«Орден» Нобеля на Великой китайской стене

7 декабря, 2012, 15:46 Распечатать Выпуск №45, 7 декабря-21 декабря

Мо Янь: дистиллированный талант мировой литературы

Нобелевскую премию по литературе в 2012 году недавно получил китаец Мо Янь — за «галлюцинаторный реализм, объединяющий народные сказки с историей и современностью». На родине он считается одним из самых плодовитых, уважаемых и богатых авторов: его гонорары достигли 3,45 млн. юаней (4,4 млн. в перерасчете на гривни). По мировым меркам — копейки, по местным — твердое место в двадцатке наиболее богатых литераторов. В его творческом наследии 11 романов, три сценария полнометражных фильмов и несколько сборников рассказов. Мо Янь занимает должность заместителя председателя союза писателей Китая. 

Пусть говорят, будто для академии в который раз ориентиром стали не художественные достижения, а геополитический момент: чтобы заветная награда украсила вашу биографию, желательно не быть белым англоязычным человеком из благополучного края. Что в выборе этого года, мол, проступает фактор, находящийся вне искусства, доказывает следующий факт: Мо Яню 57 лет, а для избрания кандидатов на самое престижное литературное отличие — чем опытнее претендент, тем лучше. По крайней мере за последние два десятилетия младше его лауреатом становился только Орхан Памук. Так что, не все так просто в Шведском королевстве. 

Пусть говорят, будто Мо Янь — писатель «от плуга», и по ассоциации сравнивают с Шолоховым: оба до покорения художественных Гималаев работали в селе, были связаны с идеологической работой, высоко ценились не только читателями, но и властью. В коммунистических системах это многое. А в сегодняшней Поднебесной — буквально карт-бланш на жизнь и свободу. 

Пусть говорят, что Мо Янь заигрывает с массовой культурой, и потому его тексты насыщены провокационно жестокими сценами. Будто слишком лоялен к КПК — потому делает ударение на отсутствие цензуры в родных пенатах, хотя всем известна прямо противоположная ситуация, и некоторые романы самого победителя были под запретом. Что, мол, весьма нескромен (что противоречит восточному менталитету) с иностранными коллегами. В частности, по случаю получения еще одной важной для китайских авторов награды — американской премии Ньюмена — он заявил, что «своими романами создал уникальный стиль письма». 

Во всех этих обвинениях есть доля правды, но вместе с тем замечают и другое, не менее важное. А именно удачную реализацию фолкнеровской метафоры — писать о «крохотном участке земли размером с почтовую марку». Так же, как и  Вильям Фолкнер с его Йокнапатофой и Габриель Гарсия Маркес с его Макондо, Мо Янь создал мифологизированный образ родного уезда Гаоми в провинции Шаньдун — маленькую модель, сквозь призму которой виден простор великого бытия. 

Даже беглый взгляд на прозу нобелевского лауреата убеждает, что ни о возвеличивании партии и руководства, ни об эксплуатации широко употребляемых мотивов речь не идет. «Красный гаолян: семейная сага» — это рассказ о патриархальном обществе, покой которого раздирает ужас войны. В «Чесночных балладах» высмеяно корыстолюбие и продажность бюрократов. В «Пытке сандалового дерева» показана щемящая любовь в дикой среде на фоне картин жуткого истязания. Роман «Сорок одна «пушка» — это критика общества потребления с его чрезмерным увлечением мясоедством. «Большая грудь, широкий зад» — эпическое полотно, где история «обычных людей», а именно — трех поколений одной семьи, в которой доминируют женщины, — переплетается с историей страны. В отмеченном черным юмором «Колесе жизни и смерти» речь идет о помещике, казненном во время земельной реформы 1950 года, который вынужден был наблюдать за событиями следующего полустолетия, перевоплощаясь в разных животных.

Наконец, «Страна вина». Кстати, именно ее публикации в начале 1990-х препятствовала власть из-за острой критики автором дикарских бесчинств, и именно за нее писателя наградили Нобелевской премией. Фантасмагория с кафкианскими сюжетными поворотами и гоголевской изобретательностью, после прочтения которой совершенно непонятно, почему автор до сих пор на свободе. 

Следователь по особо важным делам Дин Гоуэр приезжает на шахту Лошань проводить специальное дознание — в прокуратуру пришло письмо, в котором аноним обвинял руководителей угледобывающего предприятия в пьянстве, разврате и каннибализме. В правдивости первого следователь убеждается с порога: прикладываются к водке все — от водителей грузовиков до собак, от охранников до партийных бонз. Различие лишь в том, что одним достается мутная сивуха, а другим — изысканный продукт брожения соков. Впрочем, от качества спиртного напитка количество не зависит, поскольку пьют вдохновенно, не отвлекаясь на детали. 

Конечно, приезжего берут в алкогольный плен сразу, и уже через час голова у него идет кругом, душа метафорически то отделяется от тела, то возвращается назад. А когда во время банкета подали жареного мальчика, у Дина совсем срывает крышу — вот оно, вещественное доказательство! На что присутствующие взрываются дружным смехом и убеждают уже сильно захмелевшего мужчину, что он грезит — это просто виртуозно скомпонованное из овощей и свинины блюдо, шедевр кулинарии — попробуйте, не пожалеете…

С каждой страницей романа повышается градус абсурда. Хмельные реки размывают границы реальности до полного их растворения: главный герой не способен, а другие персонажи не хотят отделять грезы от действительности. Мастерство писателя полностью проявилось в этом неуверенном, интоксикационном материале. Автор более мелкого калибра задохнулся бы в испарениях бессмыслиц, которые сам же и придумал. А Мо Янь изготовил сначала железобетонную структуру (крепкая канва основного сюжета + плотно прилегающий к ней эпистолярий кандидата винодельческих наук с таким себе гуру Мо Янем + образцы графоманского творчества упомянутого научного сотрудника, и все это сцементировано раблезианскими темами удовлетворения телесных потребностей — лезвия не просунуть) и уже потом нагрузил ее декалитрами нонсенса, баррелями загадок, квартами притч и пинтами сатиры.

В последнем Мо Янь безоговорочно даст фору любому пересмешнику: он не просто высмеивает человеческие недостатки, он описывает их в участливо-издевательской манере. Благодаря авторской лихости в финале ты сам, как пирог коньячным экстрактом, просачиваешься гротескными образами до такой степени, что они перестают казаться слишком эксцентричными. И если литературный дар заключается в том, чтобы придумать самое фантастическое начало, самый невероятный базис, феерически причудливый финал и заставить публику поверить каждому слову, то Мо Янь — дистиллированный талант. Он так точно подбирает метафоры, позволяет себе такую разнузданную экспрессию, так круто мчится на виражах, что в его собственной трезвости сомнений не возникает — а вот с художественной точки зрения она отсутствует. 

И в завершение о печальном. Произведения китайского победителя больше всего переводили на французский, английский и немецкий языки. На русском изданы рассказы «Тетушкин чудо-нож» в сборнике «Современная китайская проза. Багряная туча», а в Интернете есть свободный доступ к разделам романа «Большая грудь, широкий зад». На следующий день после объявления решения Шведской академии петербургское издательство «Амфора» выпустило «Страну вина» с рекламным сообщением об авторе на обложке: «Главный претендент на Нобелевскую премию». Что дважды удивительно — ведь писатель уже стал лауреатом, а «главным претендентом» в течение всех состязаний называли Харуки Мураками. 

Украиноязычная сеть сегодня одаривает читателя переводом всего одного рассказа — «Гений». Надеемся, продолжение следует. 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно