ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА ДИСКОГРАФИЯ БОРИСА ГМЫРИ

8 ноября, 2002, 00:00 Распечатать Выпуск №43, 8 ноября-15 ноября

Накануне 100-летнего юбилея со дня рождения Бориса Романовича Гмыри увидели свет еще три компакт-диска с записями его голоса, содержащие 65 произведений...

Борис Гмыря
Борис Гмыря

Накануне 100-летнего юбилея со дня рождения Бориса Романовича Гмыри увидели свет еще три компакт-диска с записями его голоса, содержащие 65 произведений. Их программу составили, соответственно, украинские народные песни в сопровождении капеллы бандуристов Украины, оркестра народных инструментов и украинские песни и романсы с разным сопровождением. Записи эти ценны еще и тем, что среди них много «живых», сделанных по трансляции в Киеве и Москве. Проект осуществлен при содействии народного депутата Украины Анатолия Матвиенко, являющегося президентом фонда «Украина Инкогнита». Таким образом, выпущены уже шесть альбомов с записями певца. Подготовлены еще четыре премастеринга, на которых представлены русские народные песни, классические и старинные романсы. Все это — записи из фонотеки Бориса Гмыри, отреставрированные профессором Национальной музыкальной академии Борисом Архимовичем и президентом Фонда Бориса Гмыри Анной Принц.

Лучшие свои исполнительские достижения, реализованные в оперной и камерной музыке, Гмыря перенес на народно-песенный репертуар. Благородное, филигранное звуковедение, выразительное фразирование на «безграничном» дыхании, духовная высокость и чистота — все эти черты отличают украинскую народную песню в исполнении Гмыри.

Как можно определить подход певца к интерпретации народной песни? К какому арсеналу средств выразительности он прибегает? В вокально-техническом смысле Гмыря, бесспорно, остается здесь в рамках сурового академизма. Погружение в глубь содержания, внимание к деталям, в особенности к чистоте звучания слова — все эти стороны исполнительской концепции Гмыри роднят его интерпретации украинских песен с трактовкой классических романсов. Ведь в романсовой литературе в границах камерной миниатюры за считанные минуты нужно успеть передать характер, эмоциональное состояние, метафоричность поэтического текста. С другой стороны, душевный подъем, воспроизведенный в пении Гмыри, заставляет вспомнить о близости с оперным жанром. В частности, эта близость находит проявление в двух основных формах — в игровых, характерных, жанровых сценах, изображенных в некоторых песнях, а также в напряженном психологизме, присущем ряду трагических песен.

Настоящим потрясением становится финальная фраза спетой Гмырей песни «Ой зійди, зійди, ясен місяцю»: «Ой світе ясний, світе прекрасний, як на тобі тяжко жити, а іще тяжче молодесеньким, не нажившись, умирати». Здесь нам представлена не просто часть целостного образа, а жизнь, прожитая на протяжении песни. Мы соприкасаемся не с отстраненной деталью, не с «локальным» эстетическим эффектом. Перед нами предстает художественный тип во всей его многогранности. Словно лирический герой песни вдруг превращается в главного персонажа драмы, развернувшейся перед нами в полную силу, но лишь на протяжении нескольких песенных куплетов. Понятно, какой внутренней работы и какого вокального оттачивания на репетиции требовало такое совершенство. Очарование наивно-непосредственного обращения «Ой світе ясний...» мгновенно меняется скорбным «як на тобі тяжко жити» и далее — безмерно искренним и откровенным, доверчивым «...не нажившись умирати». Здесь ощущаем быстрые изменения состояния — утонченный артистизм, невообразимо глубокую психологизацию содержания и тому подобное. Эти приемы не присущи повседневной трактовке народной песни. Они привнесены Мастером, способным совершать голосом настоящие чудеса. Вот в этом и заключается своеобразность прочтения Гмыри — он стремится максимально использовать имеющиеся вокальные ресурсы, чтобы превратить народную песню в шедевр, приобретший какое-то приподнятое, барокковое звучание.

Разительным примером является песня Глинки «Не щебечи, соловейку». Здесь мы слышим сокровенное обращение, произнесенное от самого сердца с ошеломляющей доверчивостью. Обычно в этой песне текст трактуется певцами как сугубо поэтическая условность. Все спешат обнаружить мелодичную красоту произведения и поют, стремясь продемонстрировать лишь красивый звук и кантилену. У Гмыри же все серьезно, без тени демонстрации вокальных данных и снисходительности к исполнению. Такое видение содержания произведения с проникновенной силой передает чувство одиночества. Тоскливое признание не тонет в мелодии, не растворяется в равномерном чередовании куплетов. Трогательность пения Гмыри имеет вполне понятные истоки — ведь он никогда не старался «приспосабливать музыку к себе», как это делают большинство вокалистов. Он, наоборот, сам оставался преданным служителем музыки и сам двигался навстречу ей.

К романсовой лирике приближает певец песню на слова Александра Олеся «Сміються, плачуть солов’ї» в обработке Германа Жуковского. Как указано на диске, этот романс композитор и певец посвятили жене Бориса Романовича Вере Августовне Гмыре. Здесь само изложение вокальной партии и фактура сопровождения побуждают исполнителя к более академической трактовке. Куплетность соединяется с элементами сквозного развития. Потому эта песня выглядит достаточно обособленно среди остальных, записанных Гмырей.

В песне «Побратався сокіл» в обработке Кабанихина Гмыря показывает эпическое разворачивание сюжета. Щемящее замирание фразы в конце каждого куплета напоминает о традиционных приемах исполнения похожих песен лирниками. Певец снова остается верен своему подходу к содержанию народной песни. Образы, воспринимаемые как знаковые, условные, предстают перед нами в зримой конкретности. История о том, как сокол лишился детей, оставляет достаточно пространства для воображения слушателя. Певец повествует эту скорбную притчу как настоящую историю своего народа, а не рассказывает о несчастной птичьей судьбе. Именно потому и трогает нас эта песня, ибо, вобрав высокую художественную правду, она вместила в себя и все несчастные человеческие судьбы, о которых когда-то пели.

Песню «Чорнії брови, карії очі» в обработке Надененко Гмыря совсем лишает эмоционального надрыва, который мы привыкли ощущать в трактовках других певцов. Неожиданно это произведение превращается в песню-раздумье. Риторические вопросы, содержащиеся в ней, у Гмыри словно обращены к себе самому. И снова — все включено в лирический образ, даже бесшабашное «Чи, може, й справді ви знахарі?» Все здесь правдивое и убедительное и идет «от первого лица», а не произносится торопливо в погоне за голосовыми эффектами.

«Ніч яка місячна» в исполнении Гмыри давно стала образцом интерпретации народной песни. Безграничный восторг вызывают та нежность и любовь, которые Гмыря вкладывает в слова, обращенные к любимой. Теплота и доброта, переполняющие эти песни, могут немало поведать внимательному слушателю о внутренней сущности и человеческих качествах самого Гмыри как личности...

Певец рассказывал, что его знакомство с народной песней состоялось в раннем детстве, когда он еще не совсем умел говорить, но петь уже пел... Сознавался, что даже не замечал, когда именно слушал и запоминал украинские песни. Этот факт свидетельствует, что исполнительские находки Гмыри в народной песне являются исключительно органическими.

Какими же являются тембровые, звуковые особенности пения Гмыри в народных песнях? Динамическое нюансирование не предполагает ни единого форсирования, все воспетое и произнесенное максимально четкое и очень бережное. Этот трепет живой души пленяет нас с первых же звуков. Следует напомнить, что встречный путь народной песни и академического вокала начался еще с тех времен, когда народные песни обрабатывали Гайдн, Бетховен и Брамс. Гмыре посчастливилось воплотить украинскую песню как природный атрибут — бессмертную душу певучей украинской нации. Глубинную музыкальность и красоту мелоса украинской песни он донес до слушателя в первобытном виде. У певца даже в помыслах не было делать из песни арену для вокальных эффектов. Мы не встретим никаких фермат при переходе на более высокие ноты в любой музыкальной фразе. Кроме того, очень поражает то, что даже в народной песне у Гмыри не ощущается ни одной спонтанности, все выношено и представлено словно откровение, которым певец трепетно делится со слушателем.

На одном из новых компакт-дисков Бориса Гмыри представлено также четыре дуэта, записанные с Петром Билынныком на концерте в зале им. П.Чайковского в Москве. В общем же среди выпущенных в этот раз произведений есть и авторские романсы и песни Глинки, Лысенко, Стеценко, Журбина, Жуковского, Доминчена, два варианта песни Выборного, песня Мыколы из «Наталки Полтавки» и ария Остапа из «Тараса Бульбы», исполненная в оригинальной баритоновой тональности. Помещены также высказывания Гмыри об исполнении украинских народных песен.

Заметим, что эти три компакта и те, что вышли ранее, — десятая часть того, что может быть издано. Ведь еще совсем не издана русская классика, а это почти 200 песен и романсов, западная классика, состоящая более чем из 100 песен и романсов.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 20 октября-26 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно