ОПЕРАЦИЯ «ПУСТОТА»

26 сентября, 2003, 00:00 Распечатать

Российские газеты теперь каждый день пишут об избирательной кампании, регистрации предвыборных списков, конкуренции «партий власти»...

Российские газеты теперь каждый день пишут об избирательной кампании, регистрации предвыборных списков, конкуренции «партий власти». Появление Владимира Путина на съезде «Единой России» — сенсация, о которой знали месяцев за шесть до партийного форума, — стало одной из самых обсуждаемых политических тем. И все же выборы в России больше не политика. Скорее, экономика. Писать о них, стало быть, должен не политический журналист, а экономический обозреватель, интересоваться выборами — не читатель, интересующийся процессами, а политтехнолог, интересующийся заработком. Честно говоря, мне — вероятно, как и каждому, кому приходится освещать эту избирательную кампанию, — просто совестно забивать чьи-то головы всеми этими бессмысленными названиями, фамилиями и интригами. Да, от результатов выборов что-то изменится в биографиях избираемых и в банковских книжках помогающих им быть избранными. Но ничего не изменится в судьбах избирателей. И мало что изменится в стране.

Четыре года назад все было иначе. Да, тогда Государственная дума уже научилась штамповать нужные исполнительной власти законы. И все же выборы в нее проходили в атмосфере, когда на повестке дня стоял вопрос о преемственности власти. Главным номенклатурным блоком на тех выборах был блок «Отечество — вся Россия», собиравшийся заменить «Выбор России» времен первой Думы, и «Наш дом—Россия» —времен второй. И создавался он по той же самой схеме — губернаторы, чиновники, административный ресурс… Но неожиданно оказалось, что эта номенклатура оппозиционна людям, занимающим кабинеты в Кремле, и готова потягаться с ними за власть и собственность — не случайно лидерами этого объединения стали отставленный премьер Евгений Примаков и никогда не отождествлявшийся с «семьей» Бориса Ельцина и не допущенный этой самой семьей в премьеры Юрий Лужков. А поддержать фрондеров были готовы практически все ведущие региональные лидеры России.

И тогда Борису Березовскому, идеологу грядущей замены Бориса Ельцина малоизвестным офицером ФСБ, приходит в голову счастливая мысль — создать «народную партию», партию порядка, получившую вскоре название «Единство». Во главе партии оказался «семейный» — министр по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу, в список вошли популярные, но аполитичные люди вроде так и не появившегося в Думе борца Александра Карелина. Политиков из этого списка не знал в России никто. Но зато новому объединению была гарантирована поддержка премьер-министра Владимира Путина.

Результат известен: «Единство» обошло «Отечество», ресурс выиграл у ресурса, Примаков спикером Госдумы не стал, более того — в новой палате «Единство» пошло на временный союз с коммунистами и распределило парламентские комитеты без учета мнений «Отечества» и правых фракций (через два года так же кинут коммунистов, но это уже другая история). А через несколько месяцев новым президентом России был избран Владимир Путин.

Что произошло за время путинского правления с законодательной властью? Цитируя сказанные по другому поводу слова российского президента, можно сказать: она утонула. Такой власти в России больше нет. Ну совсем нет. Законы готовятся в Кремле и правительстве, в Думе — лишь в том случае, если депутатам позволяют выступить в роли одного из законотворческих департаментов президентской администрации. Исчезла верхняя палата парламента — Совет Федерации. То есть она, вроде бы, есть, но вместо избираемых губернаторов и спикеров региональных законодательных собраний в ней заседают согласованные с Кремлем чиновники.

«Единство» объединилось с «Отечеством—Всей Россией». Это и есть «Единая Россия» — новая партия власти. То есть, по сути, «Единство» восприняло формулу «Отечества», а «Отечество» выразило полную поддержку президентскому курсу. В избирательном списке партии нет больше случайных людей — более того, борьба за места в федеральном списке была столь ожесточенной, что решили оставить в нем лишь четыре чиновничьи фамилии — Грызлов, Шойгу, Лужков, Шаймиев, остальных направить в списки региональные. (Считалось, что пятой будет фамилия будущего лидера фракции в Думе. Но пятой фамилии нет как нет. «Это объединение почище любого раскола», — сказал мне один из участников съезда. И, действительно, сразу же после форума с участием Путина Юрий Лужков, недовольный тем, что в федеральный список не вошел кто-то из его представителей, а сам он не возглавил московский список, публично дистанцировался от «партии власти», заявив, что идет на выборы мэра Москвы как независимый кандидат — вот тебе и третий номер. А ранее Лужков заблокировал появление третьим номером в списке «Единой России» спортивного министра и бывшего хоккеиста Вячеслава Фетисова.)

У «Единства» четыре года назад был популистский антураж и общественные ожидания, связанные с именем Путина. У «Единой России» нет ничего, кроме административного ресурса и поддержки президента, немногое определяющей в ходе выборов — избиратель как-то хитроумно научился отделять «доброго царя» от «злых министров», которых теперь в партии навалом. Казалось бы, на поддержку теряющей рейтинг партии власти нужно бросить все силы? Но власть неутомимо печет все новые и новые партии и блоки, вроде Народной партии, блока партий спикеров Сергея Миронова и Геннадия Селезнева и т.п. и т.д. Зачем, казалось бы? Ведь рейтинг этих объединений невелик, а вот голоса у «главной партии» они явно оттянут. Тем более что использование административного ресурса этими объединениями неизбежно: секретарь Генсовета «Единой России» Валерий Богомолов уже критиковал спикера верхней палаты парламента Сергея Миронова за превращение Совета Федерации в филиал Партии жизни — и это в то время, когда вся власть в стране должна превратиться в филиал «Единой России». И в самом деле — почему не должна, если вся власть уже в ней и сам Путин приходил на съезд. Зачем это выдвиженцу Путина Миронову и другому верному власти питерцу, Селезневу, свой блок? Но это с точки зрения формальной логики все дико. А с денежной — все правильно. Потому что кто сказал, что люди, занимающиеся выборами, действительно заинтересованы в победе «Единой России» и создании конструктивной коалиции в поддержку президента? Ведь это будет означать, что финансовые потоки после выборов обмелеют — останутся разве что средства на депутатские конверты и на мелочевку. А вот если контрольный пакет получат коммунисты, если без них не создать никакой коалиции? Вот это уже другое дело! Какие средства придется потратить на укрощение строптивых и какая часть средств осядет в карманах укрощающих! Дух захватывает!

В этом же направлении — идея создания блока Сергея Глазьева «Родина». Не успел блок заявить о себе, как откуда-то немедленно возникли уважаемые политологи, — слава Богу, что не социологи — заявляющие о больших шансах нового избирательного объединения, о том, что оно пройдет в Государственную Думу, о том, что оно отберет голоса почему-то у коммунистов. Даже сами коммунисты характеризуют новый кремлевский проект как направленный против них, хотя невооруженным глазом заметно — это диверсия против «Единой России». Ну почему нужно считать избирателя сущим идиотом и рассчитывать, что прокоммунистически настроенный электорат проголосует за блок с участием бывшего гайдаровского министра Глазьева, нынешнего специального представителя президента Рогозина и бывшего председателя Центробанка Геращенко? Ведь это еще один блок чиновников — только чиновников-неудачников против блока удачливых чиновников из «Единой России». И отобрать голоса он может только у этой организации, недаром наблюдатели уже называют его «красным Единством». Но, опять-таки, не стоит думать, что люди, придумавшие блок Глазьева, этого не понимали. Другое дело — блок был задуман наспех и, как и любое движение неудачников, до сих пор сотрясается от интриг. Оказалось, что фигура покинувшего Народную партию и не принятого в «Единую Россию» Дмитрия Рогозина отпугивает многих потенциальных сторонников Сергея Глазьева, что и у великодержавной идеологии есть свои оттенки, что и маргиналы воспринимают себя всерьез — короче, документы для регистрации «Родина» сдала в Центризбирком без избирательного списка, только с первой тройкой. Стало также известно, что избирательной компанией блока больше не будет заниматься хорошо известный своими политтехнологическими подвигами в Украине Марат Гельман — похоже, эта затея галериста потерпела фиаско еще до выборов в парламент. Какая жалость.

Определенные шансы на попадание в Думу, конечно же, остаются у традиционных фракций — жириновцев, СПС и «Яблока». Но, судя по всему, если они и преодолеют барьер, все равно останутся небольшими группами, не способными повлиять на реальный расклад сил. Тем более что фракция ЛДПР давно уже не смотрится этакой страшной люмпенизированной силой — нет, это та же «партия власти», только рассчитанная на свой, «жириновский», электорат. А голосуют жириновцы всегда правильно — и денег на них много не уходит. Что же касается СПС, в первую тройку кандидатов которого вошел Анатолий Чубайс, то о понятных связях партии с достаточно серьезными силами во власти говорить после этого не приходится. И уж тем более не стоит волноваться за «Яблоко», чей лидер Григорий Явлинский стал весьма желанным гостем в Кремле, только не в тех кабинетах, где привечают СПС… Конечно, власть рассредоточена, кланы борются между собой, президент играет мифологически-представительную роль, в то время как любящие его «чекисты» наступают на выпестовавшую его «семью» предшественника — пускай все так. Но власть все равно остается властью, даже в таком броуновском движении. Тем более что, как я пытался показать на примере «Единой России», это же движение наблюдается и на уровне «главной партии», и на уровне многочисленных «маленьких» чиновничьих объединений.

А есть ли в России не-партии власти? Пожалуй, нет. Потому что отнести к таким партиям фаворитов этих выборов — коммунистов, открыто включивших на этот раз в свой список представителей компании ЮКОС, как-то не представляется возможным. Тем более что даже членство в коммунистической фракции становится вопросом условным: выгодно-невыгодно. Один бывший коммунист, спикер Думы Геннадий Селезнев — в блоке с Сергеем Мироновым, члены фракции коммунистов Сергей Глазьев и генерал Валентин Варенников — в «Родине», бывший коммунист Николай Губенко, покинувший фракцию, когда она посоветовала ему сдать портфель председателя комитета по культуре, вернулся в КПРФ, а нижегородский губернатор Геннадий Ходырев, поддержанный на выборах коммунистами, возглавил региональный список — правильно, «Единой России», он ведь теперь губернатор. Потому что КПРФ — это больше не идеология. Это брэнд и место заработка, причем неплохого. Поэтому чем больше голосов получат коммунисты на выборах — тем им лучше. И, как я уже писал, не только им. За изображение фигуры несогласия в наше время неплохо платят.

Единственное, что может свидетельствовать не столько о том, что демократия в России есть, а о том, что она в этой стране будет — это увеличивающееся количество избирателей, голосующих против всех. На недавних выборах губернатора Санкт-Петербурга кандидат против всех набрал более 11 процентов голосов и едва не вышел во второй тур. Еще больше было количество проголосовавших против всех на губернаторских выборах в Свердловской области — более 15 процентов. И если эта тенденция сохранится и проявится на общероссийском уровне, то можно будет констатировать: появляется все большее количество людей, не просто понимающих, что их водят за нос, но и активно протестующих против этого. Появляется все большее количество настоящих, ответственных граждан России.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно