Пекин диктует правила Берлину

21 февраля, 2014, 19:25 Распечатать Выпуск №6, 21 февраля-28 февраля

Берлину "Черный уголь, тонкий лед" получил "Золотого Медведя" 

Завершился 64-й Международный берлинский кинофестиваль. Трофейные "Медведи" разъехались по местам новой прописки. Как всегда, не обошлось без сюрпризов. 

Наибольшее удивление вызывает вручение главного приза фестиваля, "Золотого Медведя" китайскому фильму "Черный уголь, тонкий лед" (режиссер Дяо Инань), основанному на расследовании серии убийств, которое ведет отставной полицейский.Почему лучшим фильмом фестиваля был признан именно этот стандартный криминальный боевик с элементами нуара — остается загадкой. Более того, именно исполнитель одной из главных ролей в фильме-победителе, Ляо Фань, получил "Серебряного медведя" как лучший актер Берлинале. Третьим китайским призером стал оператор ленты "Массаж вслепую" Цзэн Цзянь. Ему достался "Серебряный Медведь" с формулировкой "за выдающиеся художественные достижения". Фильм повествует о буднях массажного салона, о взаимоотношениях в артели незрячих массажистов, где все происходит, как в жизни остальных людей — работа, любовные ухаживания, трагические несовпадения и конфликты. Только это — жизнь на ощупь. Оператор пытался при помощи визуальных приемов имитировать особенности мировосприятия слабо видящего человека и человека, к которому неожиданно возвращается зрение. В решении саундтрека также была учтена роль звукового пространства для людей, лишенных возможности видеть. Именно эта награда за оригинальный концептуальный подход представляется наиболее оправданной из тех трех, что отправились в Поднебесную. Ненагражденным остался лишь один китайский конкурсант — "Ничья земля" Нинга Хао — философское размышление об обществе, лишенном моральных устоев, своеобразное моралите, снабженное визуальными компиляциями и жанровыми атрибутами вестерна. По аналогии с итальянскими спагетти-вестернами, кто-то остроумно назвал китайскую версию вестерном рисовым. 

В результате: три фильма в конкурсе — три награды. Экспансия тренда "made in China", похоже, распространяется и на кинематограф. Впрочем, триумф китайской кинематографии не представляется столь неожиданным, если учесть мощь "китайского лобби" на фесте: среди членов международного жюри актер из Гонконга Тони Люн, да и сам глава команды арбитров Джеймс Шамус прочно связан с китайской киноиндустрией как американский продюсер почти всех фильмов Энга Ли. 

Вторую по значимости фестивальную награду Гран-при жюри получил режиссер Уэс Андерсон заавантюрную комедию "Отель "Гранд Будапешт" — ироничную фантазию с намеками и рассуждениями о судьбах Европы середины XX века. Актерское созвездие "Отеля" не помогло Андерсону повторить успех его "Королевства полной луны", отмеченного два года назад на Каннском фестивале. 

Впрочем, неубедительность первой, а иногда и второй по значимости наград следует признать своеобразной традицией Берлинале.

Настоящим фаворитом фестиваля, его открытием стала документальная драма "Отрочество" американца Ричарда Линклейтера, показанная в предпоследний день конкурса, что называется "под занавес". Ричарду Линклейтеру достался "Серебряный Медведь" за режиссуру. 

Фильм о шестилетнем мальчике по имени Мейсон (эту роль сыграл талантливый Эллар Колтрейн), который растет и взрослеет в окружении членов своей семьи. Саманту, сестру Мейсона, играет дочь режиссера Лорелея Линклейтер, а их родителей — Итан Хоук и Патриция Аркетт. Работа над созданием этого почти трехчасового документально-игрового фильма велась на протяжении 12 лет. Периодические съемки небольших эпизодов из жизни Мейсона позволяют проследить его развитие и взросление, вплоть до поступления в колледж, наблюдать естественное старение его родителей. Действие происходит в соответствующих социокультурных координатах американского бытия — таков удивительный опыт взаимодействия игрового начала с документальным. Новаторская антропоцентрическая модель, предложенная автором, укоренена в экспериментах французской "Новой волны", а именно в "Дуанелевском цикле" Франсуа Трюффо, который, начав в своем первом полнометражном фильме
"400 ударов" (1959) рассказ о своем альтер-эго Антуане Дуанеле (Жан-Пьер Лео), продолжил его еще в четырех фильмах, вышедших в 1962—1979 годах, снимая в роли взрослеющего героя Дуанеля взрослеющего исполнителя Лео. 

Картина "Отрочество" не только продолжила культурную традицию и порадовала фестивальную публику, но и прекрасно вписалась в фестивальную драматургию. Ведь не зря директор Берлинале Дитер Кесслик неоднократно подчеркивал, что среди основных акцентов нынешнего фестиваля — проблемы детства. А на церемонии закрытия заявил со всей прямотой: "Это был фестиваль детей". Действительно, тема взросления прозвучала на фестивале наиболее выпукло и ярко. 

Неожиданное раскрытие "детская" тема получила в драме "Крестный путь". Фильм повествует о девочке, воспитанной под давлением матери — деспотичной религиозной фанатички. 14-летняя героиня фильма Мария растет в семье католиков-традиционалистов. Накануне конфирмации впечатлительная девушка, выслушав пламенную речь священника, призывающего юных христиан стать "солдатами Христа, солдатами любви к ближнему", решает принести свою жизнь в жертву ради выздоровления своего младшего брата, страдающего аутизмом. Приняв решение повторить путь Христа, Мария вступает в аскезу. Фильм состоит из 14 глав, каждая из которых снята статичной камерой, без монтажных склеек, с упором исключительно на внутрикадровое действие. Главы символически повторяют этапы пути Христа на Голгофу. Как известно, крестный путь Спасителя традиционно разбит на четырнадцать эпизодов, в богословии именуемых "стояниями": "взятие креста", "падение под крестом", "встреча с плачущими женщинами", "лишение одежды" и так далее, вплоть до "положения во гроб".

Фактически жертва героини обернулась суицидом. Вероятно, шокированный смертью сестры, ее четырехлетний братик все же заговорил. В финале неподвижная прежде камера взмывает в небо — нечто вроде вознесения. Мы видим поля и холмы словно с точки зрения освобожденной души.

Сходная идея постижения Бога в негативной аскезе самоуничтожения и жертвенности наблюдалась в фильме Ларса фон Триера "Рассекая волны", где автор также избрал структурным ядром идею своеобразного противостояния героини догматичной религиозности родителей и общины. Сценаристы "Крестного пути" Анна и Дитрих Брюггеманн выиграли в категории "лучший сценарий", и этот "Серебряный Медведь" остался в Германии. 

Действительно, в конкурсной программе как никогда много картин было посвящено сложностям взросления, конфликтам с родителями, проблемам выживания детей в равнодушном социуме. Это и о герое аргентинской ленты "Третий берег реки" (режиссер Селина Мурга), тихо ненавидящем своего отца, живущего на две семьи. И о герое немецкого фильма "Джек" Эдварда Бергера, заброшенном матерью и вынужденном опекать младшего брата. Сюда же входят и два сына одинокой матери в фильме "Наверху", снятом перуанкой Клаудией Льоса.

Нельзя не упомянуть старейших участников нынешнего соревнования. Почтенного мэтра, классика французской "новой волны" Алена Рене наградили, думается, не только и не столько за кинематографическую театрализацию посредственной пьесы в фильме "Любить, пить и петь" (прокатное название "Жизнь Райли"). Похоже на то, что представленный "театр в театре" стал официальным поводом, благовидным предлогом отметить суммарный вклад в киноискусство автора таких киношедевров прошлого, как "Хиросима, моя любовь" и "В прошлом году в Мариенбаде", а также других фильмов, в отношении которых действительно можно говорить об экспериментах с формой и прочих высоких материях. 

Некоторая комичность ситуации состоит в том, что приз имени Альфреда Бауэра "За новаторство и перспективы в кино" 91-летний Ален Рене получил за театрализованную экранизацию водевильной английской пьесы, действие которой происходит в условных театральных декорациях с рисованными заставками. Вот уж воистину "Вперед, к Мельесу!"

Лучшей актрисой признана Хару Куроки из фильма Ёдзи Ямада "Маленький дом". Таким образом, не осталась без внимания работа еще одного кинопатриарха, принявшего участие в охоте на берлинских Медведей — классик японского кино режиссер Ёдзи Ямада вступил в конкурсную схватку Берлинале с костюмной мелодрамой.Дневниковые записи умершей старушки погружают ее внучатого племянника во времена бабушкиной молодости. Фильм, построенный на флешбеках, отсылает к воспоминаниям, связанным с 1935–1945 годами когда девушкой она приехала из северной деревушки в Токио, чтобы работать служанкой в доме хороших людей. 

К сожалению, за бортом оказался фильм "В порядке исчезновения" режиссера Ханса Петтера Моланда — стилиста фантазийного, ироничного, гротескового. Действие этой черной комедии происходит на заснеженных просторах Норвегии. Впрочем, стихия тут скорее играет роль некоего фона, чистота которого контрастирует с яркими событиями. Герой фильма, водитель снегоуборочной машины, избранный "человеком года" в своей деревушке, воюет с норвежской, шведской и сербской наркомафиями, желая отомстить за гибель сына. Наркогангстеры в фильме картинно стреляют, целуются взасос и на полном серьезе обсуждают зависимость общественного благосостояния от климатических условий. Любопытно, что обсуждение социальных проблем времени — один из выразительных акцентов фестиваля.

Постоянный актер Моланда Стеллан Скарсгард, филигранно исполнивший главную роль в фильме, к сожалению, не был отмечен членами жюри. 

Кроме основного конкурса, фестиваль представил насыщенные сопутствующие программы, где прослеживаются свои доминанты.

Например, любопытный вектор наметился от "Нимфоманки" Ларса фон Триера (см. "Испытание Ларсом фон Триером") до панорамного дебюта "Она теряет контроль" о молодой женщине, обслуживающей клиентов с определенными интимными проблемами. От филиппинского фильма "Быстрый обмен" Эдуардо Роу о представительницах индустрии красоты и их трансгендерных, семейных и прочих проблемах до познавательного фильма немецких документалисток Ульрики Зиммерманн и Клаудии Ричарз со скандальным названием "Vul-va 3.0". В наше гиперсексуальное время такой раскрепощенностью искушенного фестивального зрителя не удивить.

Зато особый интерес — к экспериментальным работам. Где же еще их увидеть, если не на фестивале. Среди так называемых "незрительских" фильмов запомнилась картина китайского режиссера Цай Мин Ляна "Путь в Европу": на протяжении 50 минут буддистский монах передвигается по Марселю в сверхзамедленном темпе, словно выпадая из окружающей суеты современного европейского мегаполиса.

Неоднозначное послевкусие оставил практически лабораторный эксперимент на пересечении с видеоартом польских художников по фамилии Соснак, — "Паразит". Действующие лица — болезненного вида старик, его дочь — девушка спортивного телосложения, ее грудной ребенок и фабрика. Старик и девушка безмолвны. Право голоса имеют только младенец, орущий практически непрерывно, дополняя звуко-шумовой фон картины, и фабрика — сиплоголосый монстр постиндустриальной эпохи. Пространство заполнено звуками — скрип карусели, рев мотоциклов. Камера ведет себя свободно — то фиксирует внимание на различных фактурах, то ведет съемку "от бедра", то неподвижно застывает взглядом на старческих морщинах или гладких пяточках младенца. Авторы, по их признанию, не пытались рассказать историю, наоборот, желали явственно противопоставить кино литературе, обретая ценный опыт создания фильма без диалогов. Феноменология экранного зрелища отсылает к фильмам неореализма, но ощущение принципиально иное. Бедность персонажей, их эмоциональная скудость порождают чувство депрессии. Зрителям предоставлено право домысливать образы. Авторы предлагают несколько интерпретаций на выбор — от новой истории Марии, старика Иосифа и младенца Христа до полного отстранения ребенка от мужчины и женщины. Это он — аутсайдер и "паразит".

Особый интерес вызвали фильмы стран, входивших некогда в общее культурное пространство — грузинские фильмы "Вместе" (Тинатин Каджришвили) о встречах заключенных с женами во время коротких разрешенных свиданий и "Свидание вслепую" — о попытках одинокого мужчины найти невесту. Картина снята в традициях "золотого века" грузинского кино, с его мягким юмором и неповторимым национальным колоритом.

В рамках Форума нового кино удалось посмотреть "40 дней молчания" Садат Измаиловой — немногословный узбекский фильм, юная героиня которого вернулась из Ташкента в родной аул и живет у старой бабушки, пытаясь скрыть от родителей нежелательную беременность. Героиня не произносит ни слова. Картина делает пассаж от страдальческого лица юной Бибиши к совершенно иному выражению все того же лица — глаза закрыты, словно в экстазе, — выход на новый виток жизненной драмы. От темноты к свету, от подавленности и отчаяния — к радости и счастью. А счастье-то оказалось в чем — в избавлении от ненужного бремени. Финальная улыбка героини, если задуматься, входит в кощунственный диссонанс с величественной красотой окружающей ее природы, с глубинным смыслом национальных традиций и ритуалов. 

Картина эстонского режиссера Вейко Иинпуу "Свободный ранжир" —адаптированная к современности повесть "Осенний бал" Роберта Курвитза. Фред, молодой непризнанный писатель, лишившись места в газете — единственного источника доходов, — не способен найти своего места в жизни. За какую бы работу он ни взялся, репортерскую ли деятельность или ручной труд водителя автокара, все умудряется провалить с неизменным "успехом". А потому Фред гуляет, пьет в разных компаниях, пускает свою жизнь вразнос. Живет что называется, "в свободном формате". В том же режиме происходят движения камеры, что делает ее "речь" невнятной, неоднозначной. По сути, Фред —представитель поколения "детей", из числа тех, кто всячески уклонялся от взросления и ответственности. Единственная, кто поддерживает потерянного героя его беременная подруга Сусанна. История о недоросле, которому вот-вот предстоит перейти в ранг "отцов". 

Российских картин не обнаружилось ни в конкурсе, ни в "Панораме", ни в программе "Форум". Единственный участник фестиваля от России — анимационный фильм Леонида Шмелькова "Мой личный лось" — награжден спецпризом программы Generation kplus как лучшая короткометражная работа. 

Неожиданно следы Украины на Берлинале обнаружились в программе документальной Панорамы в фильме "Моя мама, война и я" Тамары Трампе и Жоан Фейндт. Сорежиссер фильма (она же автор сценария) Тамара Трампе приезжает в Украину по следам своего детства. Она пытается собрать из разрозненных воспоминаний правду о своем рождении и жизни в украинском селе Буряково, куда ее привезли 11-месячным ребенком к бабушке. Фильм построен на очень личной истории семьи. Словно собран из осколков воспоминаний самой мамы и родственников, сложен из фотографий и кадров кинохроники. Возникает трагическая история: мать-фронтовичка всячески пыталась уберечь дочь от травмирующей правды. Родила она в 1942-м от офицера-комиссара, которого в тылу ждала жена с пятью детьми. Привезла дочь в Украину, где мать и брат помогали поставить ребенка на ноги без лишних вопросов. Второй муж фронтовички — боец Коминтерна, немец, которому позволили вернуться на родину, — забрал с собой жену и ее малолетнюю дочь Тамару. Фильм профессионально слабоват, но пронзителен. Не столько благодаря авторским усилиям, а вследствие избыточности кинематографического изображения: потрясает нужда и заброшенность стариков, которые 70 лет назад вышли победителями из Второй мировой. 

Фестиваль породил мысль о неразрывной связи настоящего и прошлым. И не только благодаря актуальному дискурсу памяти. В первую очередь изумляет возврат к давним кинематографическим находкам, которые подчас обретают в новейших фильмах весьма неожиданные прочтения. Кинематограф, с его более чем вековой историей, все отчетливее напоминает мифологическую фигуру — бессмертного Тиресия, который, рассказывая истории своей жизни, поневоле повторяется, время от времени попадая в затертый сюжет. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно