Семь грехов украинского театра. Интеллигентная полемика с Виктором Федоровичем

8 июля, 2011, 13:30 Распечатать Выпуск №25, 8 июля-15 июля

Стукните меня в спину и пробудите от странного сна… Нет, не пригрезилось!

© Василия Артюшенко

Стукните меня в спину и пробудите от странного сна… Нет, не пригрезилось! Так было сказано — строго и внятно: «А в особом нашем внимании нуждаются театры… Театры — это святое!» (из выступления президента на недавнем гуманитарном совете).

Ну вот и дождались. Теперь-то высочайшим повелением — «сверху» — Театр просто необходимо отнести к разделу сакрального. И если публично обронено про «святое», то, следуя логике нашего командного расчета, вскоре в том самом Театре должны стремительно взлететь (над головами режиссеров и артистов) стаи херувимов и серафимов — под колокольный перезвон всей Вселенной.

В крылатости Виктора Федоровича про святое все правильно, все сходится. И с исторической ретроспективой все верно рифмуется. Так как Театр часто и воспринимали как нимб над порочностью человеческих поползновений. Или как зеркало, в котором можно увидеть отражение как божественного, так, кстати, сатанинского, ГРЕХОВНОГО. («Над кем смеетесь?» — спрашивается самим Николаем Васильевичем.)

Так вот: в целях более продуктивного развития тезиса Виктора Федоровича (про «святое») попытаюсь на свой вкус и риск присмотреться и к обратной стороне той же «луны», поразмыслив как раз про… «греховное».

Какие же эти семь еще никем не отпущенных грехов современного украинского театра?

КОРРУПЦИЯ (ИЗВЕЧ­НАЯ). Давнишний кошмарненький «грех». Кумовство, сватовство, прочие свадьбы-женитьбы, порочным образом влиявшие на «жизнь человеческого духа», — и такого добра с избытком найдешь в любом творческом коллективе. Еще со времен крепостного театра (и многих его предшественников) коррупция смотрелась отдельным непременным элементом в сводной сценической таблице «имени» Арис­тотеля. Театральные благодетели, как известно, жаждали видеть только «этих», а не «иных» актрисуль — в репертуарах разных времен (см. художественный фильм «Крепостная актриса», в главной роли Тамара Семина).

Или же императорские «надзиратели», проворачивавшие гнусные делишки под сводами Александринки или Малого, — те еще жулики.

Или, скажем, великий Мейерхольд, который дает главные роли исключительно Зинаиде Райх (жене), выталкивая из театра талантливейшую Марию Бабанову. Коррупция? В каком-то смысле.

Коррупция — уже в украинском театре — это… Это и засилие Корнейчука, от пьес которого невозможно избавиться, поскольку режиссеры дрожали перед этим всесильным человеком (хотя многие его последние произведения были чудовищными в художественном плане). И остальные «партийные игрища», когда судьбы людей ломались как щепки — в угоду какой-нибудь очередной «правильной» линии…

Театр нового времени в Украине пропитан теми же метастазами. Кажется, все изменилось! И не изменилось ничего. Как писал Чехов: «Все то же: протестует только статистика!».

Коррупционная «схема» уже в 2000-х сломала жизнь в Оперетте талантливому В.Шулакову. И в тех же 2000-х уже новейшие благодетели «назначают» на роли дежурных мальчиков или женушек… Одаривая фаворитов регулярно незаслуженными государственными поощрениями (а это и вовсе давнишняя стационарная коррупционная модель).

Принцип семейственности, главнейший из всех неконституционных сводов, также доминирует в жизни любого мало-мальски заметного гостеатра. Примеры? Сами знаете. Так зачем спрашиваете: почему не играет «эта», а ведь она талантливей, чем «та»?..

Было бы наивно сводить этот «грех» лишь к чехарде внутритеатральных неизбежных склок: кто кому Рабинович? Коррупция в театре — это еще, естественно, и бешеные деньги. Их распределение! Их перераспределение. Зачем ковыряться в истории, если и недавних примеров достаточно. Год назад театральный мир взорвал коррупционный скандал в Одессе. Всем городом пытались тогда избавиться от сомнительного руководителя с образованием «сантехника», которая лучше европейских режиссеров знала «как» ставить и «кому» петь. И весь одесский УБОП догонял ту начальницу по темным закоулкам, проводя обыски в ее закромах. А воз и ныне там. «Виновата ли я?» — могла бы вместо оперной арии спеть шустрая женщина, виновность или невиновность которой толком не доказана. Зато очевидно: этот конкретный театр по-прежнему в состоянии архаичной закостенелости. Только это — последующий грех...

* * *

САМОКОНСЕРВАЦИЯ (КАД­РОВАЯ). «На порог не пущу!» — традиционный «греховный» принцип театра. В своей косности, а иногда и в неадекватности все это сводится к образу трехлитровой банки с «мертвыми» плодами внутри (под желтенькой жестяной крышкой).

Наш театр, а в особенности его руководящий состав, стареет на глазах. Кадровой ротации никакой. Поиск новой эффективной талантливой режиссуры — ага, разбежались… Иност­ранный пример Галины Волчек, которая в «Современ­нике» не побоялась снять крышку со своей «банки» (впустив на Другую сцену целую группу 20-летних с целью проявить их таланты для дальнейшей «амортизации» на своей же сцене), у нас никому не пригрезится. Новых сценплощадок — нет и не будет. И десятки более-менее способных молодых (дипломы которых ориентированы на театр) маршируют в сериальный бизнес. А оттуда, как из темного леса (в отличие от Красной Шапочки), никто не возвращается — на сцену.

Грех ли это (перед искусством)? Да, конечно. И когда некоторые руководители с самодовольным видом умничают, мол, у нас «некому ставить» и у нас «никто не появился»… то хочу переспросить: «А вы хоть кому-нибудь дверь приоткрыли, не испугавшись конкуренции? Хотя бы попытались сорвать ту самую крышку со своей «банки», внутри которой все давно прокисло…»

В общем, нехорошие люди. И во многом прав Антон Павлович: «Делают Зло не консервативные, а злые!»

* * *

БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ (ХУДОЖЕСТВЕННАЯ). Конечно, грех! И не только перед эфемерным искусством (вкус и запах которого многими напрочь забыт), это также грех перед конкретными бюджетами — некоторых театров. Вот, к примеру, в завершившемся сезоне на сцене Национального театра имени Ивана Франко выпускают два дорогущих «блокбастера». С бюджетами под миллион (каждый).

Первый спектакль «Урус-Шайтан» — авторская фантазия (по мотивам «Википедии» и других первоисточников) об оборотне-казаке Сирко. Второй — изящ­ная костюмная пьеса Эрика Эммануэля Шмидта «Бульвар преступлений» о французском актере Леметре.

Миллионные бюджеты в нашем небогатом театре предполагают, извините, и особый спрос с того или иного постановщика, который эти деньги использует. И уже ничем иным, помимо режиссерской безответственности, нельзя объяснить последующие драматические премьерные результаты… Когда еще в антракте во время одного такого бессмысленного костюмированного зрелища-«миллионника» зритель косяком валит из зала… Или когда другой «шедевр» (несмот­ря на костюмы) напоминает тревожное самовыражение художника в загадочном «доме», где однажды радостно встречаются Наполеон, султан и сразу несколько российских государей… Ну вот как таких творцов призвать к ответу, чтобы и театру «не грешить» — экономически, художественно? Худсоветы возродить?

Или — спрашивать строже?

* * *

БУЛЬВАРИЗАЦИЯ (РЕПЕРТУАРНАЯ). Разнообразные фобии — еще времен Виктора Андреевича, — будто «судьба русского театра в Украине под угрозой»… в общем-то фобиями и остались. Так как никакой президент не принесет русскому театру (в нашей стране) больше вреда, нежели этот театр — сам себе. «Одичание российского театра в Украине» — не образ, а диагноз. Стоит, например, только в текущем месяце, в июле, заглянуть на сайт одного из центральных государственных российских театров (в Киеве), так просвещенному человеку впоследствии даже валерьянка не поможет. Хронические «сексуальные неврозы» вкупе с сомнительным бульварным привкусом (не спасает репутацию афиши даже панацея в виде отдельных классиков, призванных в имиджевые защитники). Что это — коварная подстава опытного худрука, серьезного человека, который всегда знал толк в хорошей литературе? Или безалаберная работа литчасти, которая ищет и находит, в основном, легковесные пьесы — на тротуаре? При этом вроде «руководствуясь» предостережением Чехова: «Публика в искусстве любит больше всего то, что банально и ей давно известно, к чему она привыкла».

В таком же Национальном — только «Комеди Франсез» — невозможен подобный антрепризный подход к театральному делу. А бульварный драмодел Р.Куни не вправе считаться в нашем гостеатре «главным» автором (сразу три его названия, больше чем Чехова) — эдаким системным поставщиком репертуарного сырья. Подобного абсурда не найти даже в афишах захудалых театриков на окраине Чебоксар.

Допускаю: современный театр давно не «трибуна» (о чем мечтал классик) и попросту не хватает местных талантов создавать актуальный «социальный театр»… Но хотя бы умеренным образцом репертуарной культуры оставаться можно?

Или — так… Уже на следующем гуманитарном совете выступлю с докладом на тему: «Почему необходимо лишать финансирования те государственные театры, которые в погоне за длинным рублем идут самым коротким бульварным путем, отрекаясь от статусных ценностей и сценических идеалов».

Текст готов.

* * *

БЕЗДАРНОСТЬ (НЕИЗ­БЕЖНАЯ). Этот грех непосредственным образом увязан с природой искусства театра. Талантлив (актер, режиссер, драматург)? Или безнадежно бездарен? И в этом случае примеров ждать напрасно. Снова «за Чехова» спрячусь, а вы сами подставляйте нужные имена… «Актриса, которая портила все роли, играла прескверно — и так всю жизнь… Ее не любили, ее игры боялись, она губила лучшие роли, но все же была актрисой…»

* * *

КОМПЛЕКСЫ (НЕПО­Л­НОЦЕННОСТИ). С давних пор над украинским театром довлеет такой себе исторический грех… Неосознанная необходимость — заглядывать в рот «старшему брату». И непременно ждать похвалы из ближнего зарубежья, чтобы дома — наконец-то — и самих себя оценить, «распробовать».

В тисках таких «комплексов» украинский театр частенько грешил, бедокурил. Терзал лучших своих представителей.

И — естественно — чтобы быть «признанным», надо сначала отправиться на титульные гастроли в Первопрестольную, в Белокаменную. А уже сюда, к нам, регулярно совершали набеги дружественные идеологические «аналитики». И их выводы заведомо определяли здешние расклады...

Прошло много времени. Великий русский театр — история. Великий советский — тоже. После всего того неземного теат­рального рая нынче остался довольно сумбурный пейзаж… Отдельные мазки которого регулярно и дополняют нашу гастрольную палитру. И мало-помалу смутное становится явственным. Старинный чеховский призыв — «В Москву, в Москву!» — мог бы и остаться интонационно трепетным… Только вместо восклицательного знака надо ставить вопросительный: «В Москву?»

«Москва-Москва» давно загоняет в тупик своей регулярно транспортируемой халтурой. И давненько не служит ни ранжиром, ни образцом. Ничего не выдумываю, а составляю эти выводы на основании регулярных визитов на наши сцены — и тамошних антреприз (подлых могильщиц великого психологического театра), и комсомольского «Ленкома», и Вахтанговского (за исключением «Дяди Вани»), и пошлейшей Сатиры…

Хорошо, что хотя бы реже наведываются «Таганка», «Мая­ковка», «Станиславского» — в 2011-м увязшие по уши в безнравственных скандалах.

…Все это — театры-призраки. Застывшие фантомы (лучшие тоже есть, но Женовача или Фоменко возить в Украину «коммерчески невыгодно»).

Так вот равнение на «коммерчески успешных» — украинский самообман. И когда, например, в Киев из МХТ приезжает московский деятель А.Сме­лянский учить «как надо», то уже из Киева надо ехать в МХТ, чтобы убедиться — «как не надо»… Как «не надо» снимать с Нины Заречной трусы и раздвигать ей ноги на сцене театра, рожденного Стани­славским и Неми­ровичем, а, скажем, Костю Треплева (которого сам Чехов называл «талантливым») не надо выставлять бездарным Дауном с комплексами…

Не на МХТ стоит равняться, а… только на вкус, совесть, талант… На большой мир, а не на «хутор», пусть он и носит титул столицы. «В провинции работает только тело, но не дух».

* * *

ФАРИСЕЙСТВО. Все тот же Антон Павлович: «Мы переутомились от раболепия и лицемерия…» То есть ото лжи — и самим себе, и зрителям. И если ложь на театре не пушкинский «всевозвышающий обман», а лишь разводка публики, то, разу­меется, здесь самый страшный грех, который и зовется — «фарисейство», и в оном, вспоминая Пастернака, «все тонет…»

(Использованы записные книжки
А.Чехова 1891-1904 гг.
)

ЛУЧШЕЕ

в сезоне 2010—2011
(с точки зрения ZN.UA)

Спектакли: «Счастье» (Новый театр на Печерске), «Три сестры» (Театр драмы и комедии на Левом берегу Днепра), «Грек Зорба» (Национальный театр имени Ивана Франко).

Главные роли: Наталья Сумская и Анатолий Хостикоев («Грек Зорба»), Екатерина Кистень и Борис Орлов («Счастье»).

Актерский ансамбль: «Три сестры», Анатолий Ященко, Лев Сомов, Андрей Саминин, Андрей Мостренко, Анастасия Тритенко, Татьяна Круликовская.

          

Открытие сезона: Анна Артёменко — «Сто пятая страница про любовь» (Нацио­нальный театр имени Леси Украинки).

Режиссерский дебют: Павел Юров — «Депо Северное» (театр «Сузір’я»).

Лучший гастрольный проект: «Идиот» режиссера Эймун­та Някрешюса (Meno Fortas, Вильнюс).

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 1
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно