...А ВОТ БИСМАРК ОБНИМАТЬСЯ

10 ноября, 1995, 00:00 Распечатать

...А ВОТ БИСМАРК ОБНИМАТЬСЯ НЕ ЛЮБИЛ Нетрудно себе представить реакцию мировой прессы, если бы гер...

...А ВОТ БИСМАРК ОБНИМАТЬСЯ

НЕ ЛЮБИЛ

Нетрудно себе представить реакцию мировой прессы, если бы германский канцлер Бисмарк во время официальной встречи на глазах у газетных репортеров полез обниматься с российским министром иностранных дел князем Горчаковым. Не мог позволить себе нежностей и немецкий политик Штреземан, когда после Первой мировой войны вместе со своим французским коллегой Брианом начинал процесс примирения двух враждовавших наций. Ни одному фотокорреспонденту не удалось запечатлеть “теплых объятий” между Аденауэром и Черчиллем. Зато никто особенно не удивился, когда после подписания Договора об ограничении стратегических вооружений ОСВ-2 в венском Хофбурге Брежнев решительно шагнул к Картеру, чтобы благодарно облобызать американского президента. Тот едва устоял на ногах под натиском тяжеловесного советского лидера, но все ответил на ласку, чмокнув в щечку партнера.

К подобным сценам в разных странах относятся по-разному. На Кубе, например, где нежности между мужчинами в общественных местах могут носить лишь однозначный характер, публика была бы несколько смущена, наблюдая, как Брежнев взасос целовался с Кастро. В ГДР же такое считалось нормой. Тон задавал сам Хонеккер, обнимавшийся с “братьями из КПСС” по долгу пролетарского интернационализма.

Объятия у коммунистов необязательно служат выражением горячей любви. Тито, как известно, целовался с Ульбрихтом, которого терпеть не мог. Чаушеску обнимался с Эгоном Кренцем, не уважая никого, кроме себя самого.

Со временем к этой символике привыкли и на Западе. Причем известны деятели стали обниматься не только в особо торжественных случаях. Рудольф Шарпинг, уходя в большую политику с поста премьер-министра земли Рейнланд-Пфальц, публично обнял и расцеловал своего преемника.

Идеологические и политические разногласия теперь значения не имеют. Консерватор Коль был на “ты” с социалистом Миттераном, для Клинтона чопорный британский премьер Джон Мейджор - “просто Джон”.

Сталин удивился бы, если б Рузвельт обнял его и назвал “Иосифом”. Для Горбачева, а потом и для Ельцина германский канцлер довольно быстро стал “Гельмутом”.

Неужели, общаясь друг с другом таким образом, сильные мира сего хотят дать понять остальным, что принадлежат к некой всемирной элите “первых среди равных”?

Психологи видят в этом, однако, признак некоторого потепления мировой политической атмосферы. Они отмечают, что даже в строго консервативных высших учебных заведениях, где было принято обращаться к любому на “вы”, отношения стали проще, Формальности и условности теряют прежнее значение во всех слоях общества.

Газета “ФРАНКФУТЕР АЛЬГЕМАЙНЕ” БОНН

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №20, 26 мая-1 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно