Час «Х» для украинских изобретателей, или Насколько верно то, что желание правительства вступить в ВТО похоронило надежды наших кулибиных и эдисонов

21 сентября, 2007, 12:46 Распечатать Выпуск №35, 21 сентября-28 сентября

В Национальном информационном агентстве «Укринформ» прошла пресс-конференция, на которой были озвучены вопиющие факты...

В Национальном информационном агентстве «Укринформ» прошла пресс-конференция, на которой были озвучены вопиющие факты. Говорилось о «подарке» украинского правительства ко Дню изобретателя — увеличены сборы за патентование изобретений в 20 раз. Докладчики сообщили корреспондентам, что дан старт интеллектуальному рейдерству и, мол, это — катастрофа для украинского изобретательства. Опасность такого шага подтверждали цитатами из высказываний известных академиков, ректоров университетов, депутатов.

Единственная надежда, говорили выступающие, — в постановлении правительства еще не поставлена последняя точка. Его должны рассмотреть на этой неделе и утвердить. Основной лейтмотив пресс-конференции — есть время исправить роковую ошибку! Главный зачинщик протестного сыр-бора — директор Центра интеллектуальной собственности и передачи технологий НАН Украины Юрий Капица.

Тема, поднятая на пресс-конференции, очень сложная. В ней профессионально разбирается крайне мало людей в стране. Приглашенные журналисты, видимо, так и разошлись бы после пресс-конференции по своим редакциям с убеждением, что услышали выстраданное мнение изобретательского сообщества. Если бы в финале этого хорошо подготовленного действа не раздался вопрос-крик Ирины Абдулиной — человека информированного и, главное, способного комплексно взглянуть на проблемы в области изобретательства в Украине.

Вопрос Ирины Викторовны был предельно прост: почему на конференцию не приглашены люди с альтернативной точкой зрения — представители Государственного департамента интеллектуальной собственности Украины, Министерства образования и науки, Министерства экономики?..

Юрий Капица объяснил, что их вообще-то приглашали, но они не пришли…

К сожалению, представители электронных СМИ к этому времени уже уехали. Вечером по многим каналам можно было услышать о страшном ударе, нанесенном изобретательству постановлением КМ. Более усидчивые представители бумажных СМИ, услышав о возможном подвохе, тут же разбежались по министерствам и комитетам искать представителей альтернативных мнений.

Чтобы читатель в полной мере мог уяснить, насколько отличается видение проблемы, представленное на пресс-конференции, от альтернативной точки зрения, ниже приводятся мнения по главным вопросам представителей двух направлений: первое — в изложении Юрия Капицы и второе — Ирины Абдулиной.

Ю.КАПИЦА. — 10 сентября на правительственном комитете по вопросам экономической политики и европейской интеграции было одобрено постановление Кабинета министров Украины «О внесении изменений в Порядок уплаты сборов за действия, связанные с охраной прав на объекты интеллектуальной собственности». В обмен на членство во Всемирной торговой организации правительство резко подняло цены на патентование украинских изобретений. Это было сделано с целью создания равных условий уплаты сборов отечественными и иностранными заявителями.

Не допустить принятия постановления в существующем виде, предложить другие варианты решения проблемы — с этим в Кабинет министров обратились Совет национальных ассоциаций товаропроизводителей, Министерство промышленной политики, НАНУ, АМНУ. Соответствующие письма в КМ направили академик В.Семиноженко и многие другие ученые.

31 августа Кабмин дал поручение Министерству образования и науки и Минэкономики организовать общественное обсуждение. Однако никакого общественного обсуждения не было…

И.АБДУЛИНА. — Это не совсем так. К обсуждению были привлечены все заинтересованные министерства. Причем первую скрипку в этом деле играло Министерство экономики, предложившее всем подготовить достойный документ, чтобы сделать цивилизованную шкалу оплаты и наконец отбиться от постоянных упреков Запада в том, что у нас плохой инвестиционный климат, так как западный заявитель ущемлен в правах по сравнению с нашим. Парижская конвенция, которую мы подписали, устанавливает, что подписанты должны обеспечить всем представителям равные условия. Пока на то, что мы не выполняем условий соглашения, смотрели как бы сквозь пальцы, но если мы хотим в Европу, нужно соблюсти и это условие.

— Ирина Викторовна, а в журнале «Інтелектуальна власність», главным редактором которого вы являетесь, рассматривались альтернативные предложения?

И.А. — Нет. К сожалению, практика такова, что даже когда Государственный департамент интеллектуальной собственности предлагает что-то для обсуждения, и мы на сайте журнала пытаемся это обсуждение провести, в ответ — полная пассивность читателей. Объясняется это тем, что основная масса изобретателей не может квалифицированно обсуждать подобные темы. Это возможно, когда создано заинтересованное сообщество, а его пока нет. Все разобщены и не хотят объединяться ни в какие клубы, организации по интересам и защищать свои права. Поэтому широкого обсуждения здесь и не могло быть. Вы видели, что даже те, кто пришел на пресс-конференцию, в обсуждении участия не принимали. Непрофессионализм сегодня — ключевая проблема, существующая в этом вопросе. К сожалению, не хватает образованной, граждански настроенной прослойки, готовой адекватно прореагировать на создавшуюся ситуацию. Это наша общая беда...

Ю.К. — Согласно проекту постановления, подготовленному Минэкономики и Министерством образования и науки Украины, сборы за патентование изобретений повышаются в среднем в 20 раз, а за поддержание патентов в силе — до 35 раз. Так, если сегодня за получение патента на изобретение и первые годы поддержания его в силе платится 496 грн., то завтра эта сумма составит около 2 тыс. долл. — 9 тыс. 100 грн.

И.А. — Винить бюрократов, конечно, дело беспроигрышное. Но, думаю, в этом случае они приняли мужественное решение. Уверена, что Госдепартамент интеллектуальной собственности с удовольствием ничего не менял бы. Думаю, в этом отношении его поддержали бы МОН и даже Минэкономики. Чиновникам во сто крат легче работать по старым устоявшимся правилам, потому что любое изменение заставит их делать массу лишних движений. Так, департамент должен будет взяться за изменение баз данных, ему придется написать массу дополнительных инструкций, в общем, это лишняя головная боль. Кроме того, они сейчас потеряют деньги из-за новшеств, потому что к ним меньше будут обращаться изобретатели. Вообще реформы — не лучшая среда для существования чиновника. Но если страна объявила, что мы строим рыночные отношения, то науке и изобретателям надо приспосабливаться к жизни в таких условиях.

Более того, надо понять, если мы говорим об интеллектуальной собственности, как о рыночном инструменте, говорим об инновационной экономике, то она и должна быть построена на европейском фундаменте, а не на советском. В той системе изобретательства было много плюсов, но поезд ушел…

Ю.К. — Это приведет к утрате пакетов изобретений украинскими предприятиями, монополизации рынка Украины иностранными патентовладельцами…

И.А. — Если Украина что-то и потеряет, то прежде всего тех, кто не в состоянии конкурировать в мировом распределении труда в инновационных условиях. Высокие технологии требуют постоянной научной работы по их созданию, что, к сожалению, из-за длительного недофинансирования отечественной науки стало затруднительным. Наука не может брать перерыв на десятилетия…

Ю.К. — Кроме того, проектом предусмотрены льготы для физических лиц. Нетрудно предугадать: все, что создается в государственном секторе, перейдет в частные руки.

И.А. — В каком это государственном секторе создаются изобретения? В новых условиях права на изобретение — это частное право. Да, сейчас ввели льготу для физических лиц, и не исключено, что украинские «остапы бендеры» начнут подавать заявки не от юридического лица, а от физического и якобы экономить на этом. Но продукцию выпускают не частные лица, а предприятия. Все равно такому «бендеру» придется заключать договор на передачу прав, и бизнесмен задумается — может, сразу честно заявить патент от предприятия, чтобы потом не морочить себе голову с физическим лицом.

Ю.К. — Можно было найти более удачное решение, как это сделали другие страны бывшего Советского Союза, когда вступали в ВТО. Сейчас предложенные ставки сборов за патентование изобретений в Украине в 3,7 раза выше, чем в Армении, которая является членом ВТО с 2003 года, в 2,1 раза — чем в Киргизстане, член ВТО с 1998 года, и в 1,5 раза выше, чем в Молдове, которая в ВТО с 2001 года.

И.А. — Мы европейцы и нам равняться надо на лучших, а не на с трудом выживающих в рыночных условиях наших бывших соседей. Мы должны сравнить свои шаги с более развитыми странами, где используют потенциал интеллектуальной собственности как инструмент бизнеса. Это цивилизованный путь для любой страны, где признаются частная собственность, права физического лица на его творческий труд и на этом основании вознаграждать новатора. У нас, к счастью, проходит «время конвертов», мы становимся на правильный путь, оплачивая достойным образом интеллектуальный труд. Так давайте не противиться этому.

Несколько удивительно, что НАНУ вдруг стала на сторону консерваторов. Но этому есть объяснение — хотя в академических НИИ сегодня получают патентов не так много, как прежде, но все же некоторые ученые пытаются ими отчитаться за проделанную научную работу. Необходимо четко разграничивать фундаментальные и прикладные исследования. Для первых необходимо достойное государственное финансирование, а для вторых — условия должен диктовать рынок. И в этом случае выходит на новые позиции наличие охранного документа, то есть патента. Поэтому патент нужен не как очередная медалька. Он необходим для того, чтобы организовать успешную промышленную деятельность с последующим выходом на мировой рынок. А финансовый успех и явится главным критерием результативности проделанной работы.

Наши ученые, когда создают нечто, часто не задаются вопросом: а нужно ли это кому-нибудь? Никого не волнует и то, как будет коммерциализироваться прикладная научная работа. Конечно, должна быть фундаментальная наука, в которую деньги вкладывает государство, но мы говорим о коммерциализируемой науке. Ради нее общество выделяет немалые средства, но, чтобы ученые «удовлетворяли свое любопытство за государственный счет», как когда-то неосторожно высказался один академик, никто кровные средства от себя отрывать сегодня не будет.

— И все-таки, почему мы не выторговали для себя какие-то льготы на ближайшие пять лет, как это сделали Молдова, Киргизия? — этот вопрос не раз ставил Ю.Капица.

И.А. — Я не понимаю, почему надо на пять лет задерживать вступление в силу этих положений. Тем более, уже действует льгота, связанная с тем, что неприбыльные организации по промышленным образцам имеют право на 20 процентов оплаты. А неприбыльные организации — это все научные учреждения, которые не занимаются бизнесом. Ну, а если изобретатели затем продадут свои разработки в бизнес (патент нужен для того, чтобы автор получил дивиденды от своих монопольных прав), они заплатят необходимый сбор — на то он и бизнес.

Ю.К. — Если учесть, что новые ставки сборов в 7,7 раза превышают среднюю заработную плату в Украине, то следует спросить: какой изобретатель найдет средства для патентования своей разработки?

И.А. — О чем мы говорим? Если заявку подает физическое лицо, то любой изобретатель (наш, английский, сингапурский) в Украине заплатит лишь пять процентов (это порядка 40 гривен) от суммы всего сбора за заявку в 800 гривен. Это немного!

И меня умиляет эта ссылка на минимальную заработную плату. Необходимо все-таки осознать, что товар выпускает не изобретатель, а предприятие, которое стремится получить прибыль. Когда мы говорим о бизнесе, то о какой минимальной зарплате идет речь?

Надо просто работать, а не бороться за какие-то мнимые преимущества. У Марка Твена есть рассказ о пролетариях в американском городке, которые вышли на демонстрацию против решения мэра в два раза снизить цену за проезд в трамвае. «Вам не все равно, ведь вы ходите пешком?» — удивлялись граждане города. «Дело в том, — объяснили протестующие, — что до сих пор, когда ходили пешком, мы экономили 50 центов, а после снижения стоимости проезда мы сэкономим только 25!» Похоже, вся борьба вокруг повышения цены за патенты на изобретения у нас разгорелась по тому же поводу.

— Ирина Викторовна, но вы же понимаете, что нашего изобретателя, который жил в тепличных условиях (пусть ему и недоплачивало государство за его лучшие изобретения), грубо вытолкнули в рынок, и теперь он вынужден заниматься продажей своего продукта. А он не умеет это делать и часто ему это даже противно. Думаю, в изобретательских стонах есть рациональное зерно…

И.А. — Никто об изобретателе, к сожалению, не заботился до сих пор и не будет заботиться в дальнейшем. Пусть это и грустный, но факт. Сейчас это область частного права, и если изобретатель хочет получить роялти, он должен пошевелить мозгами и кооперироваться с себе подобными — создать организации, способные защитить и продвинуть его дело.

Мы живем в мегаполисе и нужно учиться жить среди людей. Почему японцы такие благополучные, хотя вроде бы и не умнее нас? Почему они могут мирно уживаться с соседями, от которых их отделяет всего лишь картонная стенка? Да потому, что они выработали социальные механизмы для такого общежития. Они научились находить контакт, друг другу кланяться, разговаривать тихим голосом, чтобы не мешать соседу, и очень аккуратно ездить на автомобилях. Иначе при их тесноте будет плохо. А мы, имея такие просторы, не выработали эффективных правил общежития. Мы, по сути, хуторяне и друг другу кричим с хутора на хутор. А проложить дороги между хуторами нам лень…

— И все-таки: если государство устранилось от прямой поддержки изобретателей, оно не должно оставлять их на произвол судьбы. Оно могло бы позаботиться хотя бы о создании соответствующей инфраструктуры, например, создать и частично финансировать бизнес-инкубаторы, где изобретатель мог бы попытаться воплотить в жизнь свое изобретение.

И.А. — Недавно на конференции в Ялте я задала председателю инновационного агентства Виктору Ивченко вопрос: какая часть из тех средств, которые выделены в госбюджете на инновации, будет тратиться на инфраструктуру, то есть на предприятия, которые помогли бы начинающим бизнесменам или изобретателям получить льготный кредит, недорого арендовать помещение, юридическую помощь, и сколько будет израсходовано на проекты? Он сказал, что эти средства распределяются поровну.

А что такое деньги на проекты? Это значит, что половина бюджетных средств будет способствовать коррупции, потому что чиновник одобрит проект только после того, как ему «откатят» некую сумму. Сейчас процесс распределения бюджетных средств не контролируется никем: ни соответствующими госструктурами, ни общественными организациями. Итак, мы вроде бы говорим о строительстве инновационного общества, а выстраиваем чисто коррупционное, и при этом устраиваем шум с привлечением СМИ...

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 17 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно