«Меня поместили в отдельную палату, чтобы никто не видел, как я умираю…»

22 июля, 2011, 14:02 Распечатать Выпуск №27, 22 июля-13 августа

Все началось в далекие семидесятые годы в Винницкой областной больнице им. Н.Пирогова с первой неудачной операции на правой почке.

© Андрей Товстыженко, ZN.UA

Все началось в далекие семидесятые годы в Винницкой областной больнице им. Н.Пирогова с первой неудачной операции на правой почке. Тогда начинающие хирурги, на радостях от того, что нашли и убрали камень, забыли о втором… С этой неудачной операции и возникла труднопреодолимая урологическая проблема, длящаяся всю мою жизнь.

Через 12 лет в 7-й киевской больнице (что на Соломенке) на этой же почке была проведена повторная и вновь неудачная, операция, а через 10 дней третья. В итоге — сепсис, хронический пиелонефрит, болезнь Боткина и восьмимесячная инвалидность. После этого я всячески оберегался от случайных хирургов в медицине, но все-таки попадал к ним. Видимо, много их развелось у нас…

В 2001 г. в Октябрьской (ныне Александровская) больнице по скорой помощи мне удалили камень в левой почке. Отсутствие профессионально оперирующих врачей привело к скрытой гематоме, которая чуть было не довела меня до летального исхода...

Такова краткая предыстория моего обращения в Институт урологии с предварительным диагнозом: «МКБ. Рецидивные коралловидные камни справа. Послеопе­рационная стриктура ЛМС слева. Хронический пиелонефрит».

Теперь, после многочисленных операций, я начинаю медленное свое восстановление, но обо всем по порядку.

В начале 2007 г. у меня возникли проблемы с левой почкой, и мне посоветовали обратиться в Инсти­тут урологии. Там я познакомился с белым, как лунь, профессором. Поначалу он произвел впечатление сплошной добропорядочности. Его несколько замедленные движения, речь, манера общения вселяли надежду на положительный исход любой страшной болезни.

Мне была предложена операция. Я поначалу отказался, осторожно поинтересовавшись, что в этом случае меня ожидает.

— Гидронефроз! — услышал я.

— Есть ли гарантии на положительный исход операции?

— Гарантии дает сберкасса! — ответил он. Я согласился на операцию, не подозревая, что добровольно подписал себе приговор на роль подопытного пациента...

Накануне операции меня пригласили зайти в кабинет к профессору. От бывалых людей я уже знал, что речь пойдет об оплате операционных услуг, и что профессор индивидуально назначает каждому сумму в долларах или в гривнях, и что больше никому ничего платить не надо. Но платить приходилось. Приходилось покупать лекарства, оплачивать труд нянечек и медсестер.

В выписке значится: «15.01.07 выполнена операция — пиелолитотомия, пластика ЛМС, нефростомия с интубацией мочеточника слева. Нефростома и дренажи удалены. Рана зажила первичным натяжением. Выписан из клиники в удовлетворительном состоянии и со­ответствующими рекомендациями»

В поликлинике по месту жительства районный уролог обильно смазывал мою рану купленной по его же рецепту мазью, и с каждой новой перевязкой рана все больше воспалялась и становилась угрожающего темно-багрового цвета. Благо, что у меня еще оставался порошок, специально разработанный для афганцев. Засыпав им рану, я через неделю вышел на работу...

Но уже в начале марта появились ноющие боли в поясничной области. Изнуряющая слабость и повышенная температура практически не покидали меня. Это заставило вновь обратиться в Инс­титут урологии. Там констатировали обострение хронического пие­лонефрита, поставили в почку стент и после нормализации температуры выписали из клиники.

В апреле все повторилось на более жестком уровне, что опять-таки привело меня в институт. Здесь, после кратковременного лечения удалили поставленный в марте стент, в результате — новое обострение хронического пиелонефрита затянулось до конца мая, тогда я и смог выписаться из клиники института и приступить к своей основной работе.

В конце июня мне пришлось обслуживать приемо-передающую аппаратуру в ночное время. Всегда в таких случаях приходилось заниматься и ремонтом вышедших из строя аппаратов. Под утро почувствовал себя совершенно обессилевшим. Сдав смену, я с трудом добрался домой. Температура тела превысила 39 градусов, все болело.

Я никуда не обращался за помощью — бесполезно! От высокой температуры приходилось спасаться жидким анальгином, отчего наступало облегчение, а затем все повторялось вновь…

При ультразвуковом обследовании в клинике Института урологии врач, диктуя свои выводы оператору, среди прочего произнес: «Киста левой почки размером до 10 сантиметров». Это обеспокоило меня, и я стал ожидать резюме лечащего врача…

«У вас все в порядке! — услышал я уверенный ответ.

Рано утром 4 июля меня разбудил профессор и, осмотрев, назначил операцию без какой-либо подготовки. Было выполнено (как значится в выписке) «Вскрытие и дренирование мочевого затека, паранефрита слева, нефростомия». Выписали меня 26 июля с нефункционирующим левым мочеточником и нефростомой в почке, не объяснив, что делать и как вести себя в подобных случаях. До всего приходилось доходить самому, путем многочисленных проб и ошибок.

30 августа там же, в Институте урологии, была выполнена замена нефростомического дренажа. С этого момента словно что-то стряслось в моем организме, ибо начался длительный период борьбы с солевыми отложениями, блокировавшими отток мочи из почки. Уже на седьмой, а зачастую и на четвертый день приходилось устанавливать новую нефростому, а это было возможно только в больничных условиях. Приходилось по скорой помощи обращаться в Александ­ровс­кую больницу, обслуживающую район моего проживания. Каких только нареканий, унижений, нескрываемых оскорблений мне пришлось наслушаться. И так на протяжении более трех лет...

Не лучше было и в Институте урологии. Ко всему лечащий врач заявил, что институт не имеет возможности бесконечно обслуживать меня, и я должен сам научиться устанавливать нефростому в домашних условиях. Надо сказать, что замену нефростомы я вначале не оплачивал, полагая, что институт, создав проблему, должен ее и решать. Уверен, что именно это и вызвало такую реакцию лечащего врача.

Немного окрепнув, я вновь обратился в тот же Институт урологии для дальнейшего проведения планового оперативного лечения (удаления нефростомы). Профес­сор сказал: «Если у вас есть желание и возможности, будем оперировать». Я тогда еще верил в него и его способности.

В выданной выписке значится: «05.11.07 г. выполнена операция уротеропиелоанастомоз, н/c с интубацией мочеточника слева»... В послеоперационный период возник жесткий и длительный пиелонефрит с высокой температурой. Несколько раз была попытка купировать обострение установкой стента, но безуспешно. Я становился проблемным больным, которого срочно нужно было выписывать из клиники, но рана не заживала и гноилась. И когда наметилось первое просветление, меня, после сорокадвухдневного лечения, наконец выписали. По-преж­нему не функционировал левый мочеточник, осталась и неф­ро­стома в почке.

На перевязку я изредка ходил в Институт урологии, а на замену нефростомы — когда как приходилось: то в институт, то в Александ­ровс­кую больницу.

Прошло немногим более месяца, и в январе 2008 г. пришлось вновь обратиться в Институт урологии. К сожалению, подтвердились худшие мои подозрения: из послеоперационного рубца мимо нефростомического дренажа стали появляться гнойные выделения с примесью содержимого толстого кишечника.

Самочувствие мое катастрофически ухудшалось. Меня поместили в отдельную палату, чтобы никто не видел, как я умираю, но я не сдавался.

Наконец на помощь урологам из Института хирургии и трансплантологии АМН Украины был приглашен старший научный сотрудник, доктор медицинских наук Билянский Леонид Самойлович. Осмотрев меня, он заявил, что мое заболевание не по его профилю, но посоветовал, как и чем промывать забрюшинное пространство.

После процедур, назначенных консультантом, наступал сильный озноб, повышалась температура, моча окрашивалась в синюшный цвет (цвет промывки) и мне становилось все хуже и хуже. Пере­вязки (до 12 раз в течение суток) я делал сам… Никто не мог понять, что же со мной происходит.

Не знаю, чем бы закончилось мое пребывание в институте на этот раз, но самого профессора срочно прооперировали, а меня передали другому врачу, с которым у ме­ня сложились дружеские взаимо­отношения. Он пригласил из Украинского проктологического центра второго консультанта, после осмотра меня перевели в проктологическое отделение 18-й больницы, а на следующий день прооперировали, выполнив т.н. дивертивную трансверзостому. Таким образом, помимо существующей нефростомы, мне еще повесили (простите, за медицинские подробности, но без них не обойтись) калоприемник на внешнюю стенку живота. Я не жил, а постоянно отслеживал работу своих искусственных выделительных систем.

Как-то в полночь, отказалась функционировать моя нефростома. Не надеясь на «скорую помощь», я отправился в Александ­ровскую больницу. Но ни медсестра, ни молодой врач не смогли заменить нефростому. И тогда поя­вился дежурный врач А.В. «Вы опять у нас! Обращайтесь в свой Институт урологии», — заявил он. Узнав, что я не по скорой помощи, он отправил меня домой, заявив, что главное — не навредить, хотя от его действий уже вовсю кровоточила почка.

Я провел кошмарную ночь, когда казалось, время остановилось. А рано утром меня уже оперировал профессор, и после шестидневного пребывания в клинике я был выписан в удовлетворительном состоянии. В выписке значится: «...при попытке установить нефростому в условиях Октябрьс­кой б-цы дежурным врачом вызвано кровотечение, купировано консервативно, нефростома не установлена, поступил в Институт урологии для установки нефростомы».

Прошло более года, как мне блокировали нисходящую часть толстого кишечника от пищеварительного тракта, что причиняло мне большие неудобства. Мне советовали проконсультироваться по этому поводу в Институте хирургии и трансплантологии. Я созвонился с заведующим отделением хирургии, пищевода, желудка и кишечника Иваном Михайловичем Тодуровым и, вкратце описав свою проблему, получил предварительное согласие на закрытие трансверзостомы. 30.03.2009 г. меня прооперировали, закрыв трансверзостому, удалив желчный пузырь, и таким образом я наконец-то освободился от калоприемника.

К сожалению, не прошло и пяти месяцев после закрытия трансверзостомы, как вновь мимо нефростомического дренажа из послеоперационного рубца появились гнойные выделения. Мне ничего не оставалось, как идти на пок­лон в Институт хирургии и трансплантологии к И.Тодурову.

Вначале он предложил обратиться в другое лечебное заведение.

— Ищите специализированную клинику! — сказал он. — Что вы зациклились на нас?

— Если вы взялись решить эту проблему, — ответил я ему, — так доведите дело до конца. Если же оно вам не по силам, то хоть подскажите, где можно это сделать.

— Вы решите вначале свою урологическую проблему, — овладев собой, произнес он.

— Однако урологи утверждают, что в первую очередь следует решать проктологическую проблему, — возразил я ему.

— Кардинально ваша проблема решается, если удалить почку! — заявил он. — Сможете ли вы жить с одной почкой?.. Идите и принесите мне заключение урологов!

Я взял заключение в Институте урологии, где было написано: в случае удаления почки наступит почечная недостаточность, что быстро приведет к летальному исходу...

После этого я направился в Украинский проктологический центр.

Я уже во многом разуверился и ни от кого не ожидал ничего хорошего, а пришел так, чтобы перед собой быть честным в том, что сделал все возможное. Увидев на двери табличку с надписью «профессор», я постучал.

— Войдите! — услышал громкий задорный голос.

Я переступил порог и оказался перед профессором Александром Ивановичем Пойдой, вице-президентом ассоциации колопроктологов.

Прооперировали меня 27.10.09 г. В выписке было сказано: «Выпол­нена резекция нисходящей ободочной кишки с ручным терминотерминальным анастомозом, низотестинальная интубация».

После выписки я еще более пяти месяцев непосредственно находился под наблюдением профессора А.Пойды...

Частое оперативное вмешательство на протяжении трехлетнего периода подорвало работоспособность моего организма, и в конце ноября я начал ощущать боли уже в правой поясничной области. Температура тела повысилась до 39 градусов, прекратилось самостоятельное мочеиспускание. Всю ночь я промучился. И снова я обратился в Институт урологии...

Утром 4 декабря 2009 г. ко мне в палату зашел лечащий врач и предложил подписать заявление, которое сняло бы со всех вину за последствия предстоящей операции. Такого оборота событий я не ожидал, но появился профессор, и я сдался... Через несколько минут меня на каталке отвезли в операционную.

В выданной мне выписке написано следующее: «14.12.09 больному установлена перкутанная нефростома справа. После установки нефростомы состояние больного нормализовалось, обострение пиелонефрита купировано. Обе нефростомы работают адекватно». Итак, уже по одной нефростоме у меня находилось в почках (слева и справа), и соответственно по мочеприемнику висело по бокам. Меня угнетало не то, что была выполнена абсолютно ненужная операция, а то, что обо мне тут же все забыли и, не объяснив, как менять и где доставать совершенно незнакомый мне тип нефростомы, к тому же не поставляемый в аптечную сеть, выписали из клиники.

Перед выпиской я зашел к профессору. Он был в хорошем настроении. Я напомнил ему его же обещание приступить к восстановлению моего левого мочеточника сразу же после решения проблемы с толстым кишечником, которая благополучно была разрешена Александром Ивановичем Пойдой.

— О чем вы говорите?! — возразил он мне. — К нему (мочеточнику) не подступиться и самому Господу Богу! Живите и радуйтесь тому, что все так удачно завершилось.

Пожелав ему счастливо встретить Новый год, я вышел. Жить не хотелось.

Но немного окрепнув после этой операции, 8 февраля 2010 г. я в плановом порядке поступил
в клинику Института урологии с ­целью удаления (второй), т.н. перкутанной нефростомы, и камней в правой почке. Перед операцией профессор мне сказал, что ему
стоило больших трудов убедить первое лицо дать согласие на ее выполнение.

Мне до сих пор было тяжело переносить любое упоминание о предыдущей операции, и я старался не вспоминать о ней. А тут, оказывается, планировалась установка перкутанной нефростомы на всю мою оставшуюся жизнь...

А вот дословно последняя запись в выданной мне послеоперационной выписке: «10.02.10 г. боль­ному выполнена операция пиелолитотомия, нефростомия с интубацией мочеточника справа. После­операционный период протекал с обострением пиелонефрита. Неф­ро­стома слева заменена на новую, пиелонефрит купирован, нефростома справа удалена на 27-е сутки, повязка (да-да, так и написано! — В.Ф.) зажила вторичным натяжением. Нефростома слева работает адекватно». И ничего о камнях...

На послеоперационном снимке виден большой камень в оперированной почке. Мне объяснили, что его не убрали, опасаясь почечного кровотечения. Так ли это на самом деле — тайна Института урологии...

В результате лечения в клинике этого института я приобрел вторую группу инвалидности, пожизненную нефростому в левой почке, неудаленный камень в правой почке и опустошенность своих финансовых сбережений на черный день.

На этом можно и закончить мою грустную исповедь, но она получила неожиданный поворот при последней встрече с профессором Пойдой.

— А что вы будете делать с этим? — указал он на мой мочеприемник.

— Ума не приложу, — ответил я ему. — В Институте урологии мне сказали, что подобной проблемой никто не занимается.

— Идите в Институт рака к Эдуарду Александровичу Стаховс­кому! И можете сказать, что это я направил вас к нему, — добавил он.

…Несмотря на раннее время, перед кабинетом профессора Стаховского толпились люди. Я занял очередь.

Изучив все мои выписки и снимки, профессор Стаховский передал их заведующему отделе­нием онкоурологии со словами: «Госпи­тализируйте! Посмотрим, чем ему можно будет помочь после 20 операций».

2 ноября 2010 г. меня успешно прооперировали, а 16 ноября выписали под наблюдение районного уролога, к которому, опасаясь последствий его лечения, я так и не обращался.

В выписке короткая запись: «Пластика МСС слева по Андер­сен-Хейнцу».

На этом закончились мои хождения по мукам. Впервые послеоперационный период прошел без обычного обострения пиелонефрита. Я, в буквальном смысле, обрел возможность начать жизнь (!) сначала.

Р.S. В редакции имеется документальное подтверждение фактов, изложенных автором этих записок.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 3
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно