Поэт на ринге Дмитрий Лазуткин: "Владимир Кличко победил "Русского Витязя" прежде всего интеллектуально"

11 октября, 2013, 18:20 Распечатать Выпуск №37, 11 октября-18 октября

Над словом нужно работать, ведь недоработанное слово — это неточно сформулированная мысль. А каждая такая неточность порождает целый ряд дальнейших неточностей в восприятии. 

Его голос знают поклонники большого бокса. Его стихи отмечает авторитетный круг ценителей, среди которых Лина Костенко, Сергей Жадан. Последний написал о его творчестве: "Весь трагизм этих стихов — легкий и иллюзорный, и есть тот самый настоящий трагизм, который могут почувствовать только дети...". Дмитрий Лазуткин — это два в одном: поэзия и спорт, стихи и бокс. Недавно именно он комментировал исторический поединок Кличко—Поветкин. И в разговоре с Дмитрием мы, конечно же, коснулись темы бокса. Но все-таки поэзия была на первом плане. Поскольку это интервью продолжает цикл публикаций ZN.UA об украинских поэтах XXI в., муштрующих своих пегасов вопреки повседневной прозе нынешней жизни (напомним, цикл начат разговором с Тарасом Малковичем).

— Дмитрий, читателям, конечно, интересны ваши внутренние ощущения и профессиональные наблюдения, когда вы были в "сердцевине" боя Кличко—Поветкин, комментировали его на "Интере". Итак, ваша оценка спортивного зрелища? За и против? Была ли победа окончательно победной? И было ли поражение таким уж позорным?

— Эта победа сняла все вопросы. Хотя Владимир Кличко завершил бой не досрочно, его преимущество на ринге было полным. Чувствовалось, что он действует по четкому плану, помешать Владимиру у Поветкина не получилось. Поражение россиянина не стало позорным. То, что он выдержал эти 12 раундов, — уже своеобразный подвиг. Предматчевая истерия — и в Москве, и на интернет-форумах — сделала этот поединок событием не только спортивным, но и политическим. Мне было очень интересно смотреть на раздраженных российских VIP-болельщиков, которые кричали обидные слова, подпрыгивая на стульях. Ведь в этот момент рушилась их уверенность в доминировании всего российского, исчезало упрямое и в определенной степени безосновательное превосходство в отношении к украинцу. Владимир Кличко победил соперника прежде всего интеллектуально. Это и решило исход противостояния.

— Как в вас одном сочетается такое, казалось бы, несочетаемое — боксерская перчатка и поэтическая лира?

— Я вообще-то заметил, что среди боксеров тяга к поэтическому слову — не такая уж диковинка. По крайней мере, были попытки сочинительства у чемпионов мира Николая Валуева и Олега Маскаева... Да и Александр Усик иногда рифмует. Скажу вам, что Виталий Кличко может уверенно цитировать огромные поэтические блоки. В частности, классическую поэзию. Думаю, здесь прослеживаются определенные исторические корни. Поскольку известно, что китайская поэтическая классика (речь идет о Ли Бо) имеет определенный отклик в одном из стилей ушу. Известен также ряд греческих философов, занимавшихся кулачным боем. Поэтому ничего удивительного в соседстве этих предпочтений нет. Я сам довольно долго занимался каратэ, кикбоксингом. Это нормальное перераспределение физических и умственных энергетических потоков.

— Насколько активно вы сегодня задействованы в профессиональном спорте?

— Теперь преимущественно комментирую на телеканале "Интер". Хотя весной проходил достаточно серьезный цикл тренировок, а это пять раз в неделю. Все это завершилось 30 июня на Кубке Европы по элитным боям — в разделе фулл-контакт. Я там победил. В финале моим соперником был 22-летний спортсмен из Узбекистана. Было непросто.

— Какие свои спортивные достижения вы бы определили как главные?

— Стараюсь не оглядываться назад, не радоваться бывшим персональным победам. Прежде всего, тут важно быть способным на шаги, ранее казавшиеся невозможными. Вспоминаю, как я получил черный пояс по кэмпо-каратэ. Во время дан-теста (непрерывный поединок с десятью соперниками, сменяющими друг друга) мое кимоно было все в крови...

— Помните момент осознания, когда в вашем воображении или на бумаге строки сами начали выстраиваться в образы, рифмы?

— Примерно в одиннадцать лет я начал писать свои первые стихи. Конечно, это была моя очень личная литература. К счастью, мало кто читал те "шедевры".

— Кто был образцом, вдохновителем, когда рождались первые стихи?

— В 1990-х, как известно, были очень популярны толстые литературные журналы. Их тиражи буйно росли. Как российских, так и украинских — "Вітчизна", "Дніпро", "Дзвін". Тогда я открыл для себя наше "расстрелянное Возрождение". Увлекался и русской поэзией — например, мне очень нравился Николай Заболоцкий, его сочетание лучших традиций лирики и экспериментов с формой. А еще Николай Винграновский — чрезвычайно музыкальный поэт. И мне это очень импонирует. Так случилось, что школа, в которой я учился, была математическая. Сам я родился и вырос в Киеве на Левом берегу. И никогда сознательно не шел по гуманитарной линии образования. Собственно, по специальности я инженер-металлург.

— Дмитрий, а вот прямо сейчас, во время этого разговора, что бы вы вспомнили из тех первых поэтических строк, когда на вас влияли классики и толстые журналы?

— Ну, если что-то и вспомню, это будет слишком банально сегодня. Вот, например: "Знову київська осінь, каштани і клени, знову народжений жовтий, знов померлий зелений. Ледь похилені віти і краса — до світання. Так волає і плаче наче вперше й востаннє…".

— Это не такая уж и банальщина.

— Это вам кажется. Тогда я часто прогуливал уроки таким образом: заходил в книжный магазин "Поэзия" на Майдане, покупал почти за бесценок (слава инфляции!) книги со стихами и шел в Мариинский парк. Именно тогда, в пору опадания листьев, я что-то писал, записывал, читал. Уединенные часы наедине с собой. И с авторами, которых я для себя открывал. Ну а потом, как сказали бы критики, "произошло наслоение культурных пластов". Эдакое самообразование, являющееся полезной и эффективной формой образования... На данный момент у меня уже шесть изданных книг. Сейчас работаю над двумя новыми: одна выйдет в начале следующего года в России, вторая — весной в тернопольском издательстве "Крок".

— Для вас имеет большое значение, на каком языке рождается стихотворение — на украинском или русском?

— Язык для меня — это и материал, и комплекс кодов мироощущения. Мне интересно экспериментировать и "переключаться" в поисках новых форм и образов, чтобы избежать самоповторов.

— Что бы вы посоветовали нашим читателям и вашим спортивным слушателям, возможно, впервые узнавшим о вашем творчестве, прочитать из уже опубликованного, чтобы составить максимально точное впечатление о вашей поэтической манере?

— Возможно, я бы посоветовал "Добрі пісні про поганих дівчат". На мой взгляд, это очень теплая книга.

— Лина Костенко по поводу ваших текстов однажды заметила, что это классический пример мужской поэзии…

— Да, когда-то она в Могилянке читала лекции и охотно шла на общение с молодежью. Я приходил послушать ее "вживую", увидеть, почувствовать, что это за человек, чтобы произошла некая деканонизация ее образа в моем сознании. Вот тогда я и принес ей распечатку со своими стихами. Услышать от нее уверенные и приятные слова мне в то время было очень важно.

— Дмитрий, пусть вас не удивляет следующий вопрос... Во время боя, во время чрезвычайного физического напряжения, не возникают ли в воображении и сознании какие-то поэтические образы, строки, строфы? Бывает такое?

— Чаще бывает после боя. Когда очистишь сознание, словно появляется какая-то истинная простота выражения. Это то, к чему в поэзии многие стремятся, пытаясь найти своеобразную кристалличность формы. Известно же, что есть два пути в поисках поэтических откровений — либо расширять сознание, либо расчищать его.

— А к какому из поэтических направлений, стилей, жанров именно сегодня больше тяготеет ваша душа? Возможно, это пейзажная лирика, философская, или вы готовитесь что-то издать как поэт-гражданин?

— Меня интересует постоянная смена — и акцентов, и стилей. Не люблю зашоренности, не хочу быть исполнителем одной ноты.

— Можете вспомнить какой-нибудь важный для вас как комментатора боксерский поединок? Когда бокс можно было сравнить с поэзией, хоть и жестокой?

— Классный бой был между Максом Бурсаком и Ником Блэквеллом. Это был просто невероятный по драматургии поединок! Можно вспомнить и некоторые бои Кличко. Интересным также получилось противостояние Поветкина и Хука. Вообще, комментируя боксерские поединки, я стремился к главному для себя — обрести свой голос рядом с голосами известных коллег. Мне нужны были и своя интонация, и своя подача.

— Что для вас самое сложное в работе комментатора?

— Я бы говорил не о сложностях, скорее — об особенностях такой работы. Погружаясь в специальную терминологию, по-моему, стоит уметь почувствовать золотую середину, чтобы то, о чем идет речь, удовлетворяло специалистов и было понятно широкой публике.

— Каких образов в поэзии требует душа поэта, то есть ваша душа, именно теперь?

— Сейчас, конечно, когда мне не 18, стал писать меньше. И каждый стих становится не только эмоциональным событием, но и чем-то более важным и взвешенным. Приходит понимание себя во времени и динамике развития собственного творчества. Растет ответственность за каждую строчку. Становится больше философичности в текстах, больше прозрачности в метафорах. Если есть выходы за пределы обычной логики в пространстве логики поэтической — это уже не стихийность, а осознанность.

— А бывает, что ночью просыпаетесь и что-то записываете?

— Бывает. Потому что проснувшись утром уже забуду. Поэтическое творчество не только "священно", оно проходит через сердце, через душевный опыт. Системно я не отношусь к этому как к работе. Поэтому радуюсь любым неожиданным творческим ходам, даже во сне.

— Как сегодня воспринимаются слушателями публичные выступления украинских поэтов? Находите отзыв в залах, когда выступаете?

— Сейчас живем во время Интернета, эпоху соцсетей. Есть разные формы "донесения поэзии". Некоторые тексты нужно читать только глазами, специфика же других в том, что для них важна авторская интонация, даже исполнительское мастерство. Если такое мастерство совпадает с текстовым наполнением, то люди это будут слушать. И даже большие залы будут собираться. Например, недавно в Черновцах на "Ночи поэзии" слушатели сидели до трех часов ночи — не расходились, стихи слушали. Так же и во Львове. Да и в Киеве бывают интересные акции. Чего сейчас не хватает — это профессиональной критики, которая могла бы посоветовать человеку, что читать, кого слушать. Чтобы было так: если авторитетный эксперт рекомендует книгу, то читатель и книжку купит, и на литературный вечер пойдет. Потому что доверяет критику.

— Нет ощущения, что современная украинская поэзия становится полузакрытой сектой, ведь широкий круг больше интересуется шансоном?

— Я бы не согласился с этим! Времена шансона проходят, он нашел свою комфортную нишу — ну и пусть. А то, что люди приходят на вечера поэзии, — факт. И больше всего меня радует, когда видишь на таких поэтических вечерах не знакомую публику, а новые лица. То есть тех, кто открывает для себя это пространство, — дескать, о! а у нас действительно есть современная поэзия!

— Кто, на ваш взгляд, из круга молодых поэтов сегодня больше достоин внимания читателей, критиков, журналистов?

— Очень неблагодарное дело — кого-то выделять. Ну, конечно, Сергей Жадан, хотя он и так постоянно в центре внимания, Николай Воробьев, Тарас Федюк. Среди младших — Наталья Пасечник, Сергей Осока, Олег Коцарев, Павел Коробчук, Богдан-Олег Горобчук, Ирина Шувалова, Катя Бабкина, Ирина Батащук, Юлия Нестерова.

— У вас были такие стихи, которые доводили людей до слез?

— Было юношеское стихотворение о бездомной собаке, которая приходит на станцию, ожидая своего хозяина. Девушки плакали.

— Обычно свои тексты вы сразу набираете на компьютере или пользуетесь старым оружием поэта — карандашом?

— В процессе работы над стихотворением мне иногда важно видеть зачеркнутое слово. Когда его вытрешь на мониторе курсором — не то. Ручка, карандаш — это некая атрибутика живой магии созидания, процесса волшебства. Я не боюсь чертить, переделывать. Если есть тяга к совершенствованию, то почему нет? Над словом нужно работать, ведь недоработанное слово — это неточно сформулированная мысль. А каждая такая неточность порождает целый ряд дальнейших неточностей в восприятии. Я не против интерпретаций, однако считаю: к тому, кто будет читать написанное мной, нужно относиться с уважением.

Из досье: Дмитрий Лазуткин окончил Национальный технический университет Украины. Работал инженером-металлургом, тренером по каратэ, тележурналистом. Комментирует бокс на телеканале "Интер". Поэтические сборники — "Дахи" (2003), "Солодощі для плазунів" (2005), "Паприка грез" (2006), "Набиті травою священні корови" (2006), "Бензин" (2008), "Добрі пісні про поганих дівчат" (2012). Лауреат литературных премий имени Б.-И.Антонича, "Смолоскип", "Благовіст". Лауреат конкурса "Русская премия". Чемпион Украины по поэтическому слэму. Победитель Кубка Европы по кикбоксингу. Бронзовый призер Кубка мира по кикбоксингу и кик-джитсу, чемпион Украины по казацкому единоборству, обладатель черного пояса (1-й дан по 

кэмпо-каратэ).

Дмитро Лазуткін. Вибрані твори

Колядки і вальси

Як хочеш — забудь, як не можеш — візьми

собі трохи сонця з цієї зими —

як спогад польоту,

як біле на чорному тлі або як

дарований символ, навіяний знак.

Як пальці крізь воду —

минає епоха, минає біда,

в театрі тіней — попідтинню хода...

Ми всі час від часу блукальці.

І німбами нашими встелено дах,

і ворог полює на небо в очах,

а чує колядки і вальси.

 

Ми можем по-різному, маємо хист.

Нам ранок дарує святий машиніст,

але провідник буде проти —

бо доля не цукор, а щастя не чай.

І як його радісно не зустрічай —

завжди відчувається спротив.

 

Але ти засвоїв потрібні слова,

щорічні провини, щоденні дива.

Ти сам собі майстер і лікар.

І сходяться друзі, і котиться віз,

і там де зростав молодий верболіз —

проноситься вирок як вихор.

 

Бо десь в атмосфері пробито дірки.

І серце пропалюють тихі зірки,

і в'ється туманом нірвана.

І річка блищить аж до самого дна,

і жде, і не спить — та що біля вікна —

далека як берег — кохана.

 

*** 

моє покоління приходить до тями 

як вовк із мультфільму "ну — постривай!" 

нас шили руками нас вчили роками 

no money — no honey, no woman — no cry 

 

і спроба сказати за всіх — це неправда 

але прослизає — як щур у підвал 

надія на себе — надія на завтра 

бо сонце — медуза, 

бо світ — карнавал, 

будинок з химерами, кримські сонети… 

 

ми вас дочекалися, будьте людьми! 

про нас говорили народні прикмети 

про нас шелестіли бармени з корчми 

 

про нас забували — бо рано, бо пізно, 

бо бігають клоуни в синіх трико. 

бо де наша слава, бо де наша пісня? 

бо постріли наші — завжди в молоко 

 

і ми молодці — ми при стайні, на сіні, 

колись надзвичайні, колись емоційні, 

і наша свобода така — 

вона розчиняється в хлорці і глянці 

їй мариш вночі, нею спльовуєш вранці 

бо надто міцна і гірка

 

***

вночі пливуть дерева нетутешні 

чарівні як на згині липня тижні

і розмовляють вишні та черешні

ледь чутно про події дивовижні

 

і дівчинка чиє волосся чорне

а дихання нестримне і гаряче 

ногами стисне дикістю огорне

неначе місяць вибухнув неначе

усі птахи зірвалися раптово

і крилами відштовхують повітря

щоб яблуком на землю впало слово

щоб ноти затремтіли на пюпітрі

вночі пливуть трамваї і машини

метелики — і все перед очима

вночі пелюстки моляться на шию

цілунками котрими тебе вкрию...

 

нехай шумлять свої і протилежні

нехай бентежать стишені та ніжні

і щось говорять вишні вишні вишні

і щось відповідають їм черешні

 

*** це напевно такий особливий стан або тимчасовий стан або вік але радше стан — коли вже навіть трохи приємно їсти свіжу немиту полуницю зосереджено відчуваючи як скрипить пісок на зубах і прив'язаний за ноги до надійно посохлої ностальгії розхитуєшся над пропливаючими хмарами але впасти не можеш і погляд зупиняється на якусь лише мить ніби стрілка годинника вагаючись — у який бік тепер? і розгортаючи останню сторінку місцевої газети на якій зазвичай розміщені некрологи (бо некрологи це завжди мабуть остання сторінка) усвідомлюєш — не треба в неї загортати хліб і насіння також не треба і взагалі нічого не треба загортати чи згортати — хай собі буде як буде хай собі іде як іде хай собі кришиться і розсипається кришиться і розсипається бий у порожні відра не бий у порожні відра адже це лише такий вік або стан радше стан пошкоджена звукоізоляція ламаний голос повітря між тобою і не тобою *** сьогодні була злива. метелики вмирали і випари здіймались розслаблені мов дим ми вірили у світло бо світло вимикали ми вірили у камінь бо камінь був твердим але твоя планета розчинна ніби кава та зблискують зірками вже заграні в любов зелені очі мавок блакитні очі мавок червоні очі мавок — невиспалися бо підсмажена медуза — налий ще трохи нафти тріпочуть прапорами почавши ворожбу можливо ми не звідси ми трохи космонавти ми справжні камікадзе ми летимо в трубу політ нормальний мамо сьогодні була злива так часто — зранку осінь а ввечері зима… зима вона хороша труба вона красива політ нормальний мамо політ нормальний ма… 

 

*** Туман з вікон усю прозорість випив. Хтось вгруз у землю, хтось у небо вгруз. Тут зранку — я ще може Сокіл Київ, А ввечері — я вже Чікаго Буллз. І ця моя розхристана країна, І сірі неримовані кути... Зимово прикладаюся до джина, Він добрий, він все може, він як ти. Три теплі сни занурюєш у міксер. Лови мене, хапай мене, тримай... Тут кожна річ знаходить собі місце, В твоїх очах заварюється чай. І стільки слів, які стають піснями для міжконтинентальної нудьги. Є щось таке беззахисне між нами, Є щось таке потужне навкруги. Але ляльки не вміють говорити, Зриваються на регіт в унісон. І крізь туман просочуються діти. Футбол-хоккей. Скорочений сезон. 

 

*** Ти вилітаєш, Марто, як вікна опісля вибуху — пам'ять блокує спогади, спогади биті люстерка. Все має статися швидко, я не бачу іншого виходу, але настромлююся на деталі — й так боляче, так нестерпно. Ці театральні репліки, злягання до епілепсії, отрута у стиглих цитринах, у бризках — ковтаєш — бісишся. Але ж небезпечно так збуджуватися під час зимової сесії... О сніговії околиць! О міста солоні місива! Марто, мені щось зимно. Сонце засне на заході, сонце розтопить північ, втопить нас , але знай — до біса масові зречення та інші громадські заходи, дівчата з пружними стегнами завжди потрапляють в рай. 

 

*** трохи світла — винесеш на двір решту світла стиснувши дверима дівчинко з очима як папір — білими холодними очима що тобі — пульсації доби фрикативні поштовхи ілюзій між солоних "може " і "якби" поступово висихають друзі і летять позбавлені ваги неспроможні впасти у долоні ти пробачиш їм свої борги надто винні надто безборонні... добрі війни і поганий мир все чудово ти до цього звикла решту світла винесеш на двір ти сама — навіщо тобі світло?

 

*** 120 хвилин я провів у товаристві цих людей 120 хвилин вони говорили про їжу предметом дискусії були: особливості національної кухні переваги і відмінності кухні орієнтальної вегетаріанство (смажені курчата нещодавно були живими вони бігали бавилися любили одне одного по черзі невтомні і життєрадісні) також йшлося про дієти і про ціни звичайно ж ціни теми викликали живе зацікавлення гострі суперечки виникали навколо найбільш наболілих питань час від часу я дивився на годинник піти одразу було незручно (знайомі знайомих поважні люди) маринований болгарський перець стікав між західних кварталів масними золотистими краплями

 

***

Пісок і літо, дощі та райдуги,

Цілунки легко стають укусами,

Наскрізний струм у потоках патоки...

Твоя порядність така спокуслива...

 

Не я ловлю тополині пестощі,

Не я життя вимірюю курсами,

Чиїсь конспекти і зайві ревнощі,

Твоя порядність така спокуслива...

 

Твоя відсутність така заплутана,

Твої приходи такі наповнені,

Ти недочута, ти переслухана,

Ти божевільна, ти некерована...

 

Усе твоє, що я мушу вивчити,

Усе твоє, що я хочу відати,

Ти ти ти ти ти ти ти ти ти ти ти

Ти ти ти ти ти ти ти ти ти ти — ти…

 

А раптом щось би тобі не личило,

То наведи вже курсор і видали...

 

Твої симптоми, твої діагнози,

Fаshіon tv і серце Ісусове...

Температура, високі градуси -

Твоя порядність така спокуслива

 

Нічна теорія, східні практики,

Вино з Гурзуфа, вітер з Атлантики,

 

Так дивно бути з тобою поряд,

Коли свобода — найвищий поверх.

 

Ти відчиняєш прозорі двері,

Ти розчиняєшся в атмосфері,

Ти божевільна, ти некерована,

І недочута, і переслухана.

 

Твоя відсутність така заплутана,

Твоя присутність така наповнена... 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Последний Первый Популярные Всего комментариев: 3
Выпуск №44, 17 ноября-23 ноября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно