ЧЕЛОВЕК-ЛЕГЕНДА ЛЬВОВСКОГО ТЕННИСА

25 февраля, 2000, 00:00 Распечатать

Когда соревнования по большому теннису открывает Федор Григорьевич Кулечко, над кортом устанавливается почтительная тишина...

Когда соревнования по большому теннису открывает Федор Григорьевич Кулечко, над кортом устанавливается почтительная тишина. Молодые, да и спортсмены постарше, буквально впитывают каждое его слово. Еще бы. Послушать живую легенду украинского тенниса, а если удача будет сопутствовать, то и получить награду из рук «патриарха», — чего еще можно пожелать? За плечами у Федора Григорьевича — 90 лет, десятки выигранных престижных турниров, сотни талантливых воспитанников, встречи с удивительными людьми и, конечно, любовь к большому теннису, которому он остается верен и поныне.

Подтянут, подвижен, что такое очки — не ведает, цепкая мальчишеская память. С таким собеседником разговаривать — одно удовольствие.

— Если что-то подзабуду, то... — он показывает взглядом на стеллажи со многочисленными папками, вымпелами, кубками, грамотами. — Но самые яркие, детские впечатления, остались со мной навсегда. Особенно встреча с царем Николаем II и его семьей. Да, да, — улыбается Кулечко. — В 1915 году успешный прорыв армии генерала Брусилова позволил царю посетить освобожденный Львов. Царь принимал парад в конном манеже, где и отправили службу Божью. Помню, мы с матерью, братом и сестрой, одетые во все лучшее, стояли в первых рядах. Кстати, к «аудиенции» с Его Высочеством допускали всех желающих. Никаких проверок — видимо, террористов тогда не опасались. Вся царская семья была в белом. Но меня особенно поразили дети. Красивые такие, ухоженные, прямо ангелочки. И знаете, тогда в мальчишеской голове впервые мелькнула мысль: «Если хочешь быть таким, нужно расти и зарабатывать деньги. Даром ничего не достанется».

— Скажем прямо, необычная мысль для пятилетнего ребенка. И что же вас подтолкнуло к такому умозаключению?

— Не нужно иронии. Все очень просто. Мы жили возле теннисных кортов. С утра до вечера пацаны пропадали на них, старшие неплохо подрабатывали, подавая мячи игрокам. У меня рано умер отец, мать вынуждена была пойти работать дворником за мизерную плату. Я же, когда подрос, мог за час «набегать» 50 грошей (польская мелкая монета. — Авт.). А вот когда я уже стал спарринг-партнером, то за два дня мог получить 50 злотых, втрое больше, чем мать за целый месяц.

— Расскажите, пожалуйста, что представлял собой теннис 70—80-лет назад.

— Этот вид спорта считался элитарным (к сожалению, считается и теперь. — Авт.), спортом аристократов, власть имущих. Кроме того, секции функционировали по национальному принципу. Спортивный клуб «Погонь» принадлежал полякам. Украинцы могли скрестить ракетки лишь между собой. Кстати, в те годы никто не подсчитывал рейтинги теннисистов, не было и премиальных за победы, хотя денежный взнос за участие был обязательным. Так продолжалось до 1939 года. Среди участников, представляющих украинские клубы, я сумел стать победителем многих соревнований.

— Документы, которые хранятся у вас, свидетельствуют: львовяне в 1939—40 гг. были на голову выше всех своих соперников...

— И неудивительно. Тогда во Львове функционировало 146 (!) кортов (больше, чем во всех крупных городах Украины вместе взятых. — Авт.). То есть, базу мы имели отличную. А остальное — дело техники. Представьте себе, мы не проиграли ни одного матча командам Москвы, Киева, Ленинграда и Тбилиси, не говоря уже о других. Война прервала активные занятия спортом. Но уже в 1946 году львовская школа возродилась. Сборная Украины (основа — львовяне) победила на турнире в Москве все сильнейшие команды бывшего Союза.

Сам Федор Кулечко блистал тогда и в одиночном разряде, и в парном. 1946-й год — «бронза» на чемпионате Украины; с 1946 г. по 1955 г. (!) — чемпион Львова, играющий тренер сборной республики; 1947—1948 годы — в паре с Виктором Зайцевым выигрывает Кубок УССР. Параллельно ведет селекционную работу, «ставит удар» молодым. Федор Григорьевич вывел в люди многих известных украинских теннисистов, среди них — Татьяна Московец, Ольга Шморгун, Владимир Петров, Святослав Яремкович, Игорь Кошелев, Лариса Савченко, Зеновий Домбровский, Болеслав Судомляк...

— Скажите, как вам удалось избежать службы в той или иной армии?

— Это, конечно, невероятно, но факт. В 1914-м я был слишком мал для войны. Когда же наступил призывной возраст, в польскую армию меня не взяли. К тому времени я окончил гимназию и по установленной традиции должен был стать офицером после соответствующей подготовки. Но командир-украинец (за редким исключением) — нонсенс. Вот так Бог миловал. 1 сентября 1939 года в войска стали забирать всех подряд. Пока дошла очередь до моего возраста, фашисты уже взяли Варшаву. Пришли советские войска, вызвали на медкомиссию. А кому я нужен? Так и записали: «годен физически, но не обучен». Гитлеровцы же не тронули по счастливому стечению обстоятельств. Они задержали на румынской границе сына известного писателя Василя Стефаника Семена и отправили его обратно во Львов, где назначили председателем областного совета. Такова была политика заигрывания с местной интеллигенцией. А Семен, в свою очередь, помог мне устроиться туда начальником отдела кадров, как человеку с высшем юридическим образованием (кстати, оплатить учебу в университете Кулечко также помогли теннисные дивиденды. — Авт.). Я решал в меру возможностей вопросы украинцев, оказавшихся в оккупации. Работая там, я не только смог помочь многим соотечественникам (справки, пайки, одежда), но, как оказалось позже, спас себе жизнь. Где-то в 1942-м ко мне обратились с просьбой выручить русскую девушку — студентку мединститута. Ее отец — полковник Советской Армии — при отступлении не сумел эвакуировать дочь, и она, как говорится, «ходила» между пулей и концлагерем. К счастью, девушка в совершенстве знала украинский. Остальное мы устроили. И вот когда после освобождения меня забрали в СМЕРШ, родные бросились к Жене. Она примчалась в комендатуру, на повышенных тонах разговаривала с командирами в погонах. Я думаю, ее отец тогда уже был генералом. После этого меня не трогали. Тем более что я пошел работать в музей, а в то время сотрудникам музеев полагалась бронь.

— Теперь мы расставили все точки над «i». Возвратимся к вашей любимой игре — теннису. Наверное, за годы выступлений, тренерской работы вам довелось встретиться со многими известными людьми. Расскажите о них, пожалуйста.

— Мне везло в жизни на хороших людей. С теплотой вспоминаю сыновей Ивана Франко — Петра и Тараса. А еще первого львовского мэра независимой державы Богдана Котика. Вот кто на самом деле умел держать удар. К сожалению, слишком рано ушел от нас...

— Один из нас встречался с незабываемым Николаем Озеровым. Когда речь зашла о развитии большого тенниса в Украине, он очень тепло отозвался о вас, Федор Григорьевич.

— С Колей, могу так сказать (я на 12 лет старше), мы были очень дружны. Основой была любовь к спорту и принадлежность к «Спартаку». Озеров имел 24 чемпионских титула СССР, звание народного артиста, был любимым всеми виртуозным комментатором и при этом всегда оставался очень порядочным человеком. Он часто бывал во Львове на традиционных международных юношеских турнирах (теперь «Кубок Лева». — Авт.). На корте, к сожалению, я с Николаем не встречался, а вот в футбол за общую команду мы сыграли в Батуми на теннисном чемпионате страны.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге величественно возникла (именно возникла) супруга Кулечко — Ольга Васильевна с подносом в руках, мол, пора и кофе выпить.

— Да, да, — засуетился Федор Григорьевич и лукаво подмигнул. — Чуть самое важное не упустил. 8 августа 1948 года на корт пришла Оленька. Как говорится в фильме, студентка, спортсменка, отличница и, наконец, просто красавица. Изящная блондинка, огромные синие глаза... И я понял: не только первый сет, но и партия мною проиграна.

— Я думаю, выиграна, в крайнем случае ничья, — Ольга Васильевна улыбается так, что и сейчас понятно, за что полюбил Федор Григорьевич эту женщину. — Он просто терпеливо ждал меня, — добавляет с уверенностью жена, расставляя чашки.

— Не преувеличивай, — отвечает на выпад Кулечко, — я не хотел обзаводиться семьей во время войны, боялся оставить детей сиротами. А вот в 1951-м и 1953-м родились два сыночка, как дубочки. И за их будущее я спокоен.

Кстати, еще в 1970 году Федору Григорьевичу, второму в республике, присвоили звание заслуженного тренера Украины. Годы пролетели для ветерана с калейдоскопической скоростью, так, как порой меняется ситуация на корте. Летом ему исполнится 90. Возможно, хоть с опозданием, патриарху все же присвоят звание почетного гражданина Львова. Он заслужил это безупречной жизнью, посвященной теннису, и воспитанием сотен мальчишек и девчонок.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №27, 14 июля-20 июля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно