Дом, который построил Михо. Интервью с мамой президента Грузии Михаила Саакашвили Гиули Аласания

28 января, 2011, 14:19 Распечатать Выпуск №3, 29 января-4 февраля

С Гиули Гивиевной, мамой Михаила Саакашвили, мы общались, как ни странно, в Турции.

С Гиули Гивиевной, мамой Михаила Саакашвили, мы общались, как ни странно, в Турции. Она приехала туда во главе грузинской делегации на конференцию «Семья как ценность в контексте религии, традиций и современности», собравшей ученых из 50 стран мира.

Сложилось впечатление, что Турция вообще не чужая страна для Гиули Аласания. Она преподает в Международном черноморском университете. С 1995 года университет работает в Тбилиси, а открыт был благодаря инициативе президента Грузии и премьер-министра Турции. По образованию Гиули Гивиевна — историк, доктор исторических наук, специалист по средневековой культуре Грузии, тюрколог. Кроме того, она активный общественный деятель, глава общественного союза «Дом дружбы Грузии и Азербайджана». Но говорили мы с госпожой Аласания не о политике. Случай пообщаться с мамой грузинского президента представляется не часто, поэтому разговор шел о сыне, внуках, невестке и немного о грузинском обществе.

О себе и о сыне

— Г-жа Аласания, в Украине о вас практически ничего не знают. Расскажите о себе.

— Родилась в обычной семье в Тбилиси. Мама — врач, папа — инженер. Оба мои дедушки были сосланы в 1937 году, отсидели. Слава Богу, выжили, хотя в нашей семье были случаи, когда расстреливали, все отбирали, сажали по нескольку раз…

Я закончила университет, факультет востоковедения, изучала историю Турции. Потом долго работала в Институте истории, археологии и этнографии. Защитила кандидатскую, затем докторскую диссертации.

— Михаил родился у вас в период между защитами диссертаций?

— Нет, раньше. В 1969 году я заканчивала университет, а Мишико появился на свет 21 декабря 1967-го.

— Есть такое изречение Ушинского: если ты хочешь ребенку счастья, то готовь его не к счастью, а к труду…

— Безусловно, у нас в семье образование было на первом месте. Обязательно учить иностранные языки, заниматься спортом, музыкой. Михо, как все дети, любил поиграть во дворе. Но учился всегда очень легко и хорошо, никаких проблем в этом плане у нас с ним не было, школу закончил с золотой медалью. Любил спорт: лыжи, плаванье, баскетбол.

— А вы на лыжах катаетесь?

— Очень плохо. Спорт я очень люблю, но это — плавание и теннис.

— Когда Михаил был ребенком, кем представляли его в будущем?

— У него очень рано появился ярко выраженный интерес к политике. Когда он учился в школе, мы выписывали и русские, и грузинские газеты и журналы. Так вот, Михо сам выучил русский, потому что хотел читать газеты.

— Почему он поехал учиться в Украину?

— Это получилось случайно. В те годы основным институтом, готовившим международников, был МГИМО, Михо сдавал экзамены туда. Но чтобы туда поступить, надо было быть как минимум родственником члена политбюро… Михо же очень хотел учиться на международном, и мы решили отправить его в Украину.

— А английский он как выучил?

— С репетитором. К сожалению, советская школа не давала адекватных знаний иностранных языков. У Михо были лучшие педагоги по английскому, каких только можно было тогда найти.

— Он учился в какой-то особенной школе?

— Нет, в обычной, тогда других не было. К слову, он пошел в школу в шесть лет.

— К чему он стремился в те годы? У него уже тогда проявились лидерские качества?

— Он всегда был ярко выраженным лидером. Там, где он оказывался, все крутилось вокруг него. Ему нравилось все делать по-своему, все перестраивать. Это всегда было в его характере.

— Это ваш характер или отцовский?

— Наверное, больше отцовский. Я более законопослушна.

— Вы живете вместе с сыном и невесткой?

— Нет, сейчас молодые не очень любят жить вместе с родителями. Тем более мы все очень занятые люди.

— Но ведь грузинские семьи традиционно живут вместе…

— Нет, сегодня все очень изменилось. И дети предпочитают жить отдельно, да и родители тоже.

— Михаил у вас один?

— Да, у меня он один. Но у него есть братья по отцовской линии.

— Давайте немного поговорим о ваших внуках.

— У меня их двое. Причем у них очень большая разница в возрасте. Одному пятнадцать, а другому, Николаю, исполнилось пять. Я, конечно же, с радостью ими занимаюсь. Старший часто остается со мной: Сандра ведь много ездит. А маленький больше бывает с мамой.

— Какие у вас отношения с Сандрой?

— Прекрасные! Сандра у нас — золото. Она приобщила нас к новой культуре, очень многому научила. Сандра не из Амстердама, а фактически из провинциального города. Я у них жила некоторое время и видела, как живет их общество. Они состоятельные люди, у них великолепно устроена жизнь. Там много безработных, но никто не бедствует, потому что общество богатое. И они все буквально день и ночь занимаются благотворительностью! Когда родился мой старший внук, и мы привезли Сандру с ребенком домой, буквально через три часа она с матерью села составлять какие-то письма, куда-то посылать их по всему миру… Я говорю: приляг, все-таки ты обычная женщина, которая только что родила ребенка со всеми вытекающими последствиями. Нет, отвечает она, надо работать на общество.

— У нее есть фонд?

— Да. По образованию она экономист, свободно владеет шестью иностранными языками. Но сейчас больший интерес проявляет к медицине: даже окончила специальные курсы. Сандра все время работает в больнице, принимает роды, дежурит возле умирающих. Одним словом, показывает пример, что это нужно, необходимо делать. Свою организацию она зарегистрировала в Голландии и привлекает тамошних спонсоров и инвесторов. Сейчас Сандра работает над созданием в Грузии Центра по искусственному оплодотворению. Я даже не сомневаюсь, что у нее все получится.

О Грузии и грузинском обществе

— В Украине все ставят Грузию в пример. В чем, на ваш взгляд, залог успешности грузинских реформ?

— К моему удивлению, в Грузии действительно произошли перемены. Например, у нас никто (и я в том числе) не верил, что можно что-то изменить в работе полиции. Все произошло буквально за один день. Всех уволили и взяли на работу 500 новых человек. И ничего не разрушилось, наоборот, все вздохнули с облегчением! Ведь чем раньше занималась грузинская дорожная инспекция? Это были настоящие бандиты с большой дороги. Даже тогдашний президент сказал: мол, а что им делать, у них же маленькая зарплата. Если нас останавливали, мы сразу давали деньги и нас отпускали с миром… А теперь даже мои знакомые иностранцы говорят, что все резко изменилось к лучшему.

— Как вы относитесь к тому, что на высокие должности пришло очень много молодых людей, у которых совсем мало опыта?

— Прекрасно! Вот, например, смотрю я на своих студентов. У них много энергии, они гораздо активнее нас. То, что они сделают, я не сделаю никогда. Ведь произошла настоящая революция. Не только у нас — во всем мире. Компьютер совершенно новое измерение. За всем этим надо успевать, со старым опытом очень трудно жить в современном мире.

Повторю: это очень хорошо, что пришли молодые. Возьмите моего сына. Он сейчас фактически переселился в Батуми: основное строительство идет сейчас в Западной Грузии — в Батуми, Кутаиси. Михо круглосуточно инспектирует тамошние объекты. Сам. И там все 24 часа работают, потому что никто не знает, в какое время он нагрянет. Ну, как это делал бы Шеварднадзе, в его-то возрасте?.. Молодые же все время движутся вперед.

Очень много решают и личные отношения. Вот, например, сейчас в Грузии начал строить небоскребы Трамп (Дональд Трамп — известный американский бизнесмен, владелец крупной строительной компании. — Авт.). Если с таким человеком не посидеть за одним столом, не объяснить ему, не привести свои аргументы, он не будет вкладывать деньги. Такие, как он, работают с конкретными людьми, с теми, кому доверяют.

— Как вы считаете, можно ли говорить, что за последние годы в грузинском обществе произошла глубинная трансформация и оно многое переосмыслило? Ведь, согласитесь, позитивные изменения в системе дорожной полиции — это не искоренение коррупции в целом.

— Нет, изменения произошли кардинальные. Конечно, было недовольство, старшим это не понравилось, многие остались без работы, жалуются. Но постепенно ситуация меняется. Уже стали привлекать к работе и аутсайдеров, есть специальные программы их переподготовки, тренинги.

— Не меньше, чем борьба с коррупцией, впечатляет то, что в Грузии в десять раз увеличился объем инвестиций в культуру, обычно финансируемую по остаточному принципу. Благодаря чему это стало возможным?

— Это связано с тем, что наш бюджет очень вырос. Сегодня это почти
7 млрд. лари (в законопроекте на 2011 год бюджет Грузии в общей сложности составляет 6,96 млрд. лари, то есть примерно 3,84 млрд. долл.; прогнозируемый показатель роста экономики составит 4,5%, дефицит бюджета — 4,3%. — Авт.). Когда президентом стал мой сын, были долги. Первое время выплачивались задолженности по зарплатам. Сейчас появился нормальный бюджет, идут инвестиции, в культуру в том числе.

— Вопрос к вам как к историку. На конференции прозвучала идея выработать общее понимание истории в разных странах. По-вашему, это возможно?

— Это очень сложно. Но дискуссии такие ведутся. Скажем, турки, чтобы смягчить отношения с Россией, стали переписывать историю, убирать все шероховатости. Это не всегда правильно, ведь история есть история.

У меня был случай. В Черноморском университете я читаю краткий курс истории Грузии, где, естественно, рассказываю и о войнах с Турцией. А у меня в группе была супруга нашего ректора. У себя дома она сказала: вот Гиули-ханум такие странные вещи нам рассказывает, будто бы когда-то у нас были войны… Ректор тогда на меня очень косо посматривал. Оказалось, они в Турции учат историю совершенно по-другому, они считают, что мы братья и сестры, и всегда так было… Но, повторяю, история есть история.

— Этот вопрос достаточно актуален в Украине, поскольку сейчас идет речь о создании общего украинско-российского учебного пособия по истории. Но взгляды на многие события диаметрально противоположны. Как сделать так, чтобы история не была источником конфликта?

— Конечно же, имеются национальные интересы. Но существует и объективная история. Я считаю, что-то можно поменять. У нас тоже в учебниках есть «кровожадные турки». Все подобные эпитеты надо убрать, выработать максимально толерантный стиль изложения. Например, в американских учебниках ничего подобного не найдешь — там одни факты. А в Советской Грузии нас учили, что враг номер один — это Турция. И сейчас в обратном не убедишь даже очень многих наших тюркологов. Туркам пришлось весьма серьезно поработать, чтобы изменить этот имидж.

— Как вы пережили «революцию роз»?

— Тогда у нас была совершенно ненормальная жизнь, мы, естественно, ужасно переживали за Михо… В 1995-м он вернулся из Америки. Хотя он все время учился где-то вне дома, всегда стремился на родину. Даже на пятом курсе, когда у него был выбор — делать дипломную работу в другой стране, он приехал в Грузию. Ему не нравилось то, что у нас происходило, он видел будущее страны по-другому и потому всегда рвался домой. И, думаю, этот свой дом он уже сумел построить.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно