Рассказы Сенцова

4 сентября, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №32, 4 сентября-11 сентября

Много написано об Олеге Сенцове, который в тюрьме. На целых двадцать лет. Но хочется сказать и о Сенцове-писателе, о Сенцове-личности. Ибо каждый творец — в своем творении. У Олега Сенцова в Украине вышла первая книга — "Рассказы". Книга, в которой есть он. Книга, которая о нем. Очень человеческая, ослепительно светлая и поразительно цельная книга.

 

Много написано об Олеге Сенцове, который в тюрьме. На целых двадцать лет. Но хочется сказать и о Сенцове-писателе, о Сенцове-личности. Ибо каждый творец — в своем творении. 

У Олега Сенцова в Украине вышла первая книга — "Рассказы". Книга, в которой есть он. Книга, которая о нем. Очень человеческая, ослепительно светлая и поразительно цельная книга. 

"Рассказы" Олега Сенцова, вышедшие в киевском издательстве Laurus, заставили подумать о трех знаковых фигурах современной культуры: бельгийском писателе и драматурге Эрике-Эмманюэле Шмитте, российском юмористе Михаиле Жванецком и фламандском писателе Томе Лануа. 

О том, почему вдруг подумал о каждом из них — ниже. 

"Рассказы" — книга, которая требует предисловия или послесловия. Кого-то мудрого и достаточно скромного и тактичного, чтобы написать о человеке и авторе, не вдаваясь в пафос. 

Огромных букв на обложке — СЕНЦОВ — все же мало, чтобы объяснить феномен (довольно печальный) появления новой легенды. И отсутствие необходимого вступительного слова к книге — единственная претензия к издателю. 

Сенцов — человек системы и структуры. Ему все время хочется "посчитать" текст ("Детство", "Макары"), выстроить его этажеркой, превратить в нечто идеальное, сродни "идеальному человеку" Леонардо. 

Сенцов — перфекционист. Свои тексты он максимально приближает к сценариям. Они крайне динамичны, хотя диалогов в них — минимум. Драматичностью, сценичностью, киношностью прозы Сенцов близок к первой из упомянутых мною фигур — Э.-Э. Шмитту, столь популярному в Украине. 

Шмитт большую часть своих текстов превращает в спектакли и фильмы. "Рассказы" Сенцова — готовый моноспектакль. Потенциальным моноспектаклем книгу, называющуюся "Рассказы" (то есть якобы фрагментарную, состоящую из отдельных историй), делает ее необычная целостность. Как и у Шмитта ("Два господина из Брюсселя", "Мечтательница из Остенде"), у Сенцова рассказы в сборнике объединены в целостность. Они не просто так помещены тут под одну обложку. 

Впервые слово "Рассказы" воспринимается не как жанровое определение, а как полноценный заголовок книги. Выпадает из общей тональности разве что текст, скромно именующийся "Автобиографией". 

Но именно этот текст своими первыми фразами и задает общую тональность книге: "Родился в понедельник, 13 числа. Наверное, оттого и жизнь проходит весело". 

Впрочем, ничего не выпадает. Есть общий стиль. Ведь стиль — это личность. А личность Сенцова — сильная и светлая. 

Основная тональность книги Олега — свет. Переливы белого цвета, светло-серая палитра с вкраплениями теплого солнца. И все же во всех без исключения текстах автор ведет к смерти ("Собака", "Завещание", "Бабушка"), разложению ("Макары"), упадку ("Детство"), болезни ("Больничка") и унижению. 

Рассказ с двойным дном и самый смелый, скажем так — самый читаемый со сцены — "Бабушка". Он составляет смысловую пару с "Собакой". А "Макары" словно продолжают "Детство".

Тональность Сенцова близка тональности самого продаваемого нидерландоязычного автора — Тома Лануа. В своем шедевре — романе "Картонные коробки" — Лануа мастерски создает светлые и добрые образы (сестра, мать, две тети, дети в санатории), при этом легко и осторожно касаясь сложных тем (рак, аборт, нарциссизм, первый детский оргазм и т.д.) — так, словно они органически вытекают из текста. 

Лануа — как и Сенцов — не впадает в излишний дидактизм, давая читателю возможность сделать вывод самостоятельно. 

Тональность и голос Сенцова чем-то близки к Жванецкому. И не зря — ведь Мих Мих едва ли не единственный, кого Сенцов цитирует в "Рассказах". 

Кстати, пламенное и печальное выступление Сенцова в суде после вынесения приговора могло бы стать девятым текстом "Рассказов". Как и Мих Мих, Сенцов — мастер тонкого юмора. Юмора, весело проглядывающего сквозь слезы прозрачного текста. 

Закончить этот отклик на книгу хочется строками из рассказа "Завещание", который я перечитал после вынесения Сенцову приговора: "Все мы умрем. И я, к сожалению, не исключение. Я хотел бы больше пожить молодой, полноценной жизнью, получать от жизни удовольствие или дарить его другим, ходить или лучше бегать, спать по ночам или не спать, и чтобы решать это должен был бы я, а не мой организм вкупе с моим врачом. Такой жизнью я хотел бы пожить подольше. Но это невозможно. Все мы умрем…"

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №34, 15 сентября-21 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно