ДУМА О ГЕРОСТРАТЕ

9 июля, 1999, 00:00 Распечатать Выпуск №27, 9 июля-16 июля

Над Днепром, под Каневом, есть гора, известная всему миру. С 1961 года ее называют Тарасовой. По тради...

Над Днепром, под Каневом, есть гора, известная всему миру. С 1961 года ее называют Тарасовой. По традиции у горы корабль дает гудок и все выходят на палубу, чтобы еще издали увидеть бронзовую фигуру Шевченко на высоком постаменте памятника... Европейцы, американцы, австралийцы с волнением готовятся сойти на эту святую землю. Крутыми ступенями поднимаются они на Тарасову гору, чтобы поклониться народному поэту - Кобзарю. Отцы приходят с детьми, а женихи - с невестами.

Гениальный поэт и художник, при жизни не признанный властями, но любимый народом. Много ли таких припомнит история мировой культуры? Мечтал жить в свободной Украине, а умер далеко от родины, в Санкт-Петербурге. Но тысячи людей на руках принесли своего певца в Украину. И похоронили, по его завету, тут, над широким Днепром... Послушаем писателя, нобелевского лауреата Ивана Бунина, которому сто лет назад посчастливилось проплыть у Тарасовой горы на простой барже: «Впоследствии я бывал на могилах многих великих людей, но ни одна из них не произвела на меня такого трогательного впечатления, как могила украинского кобзаря. И в самом деле, чья могила скромнее и в то же время величественнее и поэтичнее? Вблизи ее - древний Канев, «место крови», по старинному турецкому наименованию, где почивают на древних монастырских кладбищах герои и защитники старинного казачества - Самийло Кишка, Шах и Иван Пидкова. Сама она - на высоких, живописных горах, далеко озирающих и Днепр, и синие долины, и сотни селений, - все, что только дорого было усопшему поэту... Он даже побывал перед смертью на этих горах и трогательно делился своими заветными мечтами с горячо любимою сестрою. Но, увы, покой и приют от скитаний и горестей ему суждено было найти лишь в могиле!» («Казацким ходом», 1898).

А теперь процитирую... Впрочем, если будет охота, сами почитаете в «Киевских ведомостях». Ошибся наивный парнасец: и в могиле не дают покоя! В трех номерах (12, 19 и 26 июня, «Литературный ринг») Шевченко объявлен... «вурдалаком». То есть упырем или оборотнем, что ли (словари В.Даля и Б.Гринченко такого слова не содержат). Это - кроме всего прочего. Мол, и националисты, и большевики одинаково любили Шевченко, находя у него «материал» для своей идеологии.

Что ж, бывает. И с Толстым, и с Гете было, и с Пушкиным. Но даже большевики не позволяли себе марать имя гения. И не только потому, что действительно использовали Шевченко в своих целях, но еще и, если хотите, потому, что в то время было живо поколение пусть атеистическое, но для которого Богом была культура.

Мы успешно приближаемся к обществу, которое не страшится ничего, кроме СПИДа. Хотя есть болезни и пострашнее - к примеру, прогрессирующее хамство, осложненное кощунством. Пушкин? Растратчик, развратник! Гете? Придворный поэт, сифилитик. Великий Леонардо? Гомосексуалист. Леся Украинка? Туда же. Вот и до Шевченко дошла очередь. При этом исполнитель находится в особом затруднении, ибо как при помощи лохани помоев преодолеть дистанцию, вернее, высоту, отделяющую его от национального символа? Поднатужившись, он делает ряд попыток, считая, что ему приспешествует многословие, точнее - суесловие. Отсюда и «продолжение».

Согласно законам гравитации, помои с высоты падают обратно, сиречь на исполнителя. А ему-то, похоже, этого и хотелось.

«На имя полтавского губернатора поступил донос» - с удовлетворением сообщает автор... Местный городничий немедленно подал рапорт... Доносчик Исаев подал генералу рапорт о том, что рядовой Шевченко нахально разлагается на царской службе... Собственно, о прегрешениях гениев не менее грешный мир обычно и узнает из этого неблаговидного источника. Байрона, Бальзака, Пушкина стукачи не обходили своим вниманием. Ведь на этом можно было не только заработать. Отдельным, как видите, удалось даже сохранить свое имя в Истории. Им-то, видать, и позавидовал автор «точки зрения»... но при этом проговорился, что ни разу не был приглашен к взводному на обед.

Нет уж, будь я его взводным, я бы точно не пригласил. И вовсе не из-за «дедовщины». Ведь и мне пришлось в армии послужить; с уверенностью могу утверждать, что к обеду и вообще в гости там (как, впрочем, и везде) приглашают людей веселых, интересных, талантливых. И уж ни в коем случае не склонных к доносам и копанию в чужом белье. Если выбирать гостей, то все же таких, как Шевченко. Ну а мерить гениев своим куцым аршином, спорить с ними о густоте солдатской каши как-то не... даже несмотря на... На что, собственно? Об этом - слова из довольно известного письма Пушкина к Вяземскому. О тех, кто «в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего». Стоит ли продолжать?

Ведь автор «точки зрения» позабыл еще об одном, очень выгодном «компромате». Шевченко собирался строить дом! Даже успел сделать его чертеж, которым можно было бы проиллюстрировать злонамеренность поэта. Подумать только: дом, чтобы жить не в Швейцарии, Греции, а на Родине. Совсем недавно за это кое-кому доставалось. Оказывается, подобные мысли бродили в головах еще 150 лет тому назад! Да уж, явное упущение по вине нерасторопного автора... А вдруг просто не донесли? Быть не может. Донос-то поступил вовремя, тоже и рапорт, но затерялся где-то в XIX веке. А в ХХ надо книжки читать. Изучать предмет, да-с.

Зато шарж на «пьяного» В.Закревского живо отыскался. Называть его «портретом» можно, лишь пребывая в полном невежестве, или уж взаправду спьяну. Отбросим второе как унизительное предположение. Что остается? Наверное, в условиях суровой жизненной школы автору недосуг было знакомиться с портретами кисти Шевченко, позировать которому почитали за честь, пока сам он «роскошествовал» в солдатчине. Сегодня этими портретами гордятся их счастливые обладатели - музеи и всевозможные коллекционеры. Но не отличить их от беглого рисунка, дружеского шаржа... Как прав был Тарас, советуя не презирать знаний!

С таким вот арсеналом выходит на «ринг» автор «зрения с продолжением». Небось, уверен, что ниспровергает, сбрасывает Шевченко с парохода современности, как футуристы - Пушкина. Но те хоть в поэзии разбирались да и чужих писем не читали. А тут лишь провинциальное бесстыдство чуть ли не в каждой строке. Да, ему хочется быть захолустным, ибо в этом-то он может самовыразиться. Но очень мешает, возвышаясь на своем пьедестале, гениальный поэт и художник Тарас Шевченко, разбудивший Украину от провинциального сна.

Конечно, особенно подло оскорблять имена ушедших из жизни мирской. Хотя сомневаюсь, что Шевченко, живи он сегодня, стал бы подобным «исследователям» отвечать на «ринге». Но то, что ее, Украину, сегодня пытаются ввергнуть в болото хамства и бескультурья, - вне сомнений.

Упоминаемый в «продолжении» Достоевский говаривал, что всякая правда должна быть согрета сочувствием, иначе она есть ложь. Ну, нет у автора сочувствия, зато я жалею его по Федору Михайловичу. Ведь даже до геростратовой славы автор не дотянет - уже не оригинально, не первый. А годы идут, счет на ринге открыт. Но никогда не поздно смирить гордыню и обратиться к Добру. Об этом - в Библии, которую Шевченко знал и любил.

...А если в общем, то довольно печальный появился симптом, скажу я вам, друзья. И для народа, и державы, и какой-то там по счету власти - прессы. Но все-таки закончу словами того же Ивана Бунина: «С грустью смотрел я на удаляющиеся от нас Каневские горы. И еще прекраснее и милее казалась мне теперь родина великого народного поэта».

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 13 октября-19 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно