Стучат? Откройте. Семь режиссеров в поисках Призрака

12 февраля, 2016, 22:03 Распечатать Выпуск №5, 12 февраля-19 февраля

Карты раскрыты: Призрак — собирательный образ театральной реформы. В том виде, в каком она есть. Пресловутая "реформа" (хотя бы в эмбриональном состоянии контрактной системы, недавно поддержанной парламентом), как все подозревают, затеяна не ради ровесников Гната Петровича Юры и Натальи Михайловны Ужвий. В идеале такая "реформа" предполагает высвобождение творческой энергии нового театрального поколения: молодых актеров, драматургов, естественно, режиссеров как модераторов сценических миров.   

 

 

 

Карты раскрыты: Призрак — собирательный образ театральной реформы. В том виде, в каком она есть. Пресловутая "реформа" (хотя бы в эмбриональном состоянии контрактной системы, недавно поддержанной парламентом), как все подозревают, затеяна не ради ровесников Гната Петровича Юры и Натальи Михайловны Ужвий. В идеале такая "реформа" предполагает высвобождение творческой энергии нового театрального поколения: молодых актеров, драматургов, естественно, режиссеров как модераторов сценических миров. 

Семь молодых украинских режиссеров, как оказалось, по-разному смотрят на пореформенное будущее театра и его настоящее. Это будто бы взгляд Гамлета на Призрак отца. Поговорили и туман рассеялся. 

Среди спикеров есть мастеровитые постановщики, уже реализовавшие не один проект; есть новички, делающие первые шаги на сценах (важно, чтобы их с этих сцен не столкнули в оркестровую пропасть). Темы, предложенные для разговора: реформа и ее способность что-то изменить; театральная школа — изгибы и изъяны; табу, существующие в украинском театре. Ну и (если кто проговорится) — реальные заработки молодых постановщиков. 

Тамара Трунова — о любителях консервации

— Думаю, никакой закон и никакие реформы особо не изменят мое творческое будущее, — не обреченно, но мудро говорит молодой режиссер Театра драмы и комедии Тамара Трунова. — Увы, не знаю всех нюансов законодательных инициатив (и, кстати, хотела бы с ними при возможности познакомиться), но если какие-либо законы приняты и окажутся прогрессивными и разумными, учитывающими интересы современного театра, предполагающими открытость наших театров (а процессы в них прозрачными), — это будет замечательно. Именно этого и хотелось бы. 

А если очередной закон только ухудшит и без того нерадужное состояние дел в украинском театре, буду думать, как и с кем строить дальнейшую творческую жизнь… 

Тамара Трунова — ученица Эдуарда Митницкого. В Театре драмы и комедии на левом берегу Днепра к ней относятся бережно, нежно. Она не мается в очереди за новыми постановками. Зрительский спрос сопровождает ее спектакли "Две дамочки в сторону севера", "Близость". И если судить по последней (упомянутой) работе, Тамару отличает качественный сценический перфекционизм: даже интимная сторона человеческой жизни в ее спектакле прежде всего просчитана логикой, подчеркнутым отстранением (а не обжигающей чувственностью, чего можно было ожидать). 

В настоящее время Тамара приступила к работе над классической пьесой А.Островского "Бесприданница". Право, интересно, как женская логика "просчитает" одну из лучших мировых пьес о любви и поражении, о бриллианте и оправе.

— Конечно, я работаю в одном из лучших театров Украины, и это как бы смягчает мою тревогу о дне грядущем, — говорит Тамара. — Но если посмотреть на ситуацию в целом, то чрезмерного спроса на молодую режиссуру я пока не не ощущаю. Возможно, потому что спрос — понятие рыночное? А у нас рынок режиссуры как таковой отсутствует. То есть отсутствует система взаимоотношений режиссер—театр. Каждый из нас как может, так и договаривается. Как может, так и устраивается. При этом в Украине есть совершенно законсервированные и закрытые для молодых режиссеров театры. И в залах этих театров зрители тоже зачастую собираются ради "консервации". 

— Что можно сказать о среднем гонораре молодого режиссера — за одну постановку? 

— Естественно, гонорары небольшие. Но, собственно, я и не бегу за гонорарами. На данном этапе для меня важно найти взаимодействие с актерами, с творческой группой. Важно создать атмосферу, когда каждый из нас может быть самим собой — без "игры в театр". Поэтому и ценю в людях театра порядочность, честность, способность радоваться общим успехам. 

— Для тебя лично есть в украинском театре табуированные темы, за которые никогда бы не взялась? 

— Пожалуй, таких тем не существует. Но лично я питаю интерес к абсурдистским пьесам, неудобным и неоднозначным темам. 

Максим Голенко — о правах и антрепризах

Два спектакля Максима интегрированы в новый проект "Дикий театр" (куратор — Ярослава Кравченко): "Vій 2.0" Н.Ворожбит и "Попы, менты, бабло, бабы" В.Понизова (по мотивам пьесы Дж.Уэбстера "Герцогиня Мальфи"). 

Голенко живет в Ирпене, активно ставит в Николаеве, Коломые, Ровно (о "Белой вороне" намедни был представлен подробный отчет). Специально обученные театральные немцы, гостившие в Киеве, недавно доброжелательно отзывались о его проекте "Vій 2.0". И якобы посулили приглашение на постановку в Германию. 

Макс преодолел условный барьер "молодой режиссуры", он в когорте "тех, кому за 30". Но молод и наполнен состоянием творческого непокоя, который, возможно, вывернется интересным результатом в анонсированном "Парфюмере" П.Зюскинда (пьеса В.Сигарева). 

— Макс, только честно, ситуация с "нужностью" новой режиссуры старым театрам хотя бы немного изменилась? В свете поисков призрака реформ и в свете других призраков. 

— Кое-что изменилось. По крайней мере, в столице. Во всяком случае, появились два молодых худрука, которые подтягивают к работе многих, кто хоть как-то "барахтается" в режиссерской профессии. 

Плюс — за последний месяц — в Киеве самоорганизовались несколько частных театральных платформ: фактически на пионерском энтузиазме. Хочется верить, некоторые из них выживут.

И в провинции ситуация меняется. Но эти изменения, скорее, — за счет окончательной деградации некоторых местных театральных кадров. 

Скажем, дирекция некоторых региональных театров не всегда может привлечь своих актеров в качестве постановщиков, поэтому иногда вынуждена (к своему ужасу(!) прибегать к услугам приглашенных режиссеров. 

Тем не менее, и в провинции есть крепкие театры, хорошие руководители. 

В последнее время у меня появилось больше работы. Смог, наконец, сосредоточиться на профессии. Не размениваясь. Что дало определенные результаты. Плюс с прокатного рынка ушли суровые русские антрепризы, и рынок частично освободился. Оказалось, зритель жаждет не только лихой халтуры, но может нормально воспринимать более-менее адекватные украинские проекты. Эту нишу, в частности, сейчас и попытается занять "Дикий театр". 

— В свое время в РФ много шума наделала статья Марины Давыдовой "Обратная сторона профессионализма". О театральной школе, о режиссерах, в частности. Одна из проблем: талантливый режиссер зачастую рождается не "благодаря", а как бы "вопреки" формальной школе, открывая свои законы, утверждая свои художественные принципы. Твои мысли на эту тему? 

— Мне трудно спорить с тем текстом и с конкретным критиком. Потому что, к сожалению, есть и украинский опыт. В театральном университете вместо учебного процесса со стороны педагогов часто предлагалась лишь определенная имитация этого процесса. Иногда складывалось впечатление, что шел целенаправленный саботаж — с целью не плодить конкуренцию. 

Так что главной особенностью отечественной режиссерской школы является отсутствие какой-либо школы. И цель ее — сделать в будущем невозможной работу выпускника театрального вуза. 

Хотя, опять повторюсь, есть и в этом правиле свои исключения: отдельные педагоги и талантливые мастера. 

Мне же лично наша школа дала только осознание собственной неправомочности заниматься режиссерской профессией. Увы. И лишь годы работы смогли это предубеждение хоть как-то выровнять, изменить. 

— Твоя коллега Тамара Трунова говорит, что в украинском театре нет табуированных тем. А на своем творческом опыте, что скажешь о "запретных плодах"? 

— Мне кажется, в украинском театре каленым железом выжигается все, что может сделать существование нашего зрителя "некомфортным". То есть, шокируя, заставит его думать. А это, собственно, и есть театр. 

Грубо говоря, у нас табуировано если не все, то многое. Кроме развлекухи и абстрактной псевдопоэтики. 

Причин много: изолированность украинского театра, его зависимость от государства, нищета и страх, совершив ошибку, потерять свое место. После того, как поставишь что-то, вызывающее неприятие у зрителя, коллектива, начальства. 

Нельзя касаться многого — политики, войны, социалки. Не дай Бог, прозвучит в спектакле ненормативная лексика.

Сам помню мучения директоров (один из них был в истерике) от того, что "Трехгрошовая опера" Б.Брехта оказалась не веселым водевилем о разбойниках, а жестким соцгротеском, адресно звучащим в нашей украинской действительности. 

— Вопрос о цене вопроса. Может ли режиссер твоего уровня востребованности прожить на то, что заработано честным трудом в украинских театрах? 

— Цена? От нескольких месяцев на ставке, если у режиссера есть свободная трудовая книжка (любимый директорами вариант гонорара за счет государства), до эквивалента 2–
3 тыс. у.е. Больше — очень редко. И то только для распиаренных режиссеров. 

Вообще главная особенность "авторских прав" режиссеров в нашем театре — то, что таких прав нет вообще. Некоторые руководители заставляют в контракте писать отказ от авторских, другие просто втихую их не платят. 

— Как бы ты сам определил особенности своего же режиссерского почерка? Что исповедуешь, к чему склоняешься? 

— Я много работал со студийными театрами. Это наложило определенный отпечаток. Поэтому минимум работы "за столом". Дальше — часто этюдным методом — максимальное обострение ситуации, в которой обычно вынужден работать любой актер. В конечном варианте и выстраивается жесткий каркас роли со всеми акцентами. То, что дает иллюзию свободной импровизации. 

Люблю гротеск. Да и вообще считаю, что в театре возможно все, лишь бы это воздействовало на зрителя. 

В условиях нашей театральной цнотливості я из вредности пытаюсь выпускать максимально агрессивные спектакли. 

— Наконец, о Призраке. О реформе. Насколько подобная реформа способна что-либо изменить в твоей
жизни? 

— Я за реформы — обеими руками. Но боюсь, опять кто-то тихо внесет какую-то поправку — и все превратится в фарс. Так что пока делаю свое дело, не особо надеясь на государство. Хотя, конечно, мне уже 37 лет, и с грустью наблюдая за некоторыми перипетиями становления нового украинского театра, иногда так и хочется сказать: "Партия, дай порулить!".

Иван Урывский — о горах и снах

В этом сезоне Иван официально работает как режиссер-постановщик в Одесском академическом украинском театре им. В.Василько. Еще студентом КНУКиИ он поставил в городе у моря "Тени забытых предков" М.Коцюбинского. Спектакль вызвал живой интерес не только одесских театралов, но и заезжей публики. 

В связи с его "Тенями" вспоминаю, как расспрашивал режиссера о постановке. "Говорят, у тебя на сцене — и актеры, и зрители?" — "Да, и актеры, и зрители" — "А что в партере?". В тот момент взгляд молодого режиссера выразил растерянное недоумение и детскую обиду на мою "тупую" непонятливость: "Как? Там же ГОРЫ...". 

Действительно, как оказалось, партер Одесского театра символизировал опустевшие Карпатские горы, посреди которых маялись заблудшие души Марички, Ивана, других героев Коцюбинского (а, возможно, и части одесских ценителей…). 

Те "горы" (вкупе с его одержимостью спектаклями Римаса Туминаса) почему-то сразу убедили меня в творческой натуре начинающего постановщика — в его внутренней силе, в детском трепете, отражающем подлинную любовь к искусству театра. 

Сразу после "Теней" он поставил в Одессе сложную пьесу Александра Вампилова "Утиная охота" (в афише "Последний день лета"). 

Вот что местная пресса пишет об этой премьере: "Обе работы молодого режиссера — "Тени" и "Лето" — отличаются атмосферностью и точными метафорами. Им присуща высокая степень условности, образности, четкий ритм и минимализм художественного оформления…".

А еще "до" Одессы Урывский сочинил где-то детский, а где-то отчаянно взрослый — студенческий — нашумевший спектакль "Дядя Ваня". За который в Херсоне на "Мельпомене Таврии" его назвали лучшим режиссером-дебютантом. И в той работе было немало точных, наивных, трепетных метафорических проявлений. Дядя Ваня, изнывая в деревне от жары, желая очиститься от скверны в лице Серебрякова и остальных мучителей, постоянно умывался холодной водой из цинкового ведра. А студенческая сцена была захламлена кустарником, ветками, каким-то высохшим "лесом", в котором заблудился неприкаянный Астров. 

Сам режиссер говорит: 

— Мне кажется, спектакль должен рождаться как сон. Помните, как в фильме Кристофера Нолана "Начало"? "Сны кажутся реальными, когда в них — мы. И только проснувшись, понимаем: что-то было не совсем обычным. Мы никогда особо не помним начало сна, ведь так? Мы всегда оказываемся прямо внутри того, что происходит". Так и спектакль… 

— Про сны интересно. А о реформе? В твоем понимании это бессонница или страшный сон, убаюкивающий призраков в раздутых штатах театров? 

— С такими "снами", как реформы, мне сложно разобраться. Я не до конца понимаю нюансы и законодательные формальности. Наверное, все это следует детально изучить? 

— Наверное. 

— На мой взгляд, в театре "важнейшим из искусств" является вовсе не разговор о реформе. 

— А о чем? 

— Самое важное для театра — человек. Его и нужно изучать. А еще в театре надо изучать и раскрывать смыслы таких явлений, как Любовь, Жизнь, Смерть. 

Знаете, не всегда обязательно ставить про войну во время войны. От этого не станет больше мира, а сам театр не станет актуальней. 

Наверное, во время войны все-таки лучше — о мире, о любви. 

— Наверное.

— Хотя у каждого свой театр: делай что хочешь, ставь то, что подсказывает сердце. Тем более, сегодня много интересного в украинском театре. Некоторым молодым стало легче дышать. И мне кажется, теперь больше молодых режиссеров будет оставаться в режиссерской профессии. 

— А как обстоят дела с авторскими правами режиссера — в нашем театре? 

— Права? Вообще не слышал о таких. Знаю только об обязанностях. 

Влада Белозеренко — о популизме и духовности

Еще один активно работающий молодой режиссер-минималист (минимализм как способ объяснения текущих реформаторских процессов) — Влада Белозеренко. Она, как и Иван Урывский, выпускница КНУКиИ (мастерская Нины Гусаковой). Работала в Херсоне, теперь — в Киеве. 

Когда-то в Херсоне один из первых ее спектаклей — "Продавец дождя" Н.Ричарда Нэша — увидел Андрей Билоус. Хотя, по мнению Влады, тот спектакль был не лучшим. Однако победила вера режиссера в режиссера. И вот буквально недавно — премьера Влады Белозеренко на сцене Молодого: "Це все вона" (пьеса Андрея Иванова при участии Риммы Зюбиной и Олега Коркушко).

Режиссерское мышление Влады — подвижно, образно, склонно к метаморфозам и пластическим изгибам. Чувствуется, что она — полноправная хозяйка сценической территории, куда смело заходит в Киевском Молодом театре, в Херсонском, в столичных "Золотых воротах" (там с успехом идет "Митина любовь. Дневник"). 

О театральной реформе Влада отказалась говорить наотрез: "Я вообще об этом ничего не знаю!". 

О запретных темах в театре говорит абстрактно: "Я не аналитик, не популист. Мне важны не запреты или табу, мне важно найти в театре тот способ конструирования сценической жизни, который делает из человека — Человека. В общем, духовности хочется, а не запретов…". 

Относительно театральных перспектив: "Ситуация изменилась. Это счастье, что могу поставить спектакль в таком престижном театре, как Киевский Молодой. Надеюсь, и другие театры, если туда постучу, со временем откроют двери. Просто хочется ставить — в столице, в провинции. За рубежом. Хотя за рубеж, конечно, труднее добраться. Или попросту мы еще не знаем, как открывать туда двери?".

Сергей Корниенко — о донкихотах и мельницах

Недавний дебютный спектакль Сергея Корниенко на Микросцене Киевского Молодого театра — "Фрекен Жюли" по пьесе Августа Стриндберга — оказался одним из самых востребованных зрителем (билетов не достать). Критики в отношении к постановке расслоились: есть пламенные сторонники, а есть трезвые аналитики (я в числе последних). 

Свою сценическую историю на основе Стриндберга не в переносном, а в прямом смысле Сергей "лепит из теста". Прежде оснастив сценический пятачок запасами муки. Герои Стриндберга, таким образом, в процессе брожения, рождения, настаивания, ожидания хлеба насущного. 

— Что для тебя лично изменилось после премьеры по Стриндбергу? И вообще, заметны какие-либо перемены в молодом режиссерском цеху? 

— Кое-что изменилось. Но это касается не только внутрицеховых отношений, мол, театрам позарез нужны новые режиссеры. Не только. Просто в стране происходят разные интересные процессы, предполагающие необходимость и важность именно новой молодой силы. 

И у молодых людей появляется желание, а у некоторых — даже возможность доказать, что они нужны. Во всяком случае, я с теми, кто готов громко кричать: "Люди, идите к нам! Вместе с нами вы будете счастливы!". 

Молодые режиссеры — это не инкубатор, а индивидуальности. На мой взгляд, молодой режиссер — как будто кот Шрёдингера: покуда он работает (над спектаклем), то не может сказать, жив он или мертв. 

И еще одна ассоциация: молодые режиссеры — донкихоты, каждый по-своему сражающиеся с ветряными мельницами. 

Для себя лично я давно нашел определение, отражающее смысл работы в театре. Театр должен вдохновлять. Вот и я хочу научиться вдохновлять актеров, которые в свою очередь будут вдохновлять зрителя. И вот, представим, если просмотр спектакля вдохновит кого-то на большое открытие — честное слово, не зря живу. Поэтому о реформе не спрашивайте! На эту тему могу только философствовать. Если о театральной реформе говорят, или даже "внедряют" — значит, это кому-нибудь нужно? 

Орест Пастух — о философии и западне

Этот молодой режиссер — в штате Ивано-Франковского академического театра им. Ивана Франко. Ставит произведения Ольги Кобылянской, Эрика-Эммануэля Шмитта, Альдо Николаи, Биляны Срблянович, Александра Островского. Сам прекрасный актер: его роли в "Трех сестрах" А.Чехова (Кулыгин) и "Майже ніколи не навпаки" М.Матиос (Иван Варварчук) — сделаны мастерски, эти образы запоминаются надолго. 

"До" Франковска он поставил в Хмельницком яркого "Ревизора" Н.Гоголя, где сам (так же ярко) сыграл Хлестакова. Орест любит актеров, хотя всегда требователен к ним. И явно ищет не призрак реформы (как все мы в этих заметках), но свою режиссерскую тему, некую авторскую линию в театре. Вот что он говорит…

О реформе: "Не питаю иллюзий относительно реформ. Пока не прослеживается стратегия реформаторских начинаний. Соответственно, предполагаемые результаты возможных реформ — призрачны. Вообще за последнее время я не встречал в нашей стране ни одной работающей реформы. Поэтому и театральная сфера вряд ли станет исключением. Но всегда остается надежда — будет лучше и будет веселее. Например, коррупции станет меньше. И не все будут стремиться за рубеж (в том числе и режиссеры), а будут интересно работать на родине. 

У нас постоянно говорят о том, что репертуарный театр отдает Богу душу. Но мне трудно сказать, какая альтернатива будет рухнувшему репертуарному театру. Ведь европейский театр (в разных его проявлениях) — как бренд, как система отношений и ценностей — вряд ли может возникнуть у нас сам по себе. Если не прилагать усилий". 

О театральной школе: "На мой скромный взгляд, хорошая театральная школа естественным образом помогает эффективнее овладевать сценическими законами. Это в идеале. На самом деле та или иная школа зачастую лепит из молодого режиссера дубликат какого-нибудь преподавателя. Если пройти между идеальным и ремесленным восприятием школы — тогда, возможно, она важна. 

Я сам считаю себя режиссером-самоучкой. Без школы. С одной стороны, это абсолютная творческая свобода. С другой — западня для свободы. Когда можешь двигаться куда угодно, как угодно, а впоследствии возникает много сомнений в правильности направления и избранного пути. Движение против течения в режиссуре я не считаю каким-то новым направлением. Это новое — только забытое старое. Поэтому все-таки наличие и априорность хорошей конструктивной театральной школы, ее качество, а не декларативность — хорошо и нужно. 

О правах: "В украинском театре режиссер до сих пор не считается автором идеи — на соответствующем законном основании. Поэтому понятие авторского права режиссера — априори — закрыто для обсуждения". 

О приоритетах: "Мне интересен философский театр: тот же Шмитт. Увлекает глубина человеческой психики — и в хорошей драматургии, и в процессе репетиций, в процессе жизни спектакля. Не люблю темы "на злобу дня", конъюнктуру, надуманные сюжеты". 

О поколении: "Несмотря на разные конкурсы, молодые режиссеры в основном — "одинокие волки". Везет единицам. Вопрос даже не в том, насколько им повезет попасть в интересный коллектив (заинтересованный в таком режиссере), а в том, раскроется ли впоследствии сам постановщик. 

Молодому режиссеру не всегда прощают ошибки. А право на ошибку тоже должно быть. 

Вот и получается: молодой режиссер в контексте больших театров — либо призрачная угроза, либо непонятый философ-одиночка. Не всем удается преодолеть эти границы". 

Дмитрий Весельский — о компромиссе и бескомпромиссности

— Меня увлекает театр, внутри которого мне самому комфортно и интересно как зрителю, — говорит киевский режиссер Дмитрий Весельский. — Не возьмусь характеризовать свои скромные поиски, тем более даже не рискну определить свой "почерк" (если он у меня прорезался). Мне импонируют спектакли-вопросы, спектакли-диалоги. Увлекают на сцене — актерское проживание, психологизм, проблематика морального выбора. В то же время импонируют принципы постмодернизма. Люблю полижанровость, ироничность. 

Дмитрий — ученик Эдуарда Митницкого и Андрея Билоуса. Скромный и совершенно неконфликтный. В отличие от проблематики пьес, которые он уже поставил в Киевском Театре драмы и комедии. 

А это довольно-таки острые и болезненные пьесы Анны Яблонской (одесситки, погибшей в Домодедово): "Семейные сцены" и "Язычники" ("20 лет без воздуха"). 

Первую пьесу он перечитал на левобережной сцене, дистанцировавшись от соблазнительных приемов социального гротеска и открытой театральности. Скорее, у него деликатное чтение-проживание сквозь чеховское пенсне: не агрессивное, а спокойное, проявляющее жалость к человеку. 

В случае с "Язычниками" тоже существовала опасность взорвать пьесу изнутри, предполагая ее накаленные религиозные (и даже богоборческие) мотивы. В итоге получился спектакль внешне спокойный, а внутренне — тревожный, щемящий, не отвергающий или оспаривающий Бога, а утверждающий любовь и человечность, как единственно возможный путь к искомой Вере. (Прилично и без кривляний играют левобережные актеры). 

Сейчас Весельский на сцене Молодого театра приступил еще к одной многофигурной пьесе — "Уступи место завтрашнему дню" Вины Дельмар. 

— У нас редко ходят в театр "на режиссеров", а определяющим критерием выбора для зрителя является жанр спектакля, реже — присутствие звезд в афише, — говорит Дмитрий. — Поэтому то, что происходит в украинском театре сегодня я бы назвал не "революцией" (в связи с молодой режиссурой), а скорее ротацией, естественной сменой поколений. 

Приятно, что в некоторых театрах все-таки не боятся уступать место завтрашнему дню (если перефразировать название пьесы, над которой сейчас работаю). 

Безусловно, в работе молодого режиссера очень важна школа, если школа таковой является. И если кто-нибудь чего-нибудь лишен в профессии, то проблема — и в ученике, и в учителе. Я же считаю колоссальным везением, что мои учителя — Эдуард Митницкий и Андрей Билоус. 

— О реформах что скажешь? Практически все твои коллеги понятия не имеют, что это такое, и как это изменит их жизнь. 

— Скажу следующее: эффективные реформы нужны. Даже если я не посвящен в их глубину, как и мои коллеги. Смотрю на реформы не как на идиллию, а как на один из элементов организации театрального дела. И если какие-то элементы такого дела благодаря эффективным преобразованиям можно усовершенствовать, это нужно делать. С другой стороны, слишком резкие публичные акции, прикрываемые "реформированием", могут дорого обойтись людям театра, его служителям в высоком смысле этого слова. Поэтому в вопросе реформ всегда возникает конфликтность: компромисс или бескомпромиссность? 

— Так что же — первое или второе? 

— Сомневаюсь. И убегаю от этого вопроса. 

 

Использованы фотоматериалы с официальных сайтов театров и Facebook.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №42-43, 10 ноября-16 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно