А В ОСТАЛЬНОМ, ПРЕКРАСНАЯ МАРКИЗА, ВСЕ ХОРОШО, ВСЕМ ХОРОШО

7 октября, 1999, 00:00 Распечатать Выпуск №40, 7 октября-15 октября

Закончил артиллерийское училище. Тогда твердо знал, что электричество берется в розетке. Потом стал заниматься приватизацией и финансовыми потоками на энергорынке...

Закончил артиллерийское училище. Тогда твердо знал, что электричество берется в розетке. Потом стал заниматься приватизацией и финансовыми потоками на энергорынке. Результат - глубокое недоумение по поводу того, существует ли ток вообще где-нибудь. Хобби - рисует на заборах схемы платежей на Энергорынке.

Если долго мучиться, что-нибудь получится, однако история Оптового рынка электроэнергии (ОРЭ) Украины начисто опровергает этот расхожий штамп - после пяти лет усилий, ничего определенного так и не получилось. А ведь как красиво все начиналось…

Для проведения реформ привлекли западных консультантов, которые предложили за основу английскую модель энергорынка.

В 1994 году Президент издал первый указ №244/94, которым предусматривалась грядущая реорганизация энергокомпаний. Через год, вместо существовавших восьми региональных энергокомпаний, совмещавших и генерацию, и распределение, создаются шесть генерирующих (четыре - на базе ТЭС, две - на базе гидростанций); одновременно в каждой области, а также в Киеве и Севастополе создали по энергоснабжающей компании. Атомные станции еще пару лет «побегали» на «беспривязном содержании» пока и их «с боем» не загнали в компанию «Энергоатом».

Основным принципом реформ стало разделение производства энергии и ее распределения. То есть предполагалось, что генерирующие компании будут отдавать энергию в Энергорынок, а тот в свою очередь передавать ее областным энергораспределяющим компаниям - облэнерго. И уже они продавали бы эту электроэнергию потребителям.

В 1996 году эту идею оформили договором Энергорынка. Теперь осталось только отработать механизм и, как утверждал один из быстро меняемых министров энергетики, «на станциях не будут знать, где деньги положить». В чем-то он был прав: где лежат деньги на станциях и по сей день не знают.

Английская модель Энергорынка, несмотря на ее кажущуюся простоту, самая сложная в исполнении, требует 100-процентной денежной оплаты. Вообще в мире достаточно мало стран, рискующих ее применять, тем более в условиях переходной экономики. При ее внедрении отечественный производитель электроэнергии потерял контроль над распределением своей продукции и ничего не получил взамен. Ожидаемого денежного потока снизу не пришло, да и не могло прийти. При внедрении модели упустили маленькую деталь: электроэнергия для большинства потребителей - это только полуфабрикат; с ее помощью они производят «чего-нибудь», продав которое и расплачиваются за энергию. В условиях Украины это с самого начала обрекало систему на неплатежи - минимум две трети украинской продукции неконкурентоспособно, и за потребленную электроэнергию рассчитаться не в состоянии. В лучшем случае, в качестве оплаты приходил бартер, на что ОРЭ был совершенно не рассчитан. Система даже не стала буксовать - ее просто загнало в состояние полного клинча, из которого она так и не выбралась. Так как она была не в состоянии работать с бартерными поставками, на свет Божий появилась целая толпа посредников. Однако чаще всего в украинской действительности при любой бартерной операции в первую очередь страдает производитель.

Вскоре генерацию стало лихорадить - она получала все меньше и меньше средств. В итоге соглашалась на все более невыгодные коэффициенты обмена. Самым выгодным делом на энергорынке стала реализация долгов и бартера. К слову, именно посредникам и доставался тот денежный поток, который все-таки возникал при бартерных сделках.

Функции ОРЭ в этой схеме быстро свелись к простой регистрации бартерных сделок. Сам он ничего не продавал и, соответственно, ни на что не влиял. По иронии судьбы, единственным серьезным источником поступления денег являлись средства населения, которое оплачивает электроэнергию по фиксированному тарифу (к конкуренции никакого отношения не имеет). Это и обеспечивало 15-18% сбора «живых» денег. Поначалу рынок еще «дергался», пытаясь устанавливать тарифы. Но уже к началу 1998-го стало ясно, что как ни устанавливай тарифы для промышленности, ей от того ни холодно ни жарко - она просто не работает на ОРЭ, общаясь с посредниками. Повышенные же тарифы просто увеличивали сумму безнадежных долгов перед генерацией.

Между прочим, бартерные расчеты - не худший вариант в условиях, когда за электроэнергию можно вообще не платить. Примерно треть электроэнергии просто «исчезает в никуда». Чтобы «сохранить лицо», большую часть ее относят на технологические потери, которые уже удвоились, но все равно с десяток миллиардов киловатт ежегодно просто «болтаются» неизвестно где. Впрочем, на ворованной (т.е., пардон, несанкционированно использованной) энергии крупному предприятию работать трудно и этим промышляют в основном находчивые граждане и мелкие фирмочки.

Естественно, такое положение смогло продержаться несколько лет только потому, что существовали источники подпитки «со стороны»: ОРЭ, как колосс, держался на двух ногах - бюджете и дармовом ядерном топливе (хотя, по существу, это тоже бюджет).

Вдобавок к этому генерация вскоре стала «тырить все, что горит». В случае с углем это выглядело так: к зиме правительство кое-как накапливает миллиона три-четыре угля в госрезерв; за зиму этот уголь (на сумму 300-400 млн. грн.) ТЭС сжигают; денег или угля обратно правительство еще ни разу не получило. Следующей зимой все повторяется. В отличие от угля, газ безоплатно жгут весь год - от сезона к сезону изменяется только объем его потребления. К примеру, в этом году за сожженный газ Минэнерго проплатило НАК «Нефтегаз Украины» аж по 2 доллара за 1000 кубометров, да и то зачетами.

Впрочем, одной из целей создания ОРЭ - возникновения конкуренции и снижения цен на электроэнергию - действительно удалось добиться: на рынке идет беспощадная борьба между атомщиками и тепловиками.

Основное правило, реально действующее на Энергорынке - выйти на предприятие с ликвидной продукцией, которую потом можно будет «толкнуть» за деньги. Вот вокруг них и возникла свалка. А так как по бартерным схемам электроэнергию удавалось дисконтировать иногда на 80-90%, то цены там были совершенно бросовые - не более 1-1,2 цента.

Вследствие этого ТЭС, с их высокой топливной составляющей, практически выбыли из борьбы за присутствие на таких привлекательных предприятиях: даже с учетом практически бесплатных госрезервовских угля и газа снизить цены настолько, чтобы конкурировать в цене электроэнергии с АЭС и независимыми поставщиками, ТЭС не могли.

Нельзя сказать, что положение на ОРЭ не пытались исправить. Наоборот, три года подряд каждую весну проводилось «весеннее наступление» с целью заставить предприятия работать на ОРЭ. Впрочем, к этому и относились, как к явлению природы: ждали, когда оно захлебнется, приостанавливая бартерные и несколько увеличивая денежные платежи.

Нынешней весной энергорынок трясло особенно бурно. Правительство не только поставило целью добиться повышения сбора средств за отпущенную электроэнергию, но и приложило максимум усилий, чтобы выяснилось, что этот «максимум» обеспечивает около 150 млн. «живых гривен» в месяц. Но только ценой почти полной приостановки всех других видов платежей.

А потом все откатилось на исходные позиции. Единственным новшеством стал «денежный зачет» через банки: это действительно облегчит ОРЭ функцию регистрации - все тех же бартерных сделок…

Камнем преткновения ОРЭ являются прямые договора с потребителями. С точки зрения идеологии ОРЭ, это - ересь, но реально только так средства и привлекаются. Еще в 1996 году правительство вынуждено было прибегнуть к практике поставок электроэнергии по прямым договорам. Сначала это называлось «адресными поставками», а с прошлого года - «шахматкой».

Реформирование электроэнергетического рынка неизбежно в силу объективных обстоятельств: у отечественного энергорынка надломилась одна нога - в прошлом году закончились поставки «дармового» ядерного топлива. В нынешнем году до 40% производимой АЭС энергии НАЭК «Энергоатом» продает по прямым договорам. Это «маскируется» проводкой через ОРЭ, но, по существу, это «филькина грамота». Но и этого не хватило для обеспечения АЭС топливом. Так что доля, которую «Энергоатом» будет поставлять по прямым договорам, и впредь будет возрастать.

Но ситуация, когда половина энергии будет продаваться по одним правилам, а другая - по другим, долго существовать не может. Впрочем, изменять порядок расчетов накануне зимы - слишком опасно, поэтому реформы скорее всего начнутся уже после зимы, которая независимо от погоды будет суровой.

Первый «энергореформаторский» блин явно вышел комом - будем печь второй. Правда, на ошибку права у нас уже нет.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №42-43, 10 ноября-16 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно