из форда вышли двое — одетые в гражданское, на головах — вязаные шапочки. «Бандиты», — обреченно подумали мы. «Ваши документы», — обратились они к нам. «А ваши?» — засопротивлялась я. «Этого вам мало?» — ткнул один из них в болтавшееся на груди удостоверение с полицейским значком. «Мало». Другой тоже вынул удостоверение, и мы молча отдали документы. Пока проверяющие изучали их в своем авто, муж получал взбучку за свою послушность. «А я читал в Интернете, что такие проверки бывают! Это паспортный контроль!» — «Вот заберут у нас машину вместе с документами — и ищи ветра в поле». Но минут через пятнадцать паспорта нам вернули, показали, как выехать на автобан и улыбнулись невестке: «А тебе со стрижкой лучше». Действительно паспортный контроль. С моей подготовкой к международным дорожным контактам мы бы, наверное, уже сидели в немецкой тюрьме.

Но ни в Интернете, ни на карте настоящую дорогу не увидишь. Карта вообще действительна только относительно европейских путей: на ней точно обозначено, где магистраль, где дорога первой категории, а где — обычный проселок. По карте экономику страны видно как на ладони: чем больше она развита, тем больше в ней транспортных артерий, — как на границе Германии и Франции, например. На дорогах эту экономику воочию демонстрируют грузовые перевозки: в будни немецкие магистрали аж гудят от напряжения. В Украине же, если верить карте, тоже много дорог и автобанов: они пересекают ее, как параллели и меридианы. Но только на карте — потому что, по сравнению с европейскими дорогами, у нас и правда только направления. Единственная радость — их больше, по сравнению с Россией, там все дороги ведут только в Москву.

Впрочем, в Польше тоже с дорогами проблема. С широкими дорогами. Автобан Краков — Вроцлав — один из немногих исключений: новехонький, с иголочки, специально для Евро-2012, сплошное «ах!» (а когда за него платишь — то три раза «ах»). Да и другие дороги по качеству дорожного полотна с нашими не сравнить. Однако, оказывается, этого для хорошей дороги мало. Во всяком случае, от пограничной Шегини до Кракова трасса длинная, узкая и запруженная транспортом. Когда-то она была шире — и поляки, совершенствуя ее, установили множество островков (это целые материки!) безопасности, оградили проезжую часть многочисленными отбойниками да еще и ограничениями скорости до 50 км. Прежние четыре полосы уменьшились до двух и превратили путь в бесконечное черепашье продвижение. Одно из двух: или наши полякам доплатили, чтобы после изматывающего душу медленного движения, казалось раем даже наше бездорожье, зато с неограниченной скоростью, — или же авторы идеи видели эти фантазии дорожных художников-абстракционистов исключительно из вертолета, никогда не преодолевая самого пути за рулем.

Однако поляки активно ремонтируют и строят дороги. Весь световой день, без выходных. Хотя размах все равно не тот, что в Германии или Франции. Там в самом деле понимаешь, что такое дорожное строительство. Это огромные, на несколько километров в длину и в ширину, строительные площадки с привлечением колоссального количества мощной техники. Еще бы: дороги там сооружаются в несколько уровней — магистрали, туннели, мосты, развязки, эстакады. Неудивительно, если это Париж, опутанный густой паутиной путей и развязок: французская экономика — одна из самых мощных в мире. Скажем, Чехия Франции не ровня — в частности по качеству дорог, преимущественно построенных еще при социализме. Но на обратном пути мы еще раз заехали в Прагу — купить пиво. А было это в пятницу пополудни, — и, увидев километровые пробки на улицах, мы поняли, что сделали глупость, пиво того не стоит: отсюда до ночи не выбраться. Впрочем гид-«джипиес» вывел нас за город за пятнадцать минут — всего двумя туннелями. А новый автобан Острава—Оломоуц вообще лишил дара речи: сверхскоростная трасса, освещенная ночью словно днем, с туннелями-мостами-переходами и сверхсовременной инфраструктурой, оснащенная всеми возможными защитными средствами. Какая-то фантастика, ей-богу: марсианские хроники, а не Чехия. Польша после этого казалась средневековьем.

В Германии, кстати, автобаны тоже со стажем: говорят, еще со времен Гитлера. Поэтому их активно и осовременивают: такими темпами и масштабами, будто Евро-2012 запланировано у них. И в это легко поверить, наблюдая невозмутимый покой — ну никто ничего нигде, даже ямочных ремонтов! — на наших пространствах.

А-а, Колесников ведь заказал у корейцев скоростные электрички, потому нам, наверное, и не понадобятся автодороги?!

Впечатление

В наше время делиться впечатлениями от Европы, которую наши богачи, туристы и трудовые мигранты объездили вдоль и поперек, несерьезно. Ну что нового скажешь о воистину королевском городе — Париже, который веками был центром политики и моды во всем, и в архитектуре тоже?! Разве только вздохнешь: орды туристов и сотни бомжей превратили популярнейшие места в отхожие, и даже элегантные французы (таки элегантные, особенно мужчины — поголовно в костюмах с узкими, по последней моде, брюками и с почти обязательными, по-особенному завязанными, кашне) и знаменитые французские духи не способны перебить неблагородные запахи нынешнего Монмартра. Но и таких идеальных газонов, как в парке Тюильри возле Лувра, вы не увидите больше нигде. И таких шикарных торговых центров популярнейших в мире брендов, как на Елисейских Полях (которые на самом деле никакие не поля, а роскошная улица). И еще — наверное, нигде нет столько мопедистов, как в Париже. Мопеды там везде: у развозчиков пиццы, почтальонов, служащих… Они рядами стоят возле учреждений и ресторанов и неожиданно выпрыгивают перед автомобилем, причем одновременно с обеих сторон — как тараканы на свет. И не из-за них ли, пронырливых и вездесущих, во Франции шутят, что правила уличного движения созданы для того, чтобы их нарушать?!

Один из символов Парижа — Базилика Сакре-Кер (Собор Святого Сердца) на Монмартре

Или — для кого будет новостью, что Прага, прошлогодний лидер в Европе по количеству туристов, свято бережет старину? Не только королевские дворцы, мосты, старинные храмы и улицы ремесленников, которые уже давно стали музеем под открытым небом, но и жилые кварталы под красной черепицей, где нельзя изменить ни одну деталь. То есть не только запрещено строить что-то новое, стеклить балкон или красить другим цветом оконную раму, но и спутниковую антенну нельзя поцепить. Хочешь более современное жилище — переезжай в другой микрорайон.
 
 
Ну и что, что Вацлав? Ну и что, что святой? Ну и что, что покровитель Праги? Он же на коне?! А что конь не так стал, так кто же ему виноват?!
 
Чехия вообще — как патриархальный обломок в центре Европы. Но в пасторальные пейзажи на фоне трогательных старинных замков легко вписываются целые плантации солнечных батарей. Чехия хочет диверсифицировать энергообеспечение и активно развивает энергосберегающие технологии — и новые, и почти забытые у нас старые: там до сих пор работают мельницы — не как декорации для туристов, а реально. Правда, ветряных мельниц больше во Франции и Германии.
 

В старинную пражскую архитектуру кого попало не примут. Но «танцующий дом» — вне конкурса

А вот к старине трепетное отношение везде, в каждой стране. Немецкие крепости — будто живые иллюстрации к учебникам из истории. Польша просто вылизывает старые города, площади и улицы. Не удивительно, когда это касается Кракова, где старина почти не пострадала во время Второй мировой. Но и в почти до основания разрушенном во время войны Вроцлаве аж сияет сегодня воспроизведенная чуть ли не до камня старинная торговая площадь. «Это при том, что после варваров-фашистов сюда снова пришли варвары, которые привыкли ходить до ветру в кукурузу и не знали, что такое унитаз», — искренне сознаются вроцлавцы, подавляющее большинство которых — потомки тех, последующих, «варваров» — переселенных с восточных земель украинцев. Они помнят о своих украинских корнях, но уже крепко вросли в новую землю. «Мы в Европе, — с гордостью говорят они. — Мы свободные. Мы хотим, чтобы и Украина была свободной и в Европе. А вы все держитесь за Россию. Убегайте от нее, она несет только разрушение и бедность».

Ну, мы и сами мастаки разрушать. До основания. Особенно свои древности, которые проходят у нас как «ветхий фонд» и вызывают особую ненависть нуворишей, которым позарез нужно впихнуть в старинные центры городов безобразные, но сверхприбыльные современные торгово-офисно-гостиничные постройки. Стариной же они любуются там, где, собственно, и живут — за границей. Потому что там ей — внимание, уважение и деньги. Огромные средства, вложенные в реставрацию, возвращаются сторицей: толпы жаждущих впечатлений туристов составляют одну из самых солидных доходных статей бюджетов европейских государств. Старая архитектура нередко таит за стенами современную начинку — особенно в жилых кварталах. Аренда таких квартир более доступна по цене: их с удовольствием снимают студенты.

Реставрируют и прихорашивают не только большие города. Маленькие нарядные городки и села тоже как зеницу ока берегут свою историческую архитектуру, а элегия полей и виноградников, размещенных рядом, подтверждает: вы в сказке.

Наши в Праге

В нынешней Европе нет недостатка туристов из Украины. Но больше всего наших соотечественников зарабатывают здесь на хлеб насущный. Украинцы, особенно из западных областей, давно протоптали дорожку и в Польшу, и в Чехию. В Праге есть целые кварталы, в которых живут, почти не смешиваясь между собой, тернопольские, львовские, ивано-франковские, закарпатские, волынские анклавы трудовых мигрантов. Их с удовольствием берут на нелегальную и малооплачиваемую работу, особенно же на строительство: наши трудовые мигранты на все согласны и очень редко жалуются на условия работы или оплаты.

И все же за унижение они мстят. Чаще всего — кражами. В Праге, говорят, эта проблема — кражи со строительных площадок — возникла именно с приездом сюда закарпатских мастеров на все руки. По давней советской привычке они тянут с новостроек все, что плохо лежит. Или лежит хорошо, но зачем-то позарез нужно нашим людям.

Чехи пытались с этим бороться, однако скоро махнули рукой: украденное перекрывается низкой (по чешским меркам) зарплатой гастарбайтеров, которую, бывает, еще и задерживают или вообще могут не выплатить. По мнению же наших земляков, чехи вообще моты и бездельники. Моты — потому что без сожаления выбрасывают на мусорник все, что не проходит контроль качества (или, скажем, выбрасывают на свалку неиспользованный бетон — вместо того, чтобы тут же продать на сторону за полцены!). А из-за того, что бездельники, и старины у них столько сохранилось: ленились новое строить.

В Праге, кстати, и сегодня мало разрушают. Жилые панельные многоэтажки — наследство социализма — на деньги Евросоюза утепляют, разнообразят снаружи и реконструируют внутри. Нижние этажи превращают в торгово-офисные площади, остальное — продают как жилье или сдают в аренду.

Памятник жертвам коммунизма в Праге: человек тает и исчезает на глазах, как 248 казненных, 205486 осужденных, 4500 умерших в тюрьмах, 327 застреленных на границе, 170938 эмигрировавших из Чехии с 1948-го по 1989 год…

Во время кризиса работы в Чехии стало меньше, однако украинцев меньше не стало. Правдами и неправдами они оформляют чешскую визу, чтобы работать легально. При любых условиях им здесь выгоднее, чем в родных краях. «Там все под Балогой, — говорят, например, закарпатцы. — Бус купишь — а ездить не сможешь без «крыши»: в порошок сотрут».

Так и разрываются уже десятилетиями: дома строят дома, а зарабатывают на них — на чужбине.

Особенности

Европа — чрезвычайно доброжелательна. Условные границы, обозначенные на трассах скромным знаком, тем более не заметны во взаимоотношениях между людьми. Конечно, страны различаются (границу между Германией и Францией, например, отметишь не столько по табличке, сколько по придорожным полосам: у немцев они чистые, выкошенные, ухоженные, а у французов — почти как у нас; а вот польский юг становится похож на Чехию задолго до пограничного знака), каждый народ имеет свои особенности, однако для других — это повод для любопытства, а не для отрицания. Ненависти, которая часто брызжет искрами между украинскими «схидняками» и «захидняками», там не найдешь и близко. Во всяком случае, и в Польше, и в Чехии, которые понесли ужасные потери и разрушения во время Второй мировой войны, теперь не проявляют никакой враждебности к немцам. Тем более что они — туристы с деньгами. А вот немцы и французы — заносчивы все равно. Однако мало где в Европе найдешь еще такой интернационал, как во французских школах. Нацио­нальность туристов по обыкновению определить нетрудно, однако во Вроцлаве мы долго думали, откуда же такая разноцветная и расово смешанная дружная детская группа, пока не поняли: из Франции.

Мы оказались во Франции именно в разгар протестов против пенсионной реформы. Париж был наводнен полицией и демонстрантами. А в Страсбурге митинговали старшеклассники (!): около двух сотен человек страстно скандировали лозунги, от чего аж мороз шел по коже. Их колонну сопровождали встревоженные полицейские: защищали правопорядок. Мы пытались расспросить юных митингующих, по какому поводу протест (подробно о почти идентичных нашим французских проблемах с повышением пенсионного возраста на два года узнали из выпусков новостей уже дома). Однако никто из школьников не знал английского (французское законодательство жестко защищает родной язык и культуру — вплоть до полного вытеснения английского языка и информационного англоязычного продукта). Они звали друг друга, пытаясь нам хоть что-то объяснить, но, кроме «нет — два над шестьдесят» и «Саркози — вон!», мы ничего не поняли.

Вопреки такой революционной активности французов, Европа вообще деловая и спокойная. И прямо-таки поведенная на безопасности. О человеке там заботятся начиная с детсада: дети выходят на прогулки в накинутых сверху ярких жилетках — чтобы видно было издали. На дорогах количество средств безопасности зашкаливает. А ремонт или дорожные работы вообще начинаются только тогда, когда везде расставлены указатели-отбойники — гарантии удобных и безопасных объездов.

Вот, оказывается, у кого наш действующий президент списал лозунг «Страна для людей». Только там он касается всех, а у нас — только нескольких счастливчиков.

Без иллюзий

Конечно, ничего идеального не бывает. Например, в пражском пивбаре будьте бдительны: обсчитать могут запросто. А в супермаркете — еще проще: в написанную на ценнике стоимость пива не входит цена за бутылку (а она немалая, кстати, — 2,9 кроны, что составляет около семи гривен; правда, бутылки там принимают, как и у нас, — но какая польза от этой услуги туристам?). С ценами вообще нужно быть внимательным. В Париже, скажем, пирожные и булочки, если вы ими лакомитесь в кафе, стоят на треть дороже, чем когда вы забираете их с собой. Если же вы все-таки решили на этом сэкономить — не удивляйтесь, если владелица кофейни недовольно будет брюзжать вам вслед, что следовало бы заплатить еще и за то, что она для вас здесь столик вытирала.

Французы не привыкли церемониться с приезжими. В роскошном готическом страсбургском соборе мы покупали сувениры, одновременно оглядываясь, и пожилая продавщица вмиг накинула лишних два евро. И как она злилась, когда мы ей на это указали! И не из наших, нет, — а такое знакомое…

Что же, европейцы — тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. И эти мелочи не могут скрыть значительно более важное: люди там живут комфортно — потому что живут с достоинством. Это проявляется во всем. В том даже, что наш автомобиль после продолжительного путешествия вернулся на украинскую границу чистеньким — после всех европейских дождей и ливней. А уже через час на родной земле колесо поймало гвоздь, и мы начали менять его на запаску под лай собак в темном, хоть глаз выколи, селе.

Хорошо, что хоть ночь была лунная. Настоящая украинская ночь.

Ночь в Страсбурге: полнолуние

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №23, 16 июня-22 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно