Братья

29 апреля, 2009, 14:22 Распечатать

История Великой Отечественной войны знает дюжину случаев награждения членов одной семьи «Золотой Звездой» Героя Советского Союза...

История Великой Отечественной войны знает дюжину случаев награждения членов одной семьи «Золотой Звездой» Героя Советского Союза. Это братья Евгений и Гений Игнатовы, Александр и Сергей Курзенковы, Дмитрий и Борис Глинки, Александр и Петр Лизюковы, Яков и Дмитрий Луканины, Овсей и Матвей Вайнрубы, Константин и Виктор Леселидзе, братья и сестры — Зоя и Александр Космодемьянские, Тамара и Владимир Константиновы, дядя и племянник Городовиковы, муж и жена Семен Харламов и Надежда Попова. Список был бы не полным, если не упомянуть о братьях Героях Советского Союза Николае и Михаиле Паничкиных. Сегодня в строю остался генерал-лейтенант Михаил Степанович Паничкин.

Летчики из Лебедевки

— Михаил Степанович, расскажите о своем детстве.

— Родились мы с братом Николаем в селе Лебедевка Сурского района Ульяновской области. Отец, Степан Федорович, сызмальства приучил нас к тяжелому, но благородному крестьянскому труду. Косили сено, пасли коров, водили в ночное лошадей.

— А как случилось, что вы с братом связали свою судьбу с небом?

— Нас односельчане называли не иначе как летчики. Ведь кто тогда из мальчишек и девчонок в 30-х годах не мечтал о полетах? И неудивительно, ведь имена летчиков Водопьянова, Каманина, Ляпидевского и других тогда не сходили со страниц газет.

— Но вы с братом перед войной осваивали довольно «приземленные» профессии…

— После школы брат (он на четыре года старше) пошел учиться в сельскохозяйственный, а я в строительный техникум. Николай отслужил срочную службу на Дальнем Востоке танкистом, и в 1938-м мы встретились в родительском доме. Именно там я услышал от него, что он решил поступать в авиационное училище. Естественно, я последовал за братом. И вскоре мы уже вместе грызли гранит штурманской науки в Челябинском училище штурманов.

— Михаил Степанович, на каких типах самолетов вам пришлось проходить «обкатку» в качестве штурмана?

— Конечно же, сначала на
У-2, потом на Р-5 и ТБ-3.

Рапорт на имя наркома

— А как получилось, что вы с братом попали в один полк?

— По окончании учебы в 1940 году мы обратились к наркому обороны маршалу Ворошилову с рапортом, в котором просили предоставить нам возможность служить в одном подразделении. Вот мы и получили назначение в 221-й бомбардировочный авиаполк 48-й авиадивизии.

— А сколько бомбардировщиков было в полку?

— Три эскадрильи по десять самолетов.

— Где вас с братом застала война?

— В городе Щигры Курской области.

— Михаил Степанович, как сложились первые дни войны?

— После вероломного нападения фашистов мы вынуждены были несколько дней бездействовать. Скорость передвижения их группировок была настолько стремительной, что нашему командованию пришлось возвращать наши самолеты с полпути после вылета.

— Неужели не было достойных целей?

— Получается, что так. Вылетели, к примеру, самолеты на бомбежку вражеской переправы, а немец уже переправился через водную преграду и рассредоточил свою технику на местности. А терять самолеты, гоняясь за одиночными целями, было нецелесообразно.

— Какие же чувства переполняли вас, когда видели под крылом самолета врага, двигающегося в глубь страны?

— Вылетая на боевые задания, мы видели, как немецкие колонны шли на восток со скоростью 50 км в день, и с отчаяньем думали, как их остановить. Настрой был такой: мы, летчики, готовы были, даже если собьют, отстреливаться до последнего патрона.

— Тем не менее первые полеты для вас сложились не совсем удачно?

— Первые вылеты повлекли за собой и первые потери. 26 июня на боевом задании потерял самолет мой старший брат Николай. Его самолет после атаки «мессеров» вынужден был приземлиться прямо в озере возле городка Радомышля, что на Житомирщине. А на следующий день попал в переделку и мой самолет. После того как мы отбомбились в районе белорусского городка Молодечно, нас атаковали вражеские истребители. Пришлось оставить пылающий самолет. К месту дислокации добирался восемь дней. Когда вернулся в родной полк, то узнал, что меня уже похоронили.

В тылу врага

— И все же вскоре вы вновь вылетели на боевое задание?

— 9 июля мы на оставшихся в строю четырех самолетах вылетели на трассу Бешенковичи—Лепель. На подходе к скоплению живой силы и техники врага в самолет попал зенитный снаряд. Командир бомбардировщика был убит — самолет начал крутить «мертвые петли». Я вынужден был покинуть потерявший управление бомбардировщик. Когда выпал из самолета, меня ударило килем по голове, и я потерял сознание. Даже не помню, как над моей головой раскрылся купол парашюта.

После приземления пришел в себя. Оказалось, что у меня прострелена нога. Лежу на земле и слышу, как через лес кто-то ломится ко мне. Приготовился к встрече, благо у меня был наган. Но воспользоваться оружием, к счастью, не пришлось — ко мне спешил красноармеец. Позже выяснилось, что в этом лесу укрывались два взвода Лепельской артшколы. Я стал «пленником» одного взвода, а мой товарищ Миша Тартаковский — соседнего подразделения.

— Как вам удалось выйти к своим?

— Долго блуждали по белорусским лесам. Южнее Витебска на месте слияния Западной Двины с какой-то речушкой воспользовались плотами, которые немцы оставили на берегу, спасаясь от налета нашей авиации. Мы с Тартаковским быстро переправились на восточный берег реки. Вскоре встретили наших разведчиков.

Проверку в особом отделе прошел благополучно и в свой полк прибыл 20 июля, спустя 11 дней после вылета на боевое задание. Меня там опять успели похоронить. Да и самого полка уже не было — осталось только знамя и номер части.

— Сколько раз вас сбивали?

— Трижды. Однажды мне пришлось одному оставить самолет. Бомбардировщик поврежден, да и горючее было на исходе. Командир приказал мне найти внизу пригодную для посадки площадку. Я прыгнул и, к счастью, довольно быстро нашел площадку для приземления. Дал сигнал зеленой ракетой, потом пробежал вперед и уже в конце площадки сигнализировал белой ракетой. Пилот благополучно посадил самолет.

О боевой машине

— Поскольку речь зашла о бомбардировщике, на котором вы воевали, расскажите о нем подробнее.

— Самолет Ил-4 был надежен и довольно неприхотлив. Дальность полета — до 4000 км. Нес бомбовую нагрузку на дальние расстояния чуть больше тонны, ну а если цель была ближе расположена, то загружали до 2,5 тонны.

— С какой высоты велось бомбометание?

— Как правило, с высоты 6000 м.

— А какие обязанности были у штурмана бомбардировщика?

— Провести самолет по заданному маршруту, обнаружить цель и выйти на нее. Ну и, конечно, удачно отбомбиться и благополучно возвратиться на родной аэродром.

— А сколько было человек в экипаже бомбардировщика?

— Четверо: летчик, штурман, радист-пулеметчик и воздушный стрелок.

— Назовите, пожалуйста, тех, с кем вы летали.

— Летчик — Герой Советского Союза гвардии майор Евгений Яковлев, радист-пулеметчик — гвардии старшина Гельмутдинов и воздушный стрелок — старшина Кузнецов.

— Как дальше сложилась ваша фронтовая судьба?

— Нас, оставшихся в живых, направили в Рязанскую школу штурманов, которую возглавлял Александр Беляков. Тот самый Беляков — штурман из легендарного предвоенного экипажа, возглавляемого Валерием Чкаловым.

— Получается, что в Рязанской школе штурманов вы с братом проходили своеобразную переподготовку?

— Нас отправили в тыл учиться летать ночью, когда фашистские истребители не могут препятствовать нашим рейдам в тыл врага.

— Михаил Степанович, в вашей справочной карточке, хранящейся в «Мемориальном комплексе «Национальный музей Великой Отечественной войны 1941—45гг.», отмечены ваши боевые полеты. По ним можно изучать географию Европы…

— После полугодичного обучения мы с братом получили назначение в 751-й полк 17-й авиационно-десантной дивизии. Командиром полка был Герой Советского Союза Василий Тихонов. Свое высокое звание он получил за полеты на Берлин еще в августе 1941-го.

13 сентября 1942 года перед нашим экипажем была поставлена боевая задача: нанести удар по военно-промышленным объектам Кенигсберга. Нас «ждали». Десятки прожекторов и плотный огонь зенитной артиллерии вынудили нас маневрировать, но мы благополучно прорвались к цели и отбомбились.

Из наградного листа:

«…произвел 30 вылетов по дальним целям: Кенигсберг — 12.4.43 г., 14.9.42 г., 21.2.45 г.,
Тильзит — 10 и 20.4.43 г., 24 и 26.7.44 г., 23 и 26.8. 44 г., Инстенбург — 22.4.43 г., Данциг — 4.5.43 г., 9, 11, 18, 22 и 25.3.45 г., Кенигсберг — 16.4.43 г., Варшава — 12.5.43 г., Хельсинки — 6.2.44 г.,
2 вылета 26.2.44 г., Будапешт — 14, 19. 9. 44 г., Дебрецен — 15, 17.9.44 г., 20.9.44 г., Дер — 22.12.44 г., Бреслау — 18.1.45 г., Штаргард — 20.2.45 г., Пиллау — 24.3.45 г.»

— У вас на груди медаль «За оборону Сталинграда».

— После полета на Кенигсберг мы на некоторое время забыли о дальних полетах. Ведь под Сталинградом в конце 1942-го — начале 1943 года разворачивалась решающая битва. Наш экипаж совершил 34 боевых вылета в район «котла». В 1943-м нам пришлось не раз бомбить вражеский аэродром, находившийся в районе совхоза «Питомник». Именно этот аэродром стал базой снабжения окруженной группировки генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса.

Семейный подряд

— А как получилось, что ваш отец Степан Федорович Паничкин стал бойцом части, в которой вы служили с братом?

— В начале 1944 года мы получили письмо из дома. В нем наша мама сообщила, что отец в 1943-м был призван связистом в одну из авиационных частей. Мы с братом рассказали об этом командиру полка. А спустя две недели наш батя уже был с нами. Вот так и воевали втроем.

— Михаил Степанович, а результаты своей работы вам пришлось видеть?

— Не всегда. Иногда ведь не давали фотоаппараты в полет, чтобы зафиксировать результаты бомбардировки. Вниз посмотришь — а там облако пыли. Что там увидишь с 6 тысяч метров?

— Последний свой боевой вылет помните?

— Конечно! 25 апреля 1945 года наш экипаж получил приказ вылететь на бомбежку центра Берлина. А спустя несколько дней я увидел результат работы наших войск. Кстати, над тем же Берлином у нас случилась «встреча на Эльбе»… Ночью мы сбрасывали САБы, чтобы работать строго прицельно, как говорится, по наводке разведчиков. И в этот момент вижу — на западе тоже кто-то повесил свои САБы. Но цвет у них какой-то не наш — оранжевый. Оказалось, это были американцы.

— Каждый из ваших 269 вылетов был связан со смертельной опасностью. Что поднимало настроение летчикам, возвращающимся с боевого задания?

— В первую очередь сама мысль о том, что уже позади разрывы зенитных снарядов, атаки вражеских истребителей, а впереди — родной аэродром. Возвращаешься ночью с бомбежки, настроишься на радиомаяк и вслушиваешься в эфир. Диспетчеры обозначали ориентир хорошей песней. Домой шли под «Землянку», «Темную ночь» и другие, как сегодня говорят, песенные хиты.

— Какие цели вам приходилось бомбить?

— Аэродромы, позиции дальнобойной артиллерии, танковые колонны, склады боеприпасов, узловые станции и прочие объекты.

— В редкие минуты отдыха что радовало летчиков?

— К нам с концертами приезжала Клавдия Шульженко, Марк Бернес. Когда звучали их песни, мы забывали, что вокруг война. Обслуживающий персонал устраивал нам иногда вечера отдыха. Даже уже после войны летчиков-бомбардировщиков не оставляло чувство опасности. Была у нас в полку традиция. В одну из суббот семьи летчиков собирались вместе, накрывали стол, сидели, вспоминали. Но жены наши знали, что в любой момент мы мигом можем собраться и бежать на аэродром.

— Михаил Степанович, а кроме наград, как поощрялись экипажи бомбардировщиков?

— За успешное выполнение боевых заданий нам давали денежные премии.

— Михаил Степанович, где вы встретили День Победы?

— День Победы я встретил в кругу семьи в польском городке Замостье. Навсегда запомнил крики «ура», объятия и всенародную радость. А еще сумасшедшую пальбу в небо. Войну закончили с братом капитанами, а отец — рядовым. 12 мая мы с группой авиаторов посетили Рейхстаг. Именно в эти дни нашу авиадивизию переименовали в гвардейскую Севастопольско-Берлинскую. А потом мне посчастливилось стать участником Парада Победы. Шел направляющим девятой шеренги второго взвода сводного полка Карельского фронта, которым командовал маршал Мерецков.

Досье «ЗН»

Паничкин Михаил Степанович родился 4 ноября 1918 г. в селе Лебедевка Сурского района Ульяновской области. Гвардии генерал-лейтенант. Инструктор по радионавигации, помощник штурмана 19-го гвардейского бомбардировочного авиационного Рославльско-Катовицкого Краснознаменного полка 2-й гвардейской бомбардировочной Севастопольско-Берлинской авиационной дивизии 2-го гвардейского Брянского авиакорпуса 18-й воздушной армии. Был ранен. На счету штурмана Паничкина 269 боевых вылетов, из них 249 — ночных. Общий налет составил 1397 часов, из них 268 часов — днем. Герой Советского Союза. Награжден также орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, Красной Звезды, Отечественной войны I степени, медалью «За оборону Сталинграда» и другими медалями. Участник Парада Победы. Демобилизован 25 ноября 1945 г. После войны работал на заводе производственным мастером.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №29, 11 августа-17 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно