Борис ТИМОНЬКИН: «Срочные депозиты необходимы для защиты прав вкладчиков»

11 декабря, 2009, 16:37 Распечатать Выпуск №48, 11 декабря-18 декабря

Банковское сообщество совместно с регулятором не смогло выработать единых ограничителей в кредитовании...

Предыдущее интервью с председателем правления Укрсоцбанка Борисом Тимонькиным «ЗН» опубликовало ровно год назад — вскоре после начала финансово-банковского кризиса в стране. По горячим следам сложно адекватно оценивать ситуацию и строить далеко идущие планы. Сейчас, когда страна и ее банковская система прожили в кризисе уже больше года, к нему попривыкли, приобрели немалый опыт адаптации. Насколько за это время поменялись подходы к управлению банковским бизнесом, и чего ждать потребителям банковских услуг в будущем?

— Борис Владиславович, незадолго до кризиса вы говорили о «безумии банкиров» в подходах к тогдашнему бизнесу. В чем, на ваш взгляд, были основные ошибки предкризисного периода?

— Банковское сообщество совместно с регулятором не смогло выработать единых ограничителей в кредитовании. Прежде всего таких, как размер первого взноса по квартире, машине. Я совершенно уверен, что святое банковское правило: 30% платит заемщик и 70% — банк, бесспорно, его ни в коем случае нельзя было нарушать ни для квартир, ни для машин.

Во Франции такое требование введено специальным законом, там подобные правила банкиры привыкли неукоснительно соблюдать еще и исторически. И вы что-то слышали о кризисе ипотеки во Франции? Не слышали. Поэтому отсутствие у нас подобных ограничителей — это очевидная недоработка.

Дальше. Еще 2004 год четко показал слабость позиций по депозитам населения. В стране действует страшное правило — законодательно закреплена возможность забрать депозит в любой момент. И все — больше ничего не надо! Все депозиты украинских банков — это фактически текущий счет, на какой срок он бы ни был открыт и сколько бы денег на нем ни лежало. Поэтому при любых потрясениях, когда возникает паника, происходит потеря ликвидности отдельными банками, часто — с драматическими последствиями для всей системы.

Посмотрим на нынешний кризис. Помните, как все началось? 2008 год, четвертый квартал. Мировой кризис вроде не сильно затрагивал Украину. А дальше — паника вокруг Проминвестбанка. Организованная кампания, серьезная атака на банк. Паника быстро, «на всякий случай», перекидывается и на многие другие банки. Выстраиваются очереди людей, и начинается снятие денег. Что делают люди? Бегут и покупают доллары. Что делают банки? Бегут в Национальный банк с просьбой о рефинансировании. Нацбанк начинает выдавать рефинансирование. Сначала Проминвестбанку, а потом — и другим. Банки-получатели этих денег значимую их часть направляют опять-таки на валютный рынок, а часть — выдают физлицам, которые снова-таки бегут на валютный рынок.

Естественно, тут же многократно увеличивается давление на доллар, и мы опускаем курс. Пробку выдернули — вся вода вытекает из ванны. И ее уровень не удержишь, снова не заткнув пробкой, иначе как доливая воду в таком же темпе. Поэтому, в конце концов, все равно придется либо пробку назад вставить, либо воду перекрыть, если она сама не закончится.

Мы не добились внесения законодательных изменений о том, что как в кредитном договоре его срок не может быть изменен по желанию одной стороны, так и депозитный должен носить строгий срочный характер. Кому-то кажется, что это — ущемление прав, но на самом деле срочные депозиты необходимы для защиты прав вкладчиков.

Каждый думает, что его случай уникальный. Но случай можно описать. В каких-то форс-мажорных обстоятельствах (смерть, болезнь) банки не будут заводиться, будут отдавать депозиты. Но в критической ситуации всеобщей паники банк не должен ждать, пока Нацбанк введет мораторий на выплату вкладов.

На мой взгляд, осенью 2008-го мораторий запоздал. Его следовало вводить немедленно, максимум через неделю после начала оттока вкладов, тогда и сам мораторий длился бы максимум несколько недель. Иначе ты вынужден заливать отток депозитов деньгами рефинансирования, обваливая валютный курс.

Я до сих пор не вижу и в обозримом будущем, наверное, никто мне не покажет альтернативы двухвалютной системе. У нас она сложилась исторически: доллар почти свободно ходит вместе с гривней. Постепенно привыкаем и к евро, но, грубо говоря, в обращении одна валюта твердая, другая — украинская гривня. Причем соотношение между ними — примерно пополам. Что в наличных, что в банковской системе — как в активах, так и в пассивах.

Сегодня говорят: «Вот, банкиры виноваты — набрали длинных заграничных денег!» Но хотя бы появились длинные деньги, которые сегодня никто не вырывает из рук: «Верни досрочно и немедленно, потому что паника!» Да, Укрсоцбанк будет погашать евробонды — 400 млн. в январе 2010 года. Но мы четко знаем, сколько и когда, вот и выплатим в январе.

Сегодня говорят: «Вот, банкиры виноваты — набрали длинных заграничных денег!» Но хотя бы появились длинные деньги, которые сегодня никто не вырывает из рук: «Верни досрочно и немедленно, потому что паника!» Да, Укрсоцбанк будет погашать евробонды — 400 млн. в январе 2010 года. Но мы четко знаем, сколько и когда, вот и выплатим в январе.

И у нас в банке, и во многих других первые длинные деньги появились с первыми внешними заимствованиями. Помню, еще когда работал в ПУМБе, мы взяли первые деньги у EБРР на пять лет, потом в IFC — на семь. Дальше пошли евробонды — на три, пять лет. Вся база для кредитования ипотеки, для кредитования инвестиционных проектов полностью основана на внешних инвестициях.

Поэтому среди не сделанного накануне кризиса было две критические точки. Первая — не смогли выстроить себе сами ограничения на кредитование. Вторая — не смогли пролоббировать принятие необходимой правовой базы для срочных депозитов.

Кризис показал и другие недоработки. Сегодня мы видим очевидную слабость законодательства по защите ипотеки и по защите реальных кредиторов в процессе банкротства.

— Законодательной базы или правовой системы?

— Все-таки правовая система, при всех ее очевидных коррупционных проблемах, пользуется какими-то вполне конкретными недостатками законодательной базы. Юристы, судьи ведь очень редко идут на грубейшее нарушение или игнорирование закона. Как правило, есть в законе дырочка, зацепочка: можно так. Ну, значит, так и сделаем, а это дает такую-то долю.

Как банку не отдать долг? Легко: объявляем банкротство — и вперед! Назначаем нужных управляющих и начинаем распродажу активов, которые были в залоге. По какой цене? Да по какой угодно, хоть за половину, хоть за четверть стоимости. Ярчайший пример — львовская компания «Интермаркет». Общих долгов от уважаемых банков — примерно на миллиард гривен. Объявила себя банкротом, и сегодня идет циничная распродажа с аукциона залогов — торговых центров, недвижимости и т.д. — по цене в два-три раза ниже балансовой стоимости.

Или еще недавно случай был. Ипотека. Все как положено — нотариально оформлена, в общеукраинском реестре залогов. Мы периодически проверяем, вдруг бац — и нету! Оказывается, другой нотариус, из другого нотариального округа, снял на основании постановления суда. Заметьте, не решения, а постановления, которое, как правило, является мерой обеспечения, а не активного действия.

Связались с судом. Судья говорит: «Я никакого постановления не выносила». Вполне возможно, подделали печать. Имущество выведено из ипотеки, тут же продано и тут же сдано снова в залог другому физлицу — якобы за долг в 5 млн. долл. — и оформлено в залог как ипотека. Красавцы! При том, что у нас вроде есть электронная система реестра. В задаче спрашивается: а что, имея эту электронную систему, сложно установить правило, что залог из электронной системы можно снять только с согласия (или хотя бы после уведомления) залогодержателя? По крайней мере, он узнает, что кто-то залог пытается снять!

Подобные вопросы возникают один за другим, им нет числа. Я даже не буду плакаться по поводу общих проблем судебной системы, работы правоохранительных органов. Мы живем в том обществе, в котором живем. У нас не было эйфории и до того…

Но если возвратиться к главной проблеме, то реально в Украине существует двухвалютная система. И как ее оптимизировать, как в ней жить и находиться — надо очень серьезно думать.

— А пока не додумались — и дальше перекладывать валютный риск на заемщиков-физлиц?

— А мы? За нас-то кто перекладывает? Мы то брали доллары и возвращаем доллары. Подумайте, ведь банки в точно такой же ситуации. Если физическое лицо не может вернуть долг, мы же его не убиваем и в тюрьму не сажаем. Мы формируем резервы на эту сумму и где-то ищем. Зарабатываем, отрабатываем с тем, чтобы купить и отдать доллары. И не по курсу 4,65 или 5,05. А как купишь или переодолжишь — так и отдаешь!

Ты брал именно этот товар. Ты же мог брать гривню. Но не захотел, потому что гривня была дороже. Почему она была дороже? Потому что ставки по депозитам в гривне всегда были в стране выше.

Сегодня они вообще потрясающие: нормальный банк платит 20% годовых в гривне. Необлагаемый налогом доход. Ни в одной стране такого нет, даже со скидкой на нашу инфляцию. Да, в Украине инфляция, но не гиперинфляция. Все иностранцы, глядя на наши ставки по депозитам, спрашивают: «Интересно, а зачем у вас заниматься бизнесом? Если у вас есть миллион долларов, проще положить их на депозит и жить на эти деньги». Действительно, чтобы создать бизнес, который бы столько отдавал после налогов и всего прочего, надо очень хорошо уметь это делать. И то вряд ли получится…

В бивалютной системе надо искать компромиссы. Пока ввели ограничения, запретили кредитовать в валюте физлиц. Но на ближайшие 10—20 лет я не вижу другого длинного ресурса, кроме получаемого через заимствования из-за рубежа. Я не вижу, что может произойти в стране, чтобы появился серьезный источник объемного и длинного стабильного ресурса.

Плюс мы должны понимать, что в стране еще и много валюты, принадлежащей нашим соотечественникам, — в кэше, в банках, в офшорах. Значимая часть активов резидентов Украины находится в долларах и евро. Это — реальный финансовый актив, так почему бы и не пользоваться?

— Как снизить риски?

— Надо думать над этим. И не отмахиваться, вводя запреты, а искать инструменты. Предположим, завел в Украину 100 млн. долл. на пять лет. Что дальше? Например, сделал своп на пять лет с Нацбанком, но с правом купить эту же валюту по курсу продажи. Получил гривню под какую-то ставку, естественно, не 15%. Через пять лет вернул эту гривню, получив обратно доллары. И погасил кредит. А внутри кредитуешь в гривне, например. А если это пятилетние деньги, то все, что на срок больше года, у Нацбанка попадает в валютные резервы. Ну и для страны нормально.

— В Нацбанке почему-то не очень воспринимают эту идею. Залог под эти операции не нужен? Где гарантия, что банк, если ему не вернут кредит, выполнит обязательство по обратному выкупу?

— Да какие здесь риски невозврата? Мы же у Нацбанка ничего не просим. Даем 100 млн. долл., дайте нам сегодня 800 млн. грн. на пять лет, только под нормальную ставку — вы же ничем не рискуете уже сегодня. Поэтому дайте не под ставку рефинансирования 10—11% плюс что-то, а хотя бы под 8%, ведь вы же ничего или совсем копейку платите за размещение доллара. Тогда и мы, если не под 15, а хотя бы под 8% возьмем, будем дешевле кредитовать в гривне.

— Речь идет о риске невыполнения обязательств. Как гарантируется ваша ответственность по обратному выкупу?

— Так это и так кругом наша ответственность! Если мы ресурсы за границей берем и здесь их размещаем, так это кругом — наша ответственность. Мы же Нацбанку просто должны гривню вернуть, не вернем — у него наша валюта останется. Мы кредитуем, мы берем залоги, и возврат — это наши проблемы внутри страны.

Кредитный риск, конечно, остается. Но нельзя же все в кучу смешивать. Мы сейчас говорим, что хотим убрать валютный риск из внутренних отношений. Пытаемся придумать схему, чтобы максимально минимизировать валютные риски простых потребителей: населения, мелкого и среднего бизнеса. На крупных компаниях-экспортерах он может оставаться. Там квалифицированные люди, целые финансовые дирекции, казначейства — они могут хеджировать риски и более профессионально их рассчитывать.

Но для непрофессионального игрока валютные риски логично убрать. Чтобы человек не переживал, какой завтра будет курс и как он будет это возвращать. Я не утверждаю, что это очень просто и это немедленно надо сделать. Но над такими инструментами нужно думать и работать уже сейчас.

— Над чем еще уже сейчас надо работать, чтобы «безумие банкиров» не повторилось? Где гарантия, что кризис нас хоть чему-то научит, и через полгода все снова не вернется на круги своя?

— Гарантия может быть единственная: регулятор вводит жесткие требования — заемщик вносит не менее, например, 30% стоимости покупки. Нет ничего другого. На растущем рынке с жесткой конкуренцией банкиры будут снова друг друга добивать. Вспомните, как было по машинам. Сначала кредит на 50%, потом 60, 70, 90 и в конце концов появились кредиты без первого взноса. Заплатил страховку — садись и уезжай.

Регулятор должен сказать: не менее чем 30%. По машинам — 50. А если больше — банк должен сформировать стопроцентный резерв на весь кредит. Будет кредитовать? Не будет.

— Не следует ли более жестко оговорить требования к качеству залога?

— А как вы себе представляете такую инструкцию, в которой были бы прописаны все характеристики требуемого дома или автомобиля?

Здесь — другая крайность, ведь не менее ужасно, когда происходит перерегулирование. Когда регулируется все сразу, получается, что вообще ничего не едет. Это как в 2005-м, когда гривню укрепили, плюс отменили льготы для металлургов, плюс повысили для них тарифы, плюс послали к ним ревизоров и еще что-то сделали. В результате сократились темпы роста, потому что на производителей слишком сильно надавили.

Хотите делать что-то одно — делайте что-то одно. Требования к залогам и их текущей переоценке — все это существует, и они уже более-менее нам понятны. Все требования по качеству, по возможности учитывать залог, по его сохранности за кредитором-залогодержателем, все меры, обеспечивающие возможность залогодержателя его быстро изъять, — все это эффективно работает и должно быть. При этом еще важно понимание людей, что это нормально. Ты же подписывал договор, говорил: вот залог, забирайте. А сейчас: «Мне негде жить!» Но тебе же и раньше негде было жить. Попробовал, взял кредит, не получилось. Плохо, но это же не конец жизни, бывало и хуже.

— Но ведь и банкиры активно пропагандировали принцип: возьми от жизни все уже сейчас. В 2007-м во многих банках деньги выдавали едва ли не под честное слово...

— Да, банки ведь тоже бежали, соревнуясь друг с другом. И когда кто-то из крупных игроков снимал какие-то ограничения, упрощал процедуры, у него тут же появлялось конкурентное преимущество, и все были вынуждены понемногу за ним подтягиваться. Потом начались гонки, причем отчаянные, поскольку это гонки — за деньги.

Такое соревнование может сделать цивилизованным только регулятор. Но обязательно советуясь с рынком.

— Как поменялась стратегия группы Unicredit в отношении украинского рынка — после начала кризиса и сейчас?

— 2008 год, начало кризиса, потеря ликвидности, отсюда — остановка кредитования. Никаких новых выдач. Максимальная работа по замедлению потерь депозитов, по привлечению денег, по стабилизации ситуации с ликвидностью.

Начиная с марта 2009-го, депозиты начинают увеличиваться, но по-прежнему никаких новых кредитов. С лета этого года потихоньку начинаем выдавать отдельные транши для предприятий, которые нормально работают с кредитными службами.

Как сегодня? На каждом заседании кредитного комитета принимаются решения о выдаче пары-тройки новых кредитов. Как правило, пока не огромных, хотя уже было несколько случаев начала больших кредитных программ с крупными компаниями-нерезидентами из числа так называемых мультинациональных компаний. То есть уже начинается кредитование для очень большого и большого бизнеса.

— В группе не ожидают второй волны кризиса?

— Ничего, конечно, исключать нельзя. Но если у крупного клиента с репутацией есть план и он готов что-то делать, то, понимая предсказуемость его поведения, деньги ему с обеспечением, но даются.

Уже есть примеры, когда наши клиенты входят в строительные проекты и на приличные деньги подписывают договора. Понятно, что финансирование экспортных отраслей, там, где есть заказы, любое предэкспортное финансирование — это приоритет.

Фактически, мы повторяем путь середины-конца 90-х, по аналогии с тем кризисом, сейчас у нас конец 1999-го. Начинаем кредитовать крупных экспортеров, потом будет средний бизнес, потом — малый и население. Сегмент розницы будет оживать после корпоративного. Надо сначала запустить экономику, подпитать ее, а когда она начнет давать рабочие места, зарплату — под это уже можно кредитовать население.

Интересно, что ситуация, похожая на нашу, во всех странах Европы. Похожие на наш проекты бизнес-планов рассматриваются по многим западным банкам. Политика группы такова: следующий год — год стабилизации. Если в этом году в банке падал кредитный портфель (с начала года — порядка 5 млрд. грн.), то и в следующем году падение какое-то время продолжится. Но где-то с середины года начнется рост, и к концу 2010-го объем кредитов восстановится до значений, которые были на конец 2009 года.

Нынешний год был годом стабилизации ликвидности, курсовой политики, а следующий — будет годом стабилизации кредитной политики. Естественно, в 2011-м уже будет рост объемов кредитования.

— Насколько серьезна проблема с накоплением «токсичных» активов?

— У нас сегодня фактически остановился рост «проблемки» по физлицам. Активно шла реструктуризация, кто-то говорит о повторной реструктуризации, но уже понятны подходы. Есть часть людей, которая избегает платить, воюет с банками, но большая часть — и клиенты, и банки — более-менее выстроили взаимоотношения.

В корпоративном секторе стало хуже. Участились случаи, о которых я уже рассказывал, — с выведением залогов и тому подобными сюрпризами. Начинают выстреливать такие «резервы» и лазейки в законодательстве, что порой устаешь удивляться изобретательности и цинизму организаторов.

Если страна хочет, чтобы кредитование возобновлялось, то нам, несомненно, нужна помощь государства, законодателей. Им не до нас — выборы одни, потенциально другие. Если будут и третьи — это очевидный дополнительный негатив.

Сегодня мы все глубже осознаем, что репутация заемщика, его кредитная история, его реальное отношение к банку и к своему долгу важнее даже двух залогов. С залогом можно, оказывается, ожидать любых манипуляций, а вот если клиент — серьезный человек и нормально относится к банку, то, соответственно, адекватно и отношение банка.

Рекредитование в следующем году будет базироваться на тех клиентах, которые в кризисный период показали себя корректными партнерами банковской системы. Это, кстати, интересная возможность, когда на старте нового роста экономики именно такие организации, такие люди получат возможность привлечь денежный ресурс раньше конкурентов. Своеобразная селекция — нормальные люди должны развиваться быстрее.

— Они получат кредит с дисконтом или по стандартным ставкам?

— А кому тогда нестандартные давать? Подонкам давать нестандартные? Нельзя, с ними ведь все равно потеряешь. Поэтому — стандартные.

— А какие они будут, стандартные?

— Гривня сегодня дефицитна, это — единственный на сегодняшний день кредитный ресурс, плюс надо учитывать высокие резервные требования НБУ. В ближайшее время ни то ни другое не изменится. Поэтому будет дефицит, и гривня будет дорогая. И, соответственно, будут высокими ставки по депозитам.

Если у клиента есть 100 тыс. грн., ему даже в самом нормальном банке дадут 20% годовых сразу же. Потом считаем: обязательное резервирование, зарплата и затраты на помещение, в которое клиент принес депозит, зарплата тем, кто выдал кредит, мониторинг и т.д. Какая будет ставка по кредиту? Даже 30 — мало не покажется. А мы предлагаем 24—25. Хорошая ставка.

— То есть перекредитоваться в гривне даже самым прилежным заемщикам будет слишком дорого. Но им то после девальвации стало как минимум вдвое тяжелее. Вы не считаете, что банкиры должны все-таки разделить с ними часть возникшей дополнительной нагрузки?

— А как разделить? Мне что, украсть деньги у акционеров? Я взял доллар и возвращаю доллар. У меня нет возможности что-то где-то отпилить, потому что я что-то с кем-то разделил…

У нас прибыли — всего под 100 млн. грн.?, в то время как каждый месяц на 220—230 млн. грн. формируем резервы. Что это значит? Мы сжигаем свою прибыль и разделяем. Ведь это же мы платим за тех, кто не может платить. Нам пришлось физически сократить фонд зарплаты, сократить 2,5 тыс. людей. Отношение затрат к доходам за октябрь — всего 23,6%, поэтому у нас много операционной прибыли, которую мы практически всю сжигаем, формируя резервы. Мы быстро начали реструктуризацию, у нас очень здорово держалась корпоративная сетка…

— Вы говорите, что быстро начали реструктуризацию. А вот на нашем форуме кто-то жаловался, что чуть ли не год ходил в банк, чтобы оформить реструктуризацию. Это правда?

— Огромная сеть — это люди. Мне пишут письма — у меня волосы иногда дыбом становятся. Когда какая-то очевидная ситуация — такого наворотят!.. Недавно одна женщина из Харькова прислала жалобу. У нее были депозиты — ее и мужа. Была доверенность от мужа на все операции с депозитом. Закончился срок депозита, и она его хотела переложить. Провела в банке четыре часа, ей переложили ее депозит, а мужа — нет. Потому что операционистка сказала, что для этого нужна другая доверенность. В процессе постоянно чего-то не хватало, она шесть раз переписывала договор… А закончилось тем, что клиентка забрала все деньги и ушла из банка…

То, что ради снижения затрат мы делали реорганизацию структуры, сокращали тысячи людей, нанесло ли это урон? Конечно. Но ты либо экономишь деньги, либо платишь хорошо, и у тебя качество бесспорно лучше. А если идут увольнения, персонал нервничает, боится брать на себя любую ответственность и вообще думает о чем-то другом…

До кризиса у нас была в работе с персоналом очень четкая мотивационная схема, но сейчас ее нет. Сейчас зарплаты фиксированы, едва ли не единственная мотивация — пережить трудные времена и не потерять работу.

При этом персонал еще и перегружен. Девять дел человек ведет — за десятое браться не хочется, лучше я клиента отправлю. И все равно мы довольно рано начали реструктуризацию и делаем.

Внутренние проблемы были, есть и будут. На кредитных комитетах была куча эмоций по реструктуризации, часто иностранцам вообще сложно понять наши подходы. Но ведь и The Banker признал нас лучшим банком в Украине в этом году тоже не случайно.

Кстати, о взгляде иностранца на Украину. Если смотреть по Милану, то там «мерседес» C-класса — это хорошая машина. И на ней не ездит каждый третий. Е-класс — очень хорошая машина, а S-класс — за день вы можете увидеть раз или два. А в Киеве иностранцы видят, что каждая третья машина — это «мерседес», и «мерседесов» S-класса просто как грязи, а «порше» «Кайен» — это вообще people-car в Украине.

У них там так живут, покупают машины S-класса очень богатые люди, с состояниями порядка 100 млн. долл. Они оценивают это плюс оценивают количество российских и украинских миллиардеров и мультимиллионеров в списке Forbes. Интуитивная реакция: «Вы деньги прячете, а банку платить не хотите!»

Поэтому понадобилось какое-то время, чтобы и это пережить. Чтобы объяснить, что наши люди ориентированы на потребление, любят шоколад, любят понты. У нас очень часто много всего напоказ, в ущерб себе, деньгам. Это — образ жизни. И банки, кстати, тоже вложили в это свою лепту. Особенно в кредитовании машин…

А вот кредитование ипотеки… Здесь я в корне не согласен, что только взвинчивали цены. Жилье — это святое. Я как коренной киевлянин жил в общей с родителями квартире, и не было у нас шансов выбраться из этого положения. Если у тебя в семье было по восемь квадратных метров на человека, то не было шанса даже в кооператив записаться. И то, что двинули ипотеку, то, что начали строить, — это великое революционное завоевание.

Сейчас тяжело. Но все обязательно восстановится. Это фарисейство, лицемерие, ханжество, трусость мыслительная — говорить, что все так плохо, что мы никогда не восстановимся. После всех катаклизмов, которые мы пережили, включая развал государства в 90-х годах, то, что сейчас происходит, — жалкий лепет на лужайке.

— А как быстро все восстановится? Банки восстановят ипотечное кредитование раньше 2011-го?

— Пожалуйста, идите уже сейчас в наш операционный зал и берите кредит. Только под официальные доходы. В гривне. Ставка — 31% годовых.

— Извините…

— Извините, депозит под 21%. Кстати, там у нас гибкая ставка: Kiev-LIBOR плюс маржа. Будет прайм-ставка ниже — вам не надо будет ходить в банк и что-то там подписывать, автоматически все считается и пересчитывается.

Поймите, банк не может сделать чудо. У нас была дискуссия с клиентами: «Ну, вы там можете пересчитать нам задолженность по курсу 4,5 или хотя бы 5,05?» Спрашиваю: «Как?» — «Ну, вы же как-то знаете».

Нет «как-то». Банк очень просто устроен: взял доллар — вернул; взял гривню — вернул гривню плюс что-то. Там нет квантовой механики. Квантовая механика получается, когда что-то украли и поделили. Тогда идет нарушение. А так — закон сохранения. Есть энергии, есть вещества, а есть — денег. Никто ничего другого не изобрел.

— А кто изобрел заемщиков, которые могут платить по кредитам 30% и больше? Или 35%, под которые должны выдавать те банки, в которых депозитные ставки сегодня выше 25%? Кстати, с такими ставками и агрессивной рекламой это завтра не будут «Надра»-2?

— Примеры банка «Надра», которому проблему создали его же акционеры, и других, чьи менеджеры первое же рефинансирование раздавали не вкладчикам и кредиторам, а бизнесам акционеров, преподали, кстати, еще один важный урок из кризиса. Речь о структуре собственников банка. Оптимально, когда в банке бизнесом собственников является только сам банк. Это — акционерное общество, у которого миллион акционеров и которое профессионально занимается только банком и ничем другим.

Банковский бизнес — это как металлургическая промышленность. Если ты имеешь 100 тыс. долл. или даже 1 млн. долл., тебе не надо в металлургию соваться. Даже со 100 млн. Там можно начинать, только имея миллиарды. То же самое и в банковском бизнесе. Это — бизнес крупных акционерных компаний. Они принципиально более устойчивы. И в момент кризиса их поведение совершенно другое.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно