Красный день календаря

31 июля, 2009, 16:09 Распечатать

Объявляя год назад день Святого равноапостольного князя Владимира государственным праздником, п...

Объявляя год назад день Святого равноапостольного князя Владимира государственным праздником, президент Виктор Ющенко вряд ли подозревал, что тем самым сделает превосходный подарок будущему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу. Да и всей РПЦ. Высосанный из пальца прошлогодний юбилей дал возможность новому патриарху посетить Украину красиво. А к самому празднику Крещения Руси и фигуре святого Владимира столь же красиво привязать нужную идеологию. Архиерейский собор РПЦ, по словам ее предстоятеля, принял решение выделить этот день в церковном календаре красным цветом. Ведь речь идет о святом истоке «православной цивилизации», объединяющей «три братских народа». В общем, красный цвет весьма уместен.

Президента Ющенко можно заподозрить в чем угодно — только не в стремлении втиснуть Украину в коллективную «колыбель народов». Он проиграл прошлогодний раунд, упустил, возможно, единственный шанс на создание поместной православной церкви в Украине. Трудно сказать, что сыграло в этом провале большую роль — дипломатическая слабость президента или его неумение выбирать и влиять на союз­ников. Патриарх Филарет в критическую минуту заупрямился, сыграв тем самым на руку сразу дво­им патриархам Московским — прошлому и нынешнему. Президен­ту Украины в этом году оставалось только делать хорошую мину при пло­хой игре. Причем игра президента оказыва­лась тем хуже, чем луч­ше она удава­лась патриарху Ки­рил­лу, который даже самую неудобную для себя ситуацию обращал в свою пользу. Так, совместное возложение цветов к памятнику Неиз­вестному солдату и Ме­мориалу жертвам Голо­домора ока­залось не дипломатическим ком­промиссом, как предполагалось, а «почитанием наших общенациональ­ных святынь». Во всяком слу­чае, короткий, но прочувственный спич патриарха Кирилла не оставил ни малейших сомнений у аудитории — трагедия Голодомора, так же как трагедия Великой Отечественной войны, — это то, что объединяет наши одинаково пострадавшие от безбожных режимов народы.

Тема единства вообще не сходит у патриарха с уст. Слова тут же подкрепляются наглядными демонстрациями. Коллеги по обе стороны русско-украинской границы с недоумением комментировали заседание Священного Синода РПЦ, проведенное почему-то в Киеве. Какое отношение к самоуправляемой украинской церкви имеет назначение настоятеля какого-то пермского монастыря? Да самое прямое: УПЦ и мы вместе с ней можем ощутить всеми фибрами души единство с великой Русью.

Но при всем умении патриарха красиво выйти из сложной ситуации видно, сколько усилий было потрачено на то, чтобы этих ситуаций оказалось как можно меньше. Сама география визита говорит о многом: Киев, Донецк, Крым, Почаев и, как верх смелости, Луцк — выбор выглядит абсурдно, поскольку количеством верных УПЦ Волынь не блещет. Зато «западная область». Ну не во Львов же ехать, право слово. Там, конечно, «передний край», и ему необходима духовная поддержка, но патриарху нельзя аж так рисковать.

Особенно хорошо старания оградить патриарха от риска проявились в студии телеканала «Ин­тер». Этим выступлением патриарх должен был покорить Украину. Программа была явно срежиссирована — ни одного «лиш­него человека» в студии, ни одного резкого вопроса, ни малейшей надежды на диалог, не говоря уже о дискуссии. При всем уважении к представителям интеллигенции «трех братских стран» и «православных молодежных организаций», половине из них, казалось, вопросы раздали заранее — настолько чуждо и неестественно в их устах они звучали. Тех, кто мог бы задать неудобный вопрос или продемонстрировать прямо с экрана что-либо, кроме почтения и/или искренней любви, в студию, разумеется, не пригласили. Прямой эфир патриарха — не место для экспериментов.

Выступление гостя произвело неизгладимое впечатление на украинскую аудиторию. Не то чтоб это было слишком сложно — наши лидеры надоели, измельчали и вызывают не раздражение даже — смех. Патриарх сумел заполнить собой пустое пространство, в которое с тоской по авторитетам смотрели украинские телезри­тели с образованием выше среднего. Искушенный телекамерами еще в бытность свою главой Отде­ла внешних церковных связей, патриарх снова показал себя прекрасным оратором, у которого вла­дение голосом дополняется уме­нием подобрать слова. Он был признан философом, настоящим пастырем, его встреча в телестудии получила в народе статус «проповеди». Светские интеллектуалы в умилении всплескивали руками: наконец у нас есть настоящий прогрессивный лидер. За ближайшей границей им вторили церковные интеллектуалы: вот видите, не нужна в Украине самостийная церковь — народ любит патриарха. Именно так было подобрано слово — любит. В общем, правильно подобрано. Не исключаю, что если бы к концу своей телевстречи патриарх Кирилл обратился к зрителям «братья и сестры», у многих на глазах блеснули бы слезы.

Блеск патриаршей речи, восторженная почтительность аудитории заставляли проникнуться весомостью и исторической значимостью произнесенных слов. Сводившихся, главным образом, все к тому же — к нашему неминуемому единству и альтернативе Западу. Патриарх со смаком про­износит слова «мы» и «наше»: «наши истоки», «наша святость», «наши жертвы», которыми «мы заплатили за освобождение Евро­пы и всего мира». Он много и охотно говорит о лжи, которая порождается «переписыванием истории». О несравнимости нацизма и сталинизма. Слушая в его исполнении уничижительную критику банковской «торговли фантиками» и вообще «неумеренного потребительства», как-то забываешь о банке «Пересвет», а на швейцарские часы, нахально выглядывающие из-под патриаршего рукава, смотришь, как на злую шутку фотографа.

Излюбленная тема речей патриарха — невозможность для нас (опять это магическое «мы») «западного пути». Патриарх не смущается тем, что в его устах идеализация «русского пути» и примеры того, как губительно для нас все принесенное с Запада, доходят до абсурда. Либеральная идеология убога, западное богословие слабо и сомнительно. Что же привлекает нас к Западу? — спрашивает патриарх. И сам же отвечает: стремление к сытости. Которое в устах патриарха приобретает просто демонический облик, поскольку ему противопоставляется «наше русское» стремление к святости.

Дело даже не в игре словами, за которыми, в общем, ничего не стоит — сытых на Западе неизмеримо больше, чем святых в России. Дело в подмене понятий. Европейские ценности не сводимы к потребительской культуре, как пытаются нас убедить патриарх Московский и его команда. Впрочем, к европейской системе прав и свобод человека у патриарха тоже много претензий. В первую очередь его не устраивает то, что в основе системы европейских ценностей — человек, облеченный правами и свободами по праву рождения. «Декларация о достоинстве, свободе и правах человека», созданная под руководством тогда еще митрополита Смоленского и Калининградс­кого Кирилла и принятая РПЦ как альтернативный документ для «православной цивилизации», в основе своей действительно альтернативный, то есть про­тивоположный. Поскольку, согласно ему, люди не равны в своих правах и свободах, но ранжируются в зависимости от своих «нравственных достоинств». Каковые достоинст­ва закреплены церковными доктринами. Кста­ти, проект постановления о принятии этой клерикальной кон­цепции Верховной Радой Украины внес на рассмотрение парламента Вадим Колесниченко. По­ка не совсем понятно, на каком основании и в каком качестве ВР должна эту доктрину принять.

«Антизападная риторика для Украины» в эти дни пронизывает речи российских церковных деятелей — по их мнению, нам пора понять, кто нам друг и с кем нам быть. Из последнего: любимый пиар-агент патриарха Кирилла протодиакон Андрей Кураев открывает глаза украинцам и россиянам на то, что название нашей страны произошло от польской уничижительной клички «окраина». А мы то ли по недоумию, то ли из-за чьего-то злого умысла так теперь себя называем вместо гордого «Малороссия», которое, почему-то считает Андрей Кураев, является для нашей земли «высоким и коренным самоназванием». «Как же сегодня извращена политика и идеология в государственных школах!» — в отчаянии восклицает профессор Московской духовной академии. Я разделяю его отчаяние: что же происходит в российском богословии и церкви вообще, если один из лучших проповедников и богословов современной России так легко изменяет своей стезе и превращается в посредственного пиарщика?

О том, что Россия использует церковь, чтобы оттянуть Ук­раи­ну от Европы и оставить ее в своей геополитической орбите, написаны сотни статей. О том, что блистая подобными риторическими находками, церковь выполняет заказ Кремля — тоже. Это говорит также о том, что нас никто не рассматривает и не собирается рассматривать как самостоятельный государственный проект и, соответственно, равноправного партнера. Впрочем, надо ли вообще мелочиться с собственной государственностью, с которой никто — в некоторых случаях даже мы сами — не хочет считаться, если нам предлагают поучаствовать кое в чем действительно грандиозном? В «православной цивилизации» со «своими ценностями», которые мы можем и должны предлагать Западу. В цивилизации, охватывающей «единое духовное пространство Святой Руси, исторической Руси», великой, самостоятельной и самобытной. Ну как тут сердцу не пропустить пару ударов? Как не увлечься нам, уставшим от хамства, коррупции и куч мусора во дворе, от того, что Европа для нас закрыта — ей бы бывший соцлагерь «переварить». Так ведь нет, мы не сирые и убогие — мы просто другие. Как не увлечься собственной уникальностью — пускай и одной на троих?

Патриарх Кирилл, избравший такую риторику, знает наше слабое место — оно у нас дейст­вительно одно на троих. Ностальгия по временам «когда мы были сильными» становится тем ощутимее, чем слабее мы становимся. Это касается не только Украины, но и России. Возможно, стоит вспомнить, что УПЦ — это почти половина приходов РПЦ. Их сила действительно в единстве с нами, потому что без нас РПЦ — уже не самая многочисленная православная церковь мира. Соперничество Московского патриарха с Константинопольским потеряет смысл, поскольку его претензии на первенство будут выглядеть странно.

Так что все, кто с замиранием сердца следил за «малыми шагами» УПЦ к самостоятельности и ждал, что она вот-вот наступит эволюционным путем, могут идти в отпуск. Декретный. Пото­му что нынешний визит патриар­ха является ничем иным, как демонстрацией твердого намерения сохранить Украину в системе «русской православной цивилизации», для этого будут использоваться все церковные механизмы. Высказывания российских церковных деятелей в отношении Украины, скорее всего, станут мягче — кроме тех случаев, когда кого-нибудь нужно будет столкнуть лбами. Вопрос о языке богослужения будет решен максимально либерально. Изме­нилась сама мифология «Киевской земли». Теперь акцент ставится не на вторичности (как можно!) — на том, что это «малая родина» Святой Руси. То ли «наш Иерусалим», то ли «наш Константинополь» — в общем, святость, первородство и вообще «наше все». Вместе с тем, не исключено, УПЦ несколько сократят в ее самоуправлении — не превратят снова в экзархат, конечно, но вольницы поубавится. Потому что ростки самостийничества, проросшие за последние десять лет в УПЦ, могут дать московскому начальству нежелательные плоды.

Ясной декларацией намерений в отношении УПЦ и ее вольницы стало двойное награждение Василия Анисимова, главного редактора сайта «Украина православная», — президент Д.Медведев пожаловал орден «Дружбы», а патриарх Кирилл — орден Сергия Радонежского. Руководство УПЦ в последние годы старалось дистанцироваться от этого сайта, по-видимому, в связи с его антиукраинской риторикой и постоянными попытками сеять раздор там, где его и так достаточно. Но во время награждения пат­риарх Кирилл назвал В.Анисимова «руководителем пресс-службы», тем самым подтвердив его полномочия, не слишком считаясь с тем, как это будет принято в УПЦ и в Украине вообще.

Что поделать, патриарху нуж­ны верные люди, которые служили бы в первую очередь ему, а уже потом делу. Метаморфоза Андрея Кураева из хорошего богослова в крикливого идеолога очень показательна. Подобные люди нужны патриарху и в Ук­раи­не, в Киеве, который патриарх стремится сделать то ли русским, то ли своим личным Конс­тантинополем. Об этом говорит, в частности, нивелирование фигуры митрополита Владимира, предстоятеля Украинской православной церкви. Это разительно отличает визит этого года от прошлогоднего двух патриархов, рядом с которыми митрополит Владимир был равноправным участником событий, хозяином, принимающим гостей. Трудно ска­зать, что тогда влияло на события — присутствие патриарха Конс­тантинопольского, тревоги, связанные с возможным договором между патриархами Варфоломеем, Филаретом и президентом Ющенко об альтернативной украинской православной церкви, вза­имное уважение патриарха Алек­сия и митрополита Владимира и уважение к тем договорен­ностям, которые были между ними дос­тигнуты. В этом году все изменилось. Президент Ющенко, «автор идеи», слегка мелькнул на фоне мемориала Голодомора, патриарх Варфоломей вообще не вспомнил о празднике создания дочерней церкви, да и сам праздник оказался каким-то «великорусским», а вовсе не украинским и даже, в общем, не христианским.

Однако те, кто уже готов упрекнуть патриарха Кирилла в стремлении как можно лучше выполнить заказ российской власти на единство с Украиной, пускай не спешат с выводами. Кирилл не производит впечатления примерного служаки или упрямого чиновника. Он, вне всякого сомнения, амбициозен, и схватка со светской российской властью за популярность, влияние и полномочия выглядит практически неминуемой. До сих пор Кремль доходчиво разъяснял патриарху, где находится та черта, переступать которую он не вправе. У предстоятеля же пока в дефиците силы и средства, необходимые для изменения ситуации. Власть в Бело­каменной слишком монолитна и рев­нива, соперничать с ней непросто. В этом смысле Украина для пат­риарха — и полигон, и трамплин. Здесь он рассчитывает добиться того, о чем ему приходится только мечтать в России, — пра­ва влиять на политические процессы. Так что Янукович, неотступно следующий за Кириллом, не только тешит патриаршее самолюбие…

Фактически, визит патриарха Кирилла в Украину пока не принес совершенно ничего нового — кроме эмоций. На него, впрочем, и не возлагали больших надежд, как это было в прошлом году. Слова о том, что «Украина и ее церковь не готовы», что «нет единого мнения», что «автокефалия приведет к расколу» и т.д., повторены уже столько раз, что лишились смысла. Но их продолжают повторять как мантру и в ходе этого визита. Отсутствие интереса патриарха Варфоломея к Украине в этот раз поспешили объявить дипломатическим успехом патриарха Кирилла, который «съездил и договорился». Но на самом деле трудно себе представить, что патриарх Варфоломей будет слишком активен в «украинском вопросе» после неудачной попытки уговорить патриарха Филарета в прошлом году и заявления последнего о том, что он не видит разницы между «константинопольским ярмом» и «московским». Интересно, сказал ли патриарх Кирилл спасибо своему украинскому коллеге — раскол расколом, а услуга услугой.

То, как настойчиво патриаршая группа медиаподдержки повторяла, что визит ни в коем случае не политический, а только пастырский или еще лучше — паломнический, с самого начала вызывало подозрение, сменившееся вскоре раздражением. Визит оказался целиком и полностью политическим. Он показал Украине еще одного российского политика, который постарается использовать эту «святую землю» для достижения собственных целей.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно