Вырванные годы

2 сентября, 2011, 14:02 Распечатать Выпуск №31, 2 сентября-9 сентября

Неснятое «кино» об эпохе Поплавского и Стрембицкого.

© Алексей Чурюмов

20-летию Независимости почти все цент­ральные телеканалы посвятили свое фирменное кино. Об этапах большого пути нашей свободолюбивой страны. И значительных культурных подвигах — соответственно — на этих этапах.

Утверждаю со всей ответственностью: пестрые картинки наших якобы культурных свершений в подобных телепроектах представлены фрагментарно, однобоко, тенденциозно.

Что значит «всемирный успех в Каннах» скромного фильма И.Стрембицкого «Подорож­ні», если эту ленту от силы видело «три калеки», а может, и четыре? И сколько уже можно трамбовать триумф на Евровидении в 2004-м, если после песни про «танці» в репертуаре медийной артистки (за семь-то лет) более не появилось иного хита?

Не все так просто, как вы там понаснимали в духе пафосного «совка» (не хватало лишь дикторского тембра а-ля Левитан). За двадцать лет в отечественной культуре (и в особенности в ее «нижних отсеках») плавали не только гордые белокрылые парусники, не тонуло (там же) и многое «другое»… Время — формирующее… Время — отражающее... Вот и отражу (как смогу) — в форме псевдосценария — избранные «стоп-кадры», увы, не вошедшие в пафосные фильмы «о главном».

1. Авторский текст. Пос­ледняя декада независимости — в сфере условно прекрасного — триумф победившего гламура. Оный осваивает все направления. Отражает любое сопротивление. Украинский гламур — фор­ма демонстративного без­делья. Способ сытого чванства celebrities. И еще — популяризация ограниченного количества извилин у такого же ограниченного контингента тусовщиков. «Красивое» (согласно этой «идео­логии») — еще не значит «прекрасное». И навязываемый роскошный стиль жизни — в трагически бедной стране… это… попросту усовершенствованная фор­ма «имморализма». (На экране: штатные физиономии из «Светских хроник Кати Осад­чей»; ватага украинских мажоров, заказавших в ночном клубе Сардинии сто бутылок шампанского Crystal по 900 евро штука, радостно купает в искристой жидкости голых девах; наглая собака жены олигарха лакает из хрустального фужера шампанское всего лишь за 500 долл.)

2. Медленное, но уверенное одичание некогда культурной украинской провинции… (На экране: разрушенные районные библиотеки; перепрофилированные в кабаки сельские клубы; пьянь и вонь возле памятника Ленину в центре населенного пункта.)

3. «Актуальное искусство», как самый актуальный бизнес независимых лет... (На экране: оперативный телерепортаж ICTV с выставки в PinchukArtCentre.)

4. В культурном обиходе на закате 20-летки редко встретишь прежнюю трепетную терминологию: творчество, вдохновение, путь к роли, художественный анализ. Все покрывает исчерпывающая лексема — «звезда». Ес­ли ты не «звезда» (хоть какая), значит в этом времени ты никто. И звать тебя — никак. Значит, нет тебе места ни в телевизоре, ни в газетной колонке. И даже ес­ли в каком театре прилежно играешь сто ролей (честно не переспав с режиссером), но все равно — не «звезда» — так и гаснуть тебе в неведении. «Звезда» (в современной аранжировке) — модель пустоты, существо без образования и необходимых знаний. Без харизмы, соответственно. Даже без личностных качеств. Попросту — наглый продукт пиа­ра. Чем больше выгадают о себе баек (преждевременно «папики» проплатят эфиры), тем чаще и покажут по ящику трусы или пухлые губы и керамические зубы. Учись себе до пенсии «на балерину», а родина даже под пытками не вспомнит: так кто там у нас на сцене Национальной пляшет в «Лебе­дином…»? Думаете, Волочкова? Искусственные, созданные из воздуха, «звезды» (пленительного счастья) — главные герои независимого от совести времени... (На экране: «Фабрика звезд»; «Х-фактор»; сборные солянки на Майдане и в «Украине»; все подряд передачи «Нового канала»; тупое умничанье поющей дуры на тему: «Как первый секс с олигархом изменил всю мою дальнейшую жизнь…».)

5. Основная форма массового досуга (и такой же метод компостирования коллективного под­сознательного) на разломе 20-летки сериал! Бесконечная китайская «стена плача». Безраз­мерная мыльная психодрама, поглотившая за истекший период абсолютно все праймы. Этот отвлекательный телеотдых изначально позиционируется как «прокладка» между рекламными блоками (на любом канале). И уже даже прежние слезы мексиканских марианн или диких роз нам кажутся светлой ностальгией по чему-то искреннему, недосягаемому… Особенно по сравнению с нынешними многосерийными терминаторами (made in Ряшин). Поскольку масштабы (здесь производимого и здесь демонстрируемого) поражают, восхищают — и зашкаливают. Как известно, сериальные гонорары (ни за что!) вырыли за эти годы непреодолимый ров между оставшими­ся хорошими артистами (со скромными зарплатами) и «сериальными» бездарями, чей съемочный день оценивают в нес­колько тысяч у.е. Только в эти годы сериал и становится синонимом вселенской пошлости, телевизионного идиотизма. (На экране: кадры из «Обручального кольца» — из его 3799-й серии, которая далеко не последняя…)

6. Смерть художественности — в «большом» украинском кино. А с другой стороны, не такое оно «большое», если видеть его могли за двадцать лет от силы две тысячи зрителей (в лучшем случае на фестивалях). За эти годы так и не появилось национального кинопроизведения, которое было бы не стыдно и самим посмотреть, и миру показать. Космополитичные кинофантазии Киры Муратовой не в счет. (На экране: смешались люди и кони в фильмах киностудии Довженко «Богдан-Зиновий Хмельницкий», «Чорна Рада».)

7. Кончина некогда популярных «толстых» украинских литературных журналов в начале 2000-х. Хотя еще в начале 90-х, на заре независимости, все они гордились запрещенными текстами из тайных «ящиков». Запре­тов нынче нет. Тайн тоже. Но с хорошими текстами и с тиражами проблемы. Читателю, собст­вен­но, никто не пишет. Читатель ушел «на свалку», в Интернет. К счастью, «укрсучліт» (как шутят некоторые остряки) жива, задорна, темпераментна. (На экране: хроника 90-х — люди у киосков «Союзпечати» покупают томики «Дніпра», «Вітчизни», «Києва», «Всесвіту», а потом передают их друг другу как драгоценные раритеты.)

8. Из журналистики уходит литература. В журналистику приходят «желтуха», «джинса»… (На экране: газетные раскладки, витрины киосков — и повсюду в основном сплошные «ж…» или «с…» как образный пресс-итог высокодуховной 20-летки.)

9. Индустрия глянца — мощнейшая системная стихия нулевых. Правда, после недавнего кризиса даже глянец пошел на спад: многое закрылось или разорилось. И почему? Об одних и тех же «мучителях» уже до тошноты противно читать, а об интересных людях — кто же о них напишет? (На экране: переливающиеся обложки с улыбками Лободы, Могилевской, Билык.)

10. Расцвет и убойная сила украинских олигархических телемонополий… Это действительно именно «то», чем можно и (кому-нибудь) нужно гордиться. В телебизнес — в эру независимости — вбрасываются миллиарды. И изымаются — оттуда же — колоссальные прибыли. Феномен старого и относительно независимого «1+1» когда-то базировался на магии личностей. И даже на умных подводках к глупым информповодам… Зрителю еще той первой волны независимого коммерческого ТВ голосом Сумской доходчиво объясняли «кто такой» Берто­луччи или Люк Бессон (в «Импе­рии кино»). Со временем да­же подобные подсказки отпада­ют. И все наши нынешние телемонополии — сколько их там есть — преследуют единую функциональную задачу... Оная — в зачистке зрительских извилин от каких бы то ни было гуманитарных проявлений. На 20-м году «не­зависимого» ТВ во всем главенствует триединый репертуарный принцип: ржать, жрать, врать. На этом поприще, согласитесь, наше ТВ достигло бешеных экономических успехов. (На эк­ране: участники ежевечернего телебалагана. Какой смысл их перечислять?)

11. «Поп-корновое» кино, которое кардинально изменило за двадцать лет систему кинопроката у нас (и не только). Это данность. Ее не стоит проклинать. Хотя бы потому, что на каждый товар есть свой покупатель. И если находится артхаусный поклонник творчества, скажем, Ю.Ильенко, то он все равно отыщет в любых закромах скандального «Мазепу». То же самое с фон Триером… Кино — за двадцатку — давно и заметно «независимо» от искусства. И зритель «Транс­формеров» нынче главный зритель. Во всем мире. (На экране: пустой пакет от поп-корна…)

12. Царство-государство М. По­плавского, ключевого фигуранта как бы культурного процесса независимых лет. Главарь основной специализированной культурной институции в Украи­не. Первый певец на Первом Национальном… Апологет китча как важнейшего государственного культприоритета за эти самые двадцать... Что характерно: чем больше в разных городах он открывает своих филиалов («кулька»), тем заметней культурное вырождение в этих же регионах… Что за примета? (На экране: очередной прощальный концерт поющего ректора; пляски полуобнаженных студенток; декоративные вышиванки; сало и, естественно, «кропива»…)

13. Гибель «богов» — окончательное разрушение престижа (за эти двадцать) некогда почетных и весьма важных для наших художников государственных званий, наград. Их раздают в промышленных количествах. Причем всем — у кого только есть волосатая рука в соответствующей администрации. Среди «народных» (за эти годы) — часто проходимцы или попсовые клоуны. Среди «заслуженных» — редкие приличные люди. (На экране: лацкан пиджака Ф.Кир­корова с сияющим украинским орденом…)

14. Революционная ротация в чрезвычайно приоритетном гуманитарном отделе — «властители дум». Публичные места, где ранее восседали серьезные артис­ты (драматические, музыкальные) или же мудрые писатели — заметно и сноровисто, — захватили политики. Точнее, политиканы. Именно они — в эти годы — властвуют в головах. И, соответственно, в студиях — Шустера или Киселева… (На экране: люди в пиджаках и в галстуках яростно орут друг на друга, дерутся, спорят — кто из них больше любит Украину.)

15. Массовый исход из страны золотых и медных оперных голосов (а также мускулистых балетных ног) — на Запад, на заработки… Подальше. В какой-то мере именно там они и прославляют нашу независимость: почему бы и нет? Молодым везде у нас дорога. Но, как правило, редко кто домой возвращается — заниматься, здесь же, своей профессией. Триста раз писали о подобном, так что дай бог этим людям и в дальнейшем приличных контрактов. (На экране: Оксана Дыка поет в Ла Скала, а Виктория Лукьянец — в Вене.)

16. Культурные погромы и архитектурные зачистки — в столице и в других городах. (На экране: рейдеры выгоняют художников из мастерских на Андреевском, исторические здания в центре Киева сносят бульдозером.)

17. Конвульсии современной драматургии, которая живет «вне» украинского театра, а оный живет вне новых пьес. И все же как-то живет... (На экране: репертуарная афиша с названиями-кричалками московских антреприз.)

18. Фронтальная реструктуризация прежних «храмов искусств». То есть периориентация их на потребы масскульта. В Национальной опере Киева гарцует поп-шоу Оксаны Марченко. В священной отреставрированной Одесской опере на подмостки запущены стада пародистов различных мастей с одной большой дороги — телевизионной «Большой разницы»… Украина — не Европа! Представить, чтобы на сцене Ла Скала куражились попсовые босяки под предводительством Тото Кутуньо невозможно! А у нас до сих пор не уволен ни один директор… (На экране: Цекало, Ургант, Собчак и остальная братия дуркуют в Одесской опере — в виде «призраков»…)

19. Поэт (прозаик) в Украйне больше, чем поэт — за отчетный период. Возможно, не все читали художественные произведения Андруховича, Жадана или Забужко. Однако широкая интернет-аудитория хорошо знакома с их яркими публицистическими позициями. Добавить к «обмундированию» своих «Пегасов» обязательные металлические (публицистические) доспехи — тоже форма творческого существования в литературном мире… В том мире, где мы имеем боевую «могучую» кучку: упомянутые Андрухович, Забужко, Жадан и примкнувшие к ним Шкляр, Матиос. (На экране: Андрухович рассказывает, каким он видит будущее Донбасса, а Забужко рассказывает, где она видит в это время Андруховича.)

20. Бабочки, летящие на огонь… Наши регулярные обнадеживающие сюжеты о разовых ярких творческих вспышках молодых соотечественников… Кото­рые, очевидно, после первых же успехов — то ли тают, то ли сгорают? Во всяком случае, пока не подтверждают возложенных на них надежд и чаяний. Пример то­го же режиссера И.Стрем­биц­кого... «Выстрелил», вспыхнул. А потом? То ли перегорел? То ли ищет «свой» путь в каких-то регулярных творческих муках и лабиринтах? В любом случае хочет­ся пожелать ему (и им) дальнейших возможных успехов. (На эк­ране: кадр из фильма И.Стрем­бицкого «Подорожні» — люди куда-то бредут в темноте…)

 

P.S. Взгляды автора могут не совпадать с позицией редакции, с мнением «форумов» и с гражданской миссией Министерства культуры.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №47, 8 декабря-14 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно