ЕЩЕ ТАКИЕ МАЛЕНЬКИЕ, НО УЖЕ ТАКИЕ ВЗРОСЛЫЕ...

11 октября, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск №39, 11 октября-18 октября

Вдруг словно перестал сеяться с неба моросящий дождичек и по-весеннему просветлел день — навстречу мне, выходящему из подъезда нашего дома, поднималась по ступенькам девушка...

Вдруг словно перестал сеяться с неба моросящий дождичек и по-весеннему просветлел день — навстречу мне, выходящему из подъезда нашего дома, поднималась по ступенькам девушка. Три распахнутых над нею зонта не давали дождинке упасть на фату, длинное платье, цветы, прижатые к лицу. «Она всходила на крыльцо...»

Только чуть позже я заметил рядом с ней торжественное лицо мальчишки с верхнего этажа, жениха, вернее, уже молодожена.

Подождите, подождите! Я ведь раньше встречал эту пару. Вернувшись из школы, стояли они в подъезде, мерзли, шептались и, мне казалось, даже целовались. Дети, школьники... И вдруг — свадьба! Сколько же им лет? Оказалось, жениху — 16, а невесте — нет еще и 15-ти. Он в 9-м классе, а она в 8-м. Они захотели жить вместе, настаивали, скандалили, грозили уйти из дома, и родители сдались, согласились обвенчать, а уж потом, когда закон разрешит, расписать в ЗАГСе.

Нам, взрослым, трудно привыкнуть к мысли, что наши дети вырастают быстрее нас. И их юношеский мир — и физически, и физиологически, и социально-психологически — оказывается иным, новым и непривычным для нас. Ничего не поделаешь: мы в нем — как Алиса в стране чудес.

Наши дети созревают быстрее и начинают заниматься сексом значительно раньше. Общеизвестно: пятнадцатилетние роженицы сегодня — не редкость. Мама и дочка, рожающие в одном роддоме, будут растить младенцев одновременно, постоянно путаясь в том, кто же кому и кем теперь приходится.

Сравнивать времена и возмущаться бесполезно. Давайте будем смотреть в глаза реальности: наше юношество переживает настоящий сексуальный бум.

Не будем торопиться с крайними оценками типа «хорошо» это или «просто ужасно». Ведь все относительно. С одной стороны, организм акселераторов требует своего — и это «медицинский факт», как говаривал Остап Бендер. С другой стороны, при несформировавшихся моральных ценностях, отсутствии личной ответственности за свои поступки «требования организма» оборачиваются элементарной половой распущенностью — и это уже факт социальный, с которым тоже нельзя не считаться.

Моложавый мужчина сорока лет на вечеринке у знакомых встречает симпатичную девушку. Роман. Телефонные звонки. Короткие встречи. Страстная ночь. Еще и еще одна. Беременность. Серьезные намерения с его стороны. И ошеломляющее знакомство с родителями скрытной девушки: они моложе поклонника, а пятнадцатилетняя будущая мама учится в девятом классе. Спрашивается: кто виноват? Девушка, поддавшаяся физиологическому зову своего организма и зрелому мужскому обаянию? Или мужчина, в представлении которого развитие этой девушки соответствовало студенткам-старшекурсницам?

Эта история кончилась счастливо: нормальная семья, растут уже двое очаровательных детей, девушка заканчивает институт. Он и она резонно напоминают недоумевающим знакомым о прежних временах, когда совершенно обычным считались семьи, где муж был значительно старше жены.

Все редакции детских газет и журналов завалены письмами подростков.

«Хочу познакомиться с мальчиком 12 лет. О себе: учусь в школе, в 6-В классе. Все говорят, что я очень симпатичная. Увлекаюсь музыкой и английским языком. Люблю плавать, разговаривать по телефону. Настя».

«Хочу подружиться с девочкой, которой уже есть 13 лет. О себе: молод, люблю детективы, собираю видеофильмы, мой рост 168 см, волосы черные. Серега, 14 лет».

А вот объявление, напечатанное уже за плату службой знакомств для взрослых: «Мне 15 лет, хочу переписываться с девушкой. О себе: зовут Виталий, 172 см рост, люблю Бетховена, рок, мазохисток, а также спокойных, знающих толк в сексе красивых и взрослых женщин. Фото обязательно». Вот так — ни больше ни меньше — заявил о себе человек пятнадцати лет от роду. Давно отвыкнув с гневом и неприятием относиться к любому «самопровозглашению», задумался: что здесь бравада, а что реальность?

Одно бесспорно: в сегодняшнем юношеском мире изменилось традиционное отношение к сексу. Из чего-то запретного он превратился в достаточно естественное дело, заниматься которым не стыдно и отнюдь не предосудительно — наоборот, приятно и даже необходимо. Наши дети разрубили ту жесткую связь, которая еще существует в умах многих из нас, — связь секса с браком, с продолжением рода, с деторождением. Для них, наших 14—16-летних детей, секс — это прежде всего удовольствие.

В сегодняшнем мире подростков изменилась и модель семьи. «Спать вместе» совершенно не означает для них «жить вместе». Весьма скептическое отношение к «кляксе в паспорте» становится все более распространенным. Они значительно раскованнее, наши дети, и те ограничители, которые останавливали нас перед многими вещами, сегодня просто не действуют. Они, юные, весьма расширили зоны возможного и допустимого в этих отношениях — скажем, понятие «извращения» носит для них весьма условный характер. «Что естественно, то не безобразно», — рассуждал один юноша, для которого естественно, скажем прямо, было практически все.

Но самое ужасное во всем этом, если мы, взрослые, вдруг решили: сегодня чисто физиологические отношения заслоняют для подростков Любовь. Нет и еще раз нет! Они в большинстве своем испытывают подлинные чувства. И безмерного счастья. И безутешного страдания.

Приведу лишь одну историю. «Я обнял и прижался к ней, и мое лицо почти коснулось ее лица. Я близко увидел ее глаза. Я впервые так близко увидел ее глаза. На ресницах у нее — густой иней, волосы выбились из-под шапочки, и на них тоже иней. Какие большие у нее глаза и какой испуганный взгляд! Снег скрипит у нас под ногами, мы стоим неподвижно, но он скрипит. «Что же ты не целуешь меня?» — шепнула она. Пар от нашего дыхания смешивается. Я смотрю на ее губы. Они опять зашевелились и беспомощно приоткрылись. Я нагнулся и поцеловал их. И весь мир начал бесшумно кружиться. Они — теплые и нежно-шершавые. Во время поцелуя Оля не смотрит на меня, прикрыв пушистые ресницы. Так мы поцеловались первый раз. Потом она прижалась холодной щекой к моему лицу, и мы стояли не шевелясь...»

Это записал в дневнике не взрослый человек, хорошо умеющий выражать свои чувства на бумаге, а мальчишка, которому накануне исполнилось только 15 лет, — Витя К. А его возлюбленной Оле Д. было 13.

Мать Оли, разведясь, вновь вышла замуж, и отчим просто измывался над девочкой, ругал площадной бранью, за малейшую провинность оставлял без обеда, а когда узнал, что она «шляется с профессорским сынком», и вовсе озверел — бил Олю нещадно. Витя ее жалел, успокаивал, подкармливал... Сколько любви и нежности к Оле в его дневнике! А сколько боли и страданий за обиды и несправедливости, которые испытывала она!

Они ушли в небытие вместе — повесились на одном дереве в центральном парке города Сумы, рядом с домом, где жила Оля. Две едва начавшиеся жизни — две страшные добровольные смерти. Ему было 16, ей 14 лет...

Вернемся к письмам. Немалую часть составляют письма родителей, обеспокоенных ранним, на их взгляд, началом полового созревания сына или дочери. «Наш сын-семиклассник начал встречаться с девочкой. Каждый день вместе гуляют. А тут я случайно увидела, как они целовались. Не спала всю ночь... Ведь им всего по четырнадцать!» — бьет в колокола взволнованная мама. А ведь скорее всего у мальчика — первая романтическая влюбленность, первый прекрасный вихрь, вскруживший ему голову. И, по мнению специалистов, вихрь этот налетел вполне своевременно. Конечно, один ребенок развивается быстрее, другой — медленнее, но 13—14 лет — средний показатель полового развития. Не только в наш стремительный век — факты убеждают, что так было всегда. Джульетта, как мы помним, была подростком. Пушкин пишет, что впервые был серьезно влюблен в 13 лет. Гейне полюбил в 11 лет свою няню и жил с ней интимной жизнью. «Я уже говорил, что не помню, с какого возраста я себя помню. Но с той поры, с какой помню, всегда старался к девочкам приблизиться, потрогать их интимные места. И приближался, и трогал...», — писал Бунин в своих воспоминаниях.

Еще письмо обеспокоенной матери: «Меня очень волнует моя дочь: ей еще только 12 лет, а в ней уже проснулась женщина. Она часами просиживает перед зеркалом, кокетничает с мальчиками (это при мне-то, а что же наедине?), проявляет нездоровый интерес к эротическим фильмам и книжкам «про это». Что делать?».

Конечно, матери трудно понять, что дочери не «еще только 12», а уже целых 12 лет. Уже наступило или вот-вот наступит естественное женское созревание — чему же тут удивляться, что в девочке проснулась женщина, если она проявляет интерес к мальчикам. Для нее наступило время, когда она и жить торопится, и чувствовать спешит. Это естественно.

В семье моих хороших знакомых есть девочка младшего школьного возраста. Я часто наблюдаю, как активно она «примеряет на себя» женские черты, манеры, слова, ужимки, как интересуется фасоном платья, высотой каблука, женскими украшениями. Наряду с этим она проявляет и чисто женский интерес к кулинарии и к уходу за младшим братишкой. В ее поведении так забавно просматривается кокетство, явно женское стремление обратить на себя внимание. И когда родители (как и воспитательница детского сада) приходят от этого чуть ли не в ужас («Что же с ней будет дальше, если уже сейчас...»), я советую им почитать специальную литературу на эту тему. А детские психологи доказывают, что без подобного этапа своего развития девочка не сможет стать ни хорошей женой, ни заботливой матерью, ни просто счастливой женщиной, удовлетворенной своей личной жизнью. Если недостаток женских качеств в обыденной жизни можно с большим или меньшим успехом компенсировать такими чертами, как работоспособность, общественная активность, спорт, туризм и пр., то в сфере личной жизни, интимных отношений дефицит женственности, эмоциональности, сексуальной притягательности в зрелом возрасте восполнить уже невозможно, ибо дефицит этот берет свое начало в детстве.

И начинается все чуть ли не с колыбели. Девочка и мальчик, даже живя в одной семье, формируются в разных мирах. «Как же так? Брат и сестра живут в одних условиях, а говорят, воспринимают все по-разному. Почему?».

Дело в том, что близкие наши с детства по-разному говорят с нами — мальчиками и девочками. Они ждут от нас разных ответов, по-разному реагируют на нашу речь. К тому же дети учатся общаться не только у родителей, но и у сверстников. Интересно, что если у родителей акцент, дети чаще всего не перенимают его — они говорят на местном наречии, на языке тех, с кем играют.

Конечно же, мальчишки и девчонки часто играют вместе, но 91 процент времени (!) они пребывают со сверстниками своего пола. И забавы у них разные, и языки этих забав существенно один от другого отличаются. Различия в общении, зависящие от пола ребенка, начинают проявляться уже лет с трех и дальше усугубляются.

Мальчишки предпочитают играть вне помещений, большими группами, в которых легко обнаруживается четкая иерархия. Лидер командует и гасит чужую инициативу. Положение мальчишки в группе тем выше, чем больше он отдает распоряжений, добиваясь их выполнения. Существует еще один путь на вершину мальчишечьей иерархической лестницы: рассказывать свои истории и высмеивать истории других. В группе всегда есть свои победители и побежденные, своя сложная система правил, по поводу которой возникают частые споры. И наконец, мальчишки постоянно хвастаются своими способностями и успехами, доказывают свое превосходство в какой-либо области.

У девчонок все по-другому. Собираются они маленькими компаниями или парами. Центр общественной жизни девочки — ее подружка. Самое главное внутри группы — доверительность, интимность. Хотя и здесь тоже возникает определенная иерархия, но место наверху обусловлено совсем другими критериями: насколько тесен контакт с подругами. В любимых занятиях, например, прыжках через скакалочку, каждая получает право быть в центре внимания. Во многих играх, будь-то «домик» или «дочки-матери», вообще нет победителей и побежденных. И пусть какая-то девочка явно более способна, чем остальные, она не хвастается и даже не показывает порой, что знает о своем превосходстве.

Желания свои девочки обычно высказывают в форме предложений, а не приказов. Мальчишки что есть сил кричат: «Давай палку!», «Бежим отсюда!», а девчонки предлагают: «Давайте построим дом». Значительную часть времени они просто сидят и разговаривают, что у мальчишек случается редко. Девочки стараются смягчать конфликты, поддерживать гармонию с помощью компромиссов, а то и переводят игру в другое русло, и вообще стремятся нравиться как можно большему числу подружек. У мальчишек же конфликты длятся дольше, в спорах они гораздо настойчивее, часто физически угрожают оппонентам.

Когда говорят, что мальчики пользуются одной стратегией общения, а девочки — другой, это вовсе не означает, что правило не имеет исключений. Мальчишки тоже иногда пытаются найти компромиссное решение, а девчонки прибегают к физической силе — попросту говоря, дерутся. Все бывает! Однако нормы поведения подталкивают мальчиков к открытому соревнованию, к соперничеству, а девочек — к открытому сотрудничеству.

Мир детской игры проливает свет на взрослые взаимоотношения. Становится понятным, почему мужчины так остро чувствуют, когда на них «давят», указывают им, что делать. Главная ценность для сильного пола — положение на социальной лестнице, статус. Проявления же статуса — возможность отдавать команды и добиваться, чтобы другие их выполняли. Мужчины с низким статусом болезненно реагируют, когда ими манипулируют.

Девочки вступают во взрослость совсем из иного мира. Они тоже внимательно следят за окружающими, но их интересует иное — изменения в союзах, в привязанностях. Они хотят дружить, любить. Признание — это тоже форма статуса, но основанная на близости.

Обратите внимание: положение популярной девушки, женщины, пользующейся успехом, сложно — она как бы в ловушке. Значительная часть сверстниц ее не любит. Парадокс в том, что с нею хотят дружить многие, она же не может себе позволить большую компанию — девичья доверительная дружба такое исключает. Поэтому популярная девочка вынуждена выбирать, кого-то обязательно при этом отвергая, за что и получает ярлык «гордячки».

Но вернемся к той свадебной паре, которую я встретил на крыльце своего дома. Как хочется сказать безнадежно юным и безмерно счастливым молодоженам: будьте мудры! Ведь будней в жизни неизмеримо больше, чем праздников, и именно они подтвердят надежность слов любви, сказанных в день свадьбы. Или перечеркнут их. Упрочат семью или погасят юную любовь. И надо быть очень мудрым, чтобы сдержаться во гневе, не копить обид, не поддаться мимолетному чувству, не сказать в недобрую минуту первые попавшиеся, самые разрушительные слова. Будни любви требуют терпения, уважения, взаимопонимания и доброты. Это в первую очередь относится к нам, родителям, всегда небеспристрастным к своим взрослым детям.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 13 октября-19 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно