НОУ-ХАУ НА МАРГИНЕСАХ

13 июня, 2003, 00:00 Распечатать Выпуск №22, 13 июня-20 июня

«Ноосфера» по Вернадскому это не только сумма знаний человечества, которая не погибает со смертью...

«Ноосфера» по Вернадскому это не только сумма знаний человечества, которая не погибает со смертью носителей этих знаний, но, что важно и принципиально, это знания, вознесенные в космические слои на волне «глобальной нравственности». Идея нравственности, нормы и ее нарушения, выход за табуированное родом, обществом, его институтами — проблема извечная. Она появилась еще в те времена, когда животное поднялось с четырех лап и стало социализированным существом, и существует вплоть до нашей информационно-технологической эпохи. Всегда существовало понятие нормы и отклонения от нее. В учениях многих народов, прежде всего, в религиях, норма определялась по сущностным критериям: здоровье, сохранение вида, психологически и рационально приемлемое, привлекательное, разумное, достойное, доброе и эстетичное. Нормой для человечества было не только целесообразное и полезное, но в наибольшей степени — желаемое идеальное. Итак, нравственные принципы, записаны в законах (Библия, Коран, Тора и др.) всех религий. Они существуют как доминантные факторы «властной магистрали» (мейнстрима) общества. В Новое время, в частности, в эпоху Просвещения (XVII в.) с его культом рационального, личной и общественной добропорядочности, идеи нравственности, которые раньше отстаивала церковь, видим уже в качестве гражданского императива.

Априорную данность нравственности Э.Кант определял «исключительным внутренним влиянием» всей сферы человеческих возможностей восприятия (интеллект, инстинкт, чувственность, индивидуальная и родовая память и т.п.). «Априори» Канта, Сковороды, Вернадского, Мамардашвили и других философов просветительского направления совпадает с бездоказательностью теологического постулата «Верую, ибо абсурдно». Церковь тоже объясняет происхождение нравственности божественным промыслом. Но в XX—XXI веках как религиозные, так и светские постулаты слишком часто одолевает нигилизм в качестве контраргумента. Философия «ничто» усугубляется социальным и моральным дискомфортом граждан, если говорить об Украине как о государстве, слишком долго (и, кажется, искусственно) задержавшемся в маргинальном состоянии, то есть в ситуации перехода от одной общественной системы к другой. Украина, ее граждане уже не в старом измерении, но еще и не в новом — между «там» и «здесь», на грани, балансируем между симпатиями к России, со свойственным ей имперским инстинктом и политикой и Западом с присущей его государствам демократией.

Еще в 1937 г. американский социолог Эверест Стоунквист, исследуя феномен маргинеса, определил характерные черты маргинального субъекта: неспособность выделить источник внутреннего конфликта, дезорганизованность, чувство неустроенности, разочарование; сочетание всего этого с честолюбием и агрессивностью. Социолог считал, что маргиналы, адаптируясь к новым условиям, способны формировать собственное общество. В Украине 90-х годов
ХХ в. и начала ХХІ в. все сдвинулось со своих мест: люди, зачастую с сомнительным прошлым, возвысились и образовали вершину пирамиды и назвались «элитой». Духовная же элита — интеллигенция — оказалась на обочине бытия. А шахтеры, крестьяне, прочие профессиональные группы новую элиту попросту не интересуют.

Понятие маргинальности — термина, используемого в современной философии, социологии, политологии, культурологии и искусстве, имеет широкие, часто взаимоисключающие стороны и ориентиры. Мартин Хайдеггер накануне фашистского нашествия определил маргинала как человека с обочины центральной магистрали социума. Это образ человека брошенного, ненужного, одинокого, с чувством второсортности, тождественного «маленькому человеку» Достоевского. Обычно в классической литературе этот образ был положительным и вызывал симпатию.

Во все века существовали нормы и отклонения от них. Накапливаясь, они формировали новые нормы. Рядом с «битлами» (сначала — революционерами, затем — истеблишментом) видим не только киевских студентов из «палаточного городка» на Майдане Незалежности, но и Диогена с его бочкой. Этот контекст «маргинального» его романтизирует и даже героизирует. Маргинальное приобретает значение прогрессивного, формирует контркультуру. В условиях политической и творческой свободы теряется первичное значение маргинального, поскольку старая система ценностей и оценок разрушена.

Неклассическая философия ХХ века доказала частичность и несоответствие человеческой сущности рационально-просветительской нормативности. Природа человека оказалась более сложной, противоречивой, чем ее описывает классическая этика. Каждому чего-то не хватает, у каждого имеются комплексы, какие-то страхи, атипичные черты, каждый несет в себе определенные признаки маргинального, если даже применить это слово в его начальном смысле — рисунок на полях рукописи.

Существует еще один уровень понимания маргинального. Он не подпадает под романтизированное восприятие этого феномена. Речь идет о личности (явлении), индифферентной к мысли, к ее развитию, к самому процессу мышления, то есть к интеллектуально-духовным нагрузкам как норме. Недаром философия (Декарт — автор философии как непрерывного созидания) считает постоянное усилие в постижении мира органичным для человека.

После большевистского переворота, в период ленинского террора сформировался «хозяин нового времени» — существо не мышления, а деклараций. Уровень интеллекта революционных вождей во время экспроприации значения не имел. Именно эта «новая элита» уничтожала нравственные устои народа, культивируя экспроприацию чужого, стукачество и прочие «достоинства», до сих пор работающие в социуме. Со дна социума во властные структуры поднялись швондеры, женщины-комиссары, павлики морозовы. Ленин, в юношеские годы восхищавшийся экстремизмом террориста Нечаева, увлекся идеей о том, что деклассированные элементы (люмпены) являются движущей силой революции. Этот тип революционера гениально воспроизведен М.Булгаковым в образе Шарикова. Полуживотное-получеловек, этот люмпен с нулевым уровнем духовности претендует на проживание в профессорской квартире и улучшение собственной породы посредством брака с потомственной дворянкой. Этот тип люмпена-маргинала оказался неистребимым.

На бытовом уровне «духовный люмпен» в качестве специфического социального типа возникает в «щели» между двумя культурами: сельской и городской. Покидая родные пенаты, маргинал желает избавиться ото всех родимых пятен «собственного происхождения», но ему не хватает духовных сил, чтобы овладеть культурой города. Приток прагматично настроенных пришельцев, рвущихся к должностям и теплым местечкам, пренебрегающих самообразованием, размывает культуру городов. Возникает социокультурная проблема «сельского населения городов» в качестве «третьей культуры».

Определенный тип маргинала стремительно возвышается преимущественно во времена социальных пертурбаций, сдвигов и общественных катастроф. Не отягощенный духовностью, совестью и интеллектом, этот персонаж довольствуется ограниченным багажом знаний, компенсируя их отсутствие вульгарным прагматизмом. Этот тип у нас перед глазами, он поет на экране TV, улыбается со страниц ярких журналов. Он дрейфует между приемными и элитными кабинетами, чтобы оставаться в горшке с варениками.

Еще во время наращивания революционной ситуации Н.Бердяев предупреждал об опасности плебеизации культуры. О бескультурье в окружении И.Сталина как об угрозе государству читаем в дневнике В.Вернадского: «Масштабные просчеты нашей власти, — писал в 1941 году мыслитель, — результат ослабления ее культурности... руководство страны ниже среднего уровня культуры беспартийных... В тюрьмах, в ссылке, казнены лучшие люди партии».

Подмена нравственного и духовного суррогатами беспокоила тех деятелей культуры всего мира в ХХ веке, которые противостояли наступлению «нового варварства».

«Если писатель отдает физиологии место, ранее занимаемое душой человека, изображает вместо высоких чувств функцию желез внутренней секреции, гибель человечества становится неотвратимой», — писал У.Фолкнер.

Отечественный «совок», собственно, и является реализованным бердяевским «хамом», приближение которого футурологически тревожило философа. Отечественный маргинал, из которого формируется сегодня «мейстрим», не знает мук заброшенности или болезненной неуверенности в себе, не угнетает его шизофрения или врожденная гениальность. «Совок» не поднимется на бунт ради переустройства общества или блага других. Он является гибридом рационального и инфантильного в пределах единого сознания, где мерцает лозунг: «покупается все». Духовное содержание люмпена стремится к нулю и потому все, что не усиливает его интеллект, вызывает родовую агрессию. Этот тип маргинала в условиях социальных изломов становится заказчиком жизни.

Наше общество «перехода-излома» явление инфантильное. Будто бы о нем говорил поэт и дипломат Петр Чаадаев, когда определял Россию как «пробел в понимании». Украина вымирает, это подтверждено статистически. Население, его количество, значения не имеет, т.к. оно является жертвой по назначению. Его можно не замечать, компенсировать смертность в городах за счет лимита, его можно рассеивать, заселять молодежью Украины другие берега... якобы мы такие богатые интеллектом и силой. Все это вместе бросает пронизывающие лучи на весь контекст болтовни о свободе слова, о независимости общественных инстанций и т.п. Это воистину «Черная быль» о нашей люмпенизации, настолько черная и горькая, как полынь из Зоны отчуждения.

Грустную улыбку вызывают сегодня попытки ученых, предлагающих в категориях «глобальной, ноосферной нравственности» преодолеть антагонизм между биосферой и техносферой. Новым героям ноосферность (космический интеллект) В.Вернадского ни к чему, как и рассуждения просветителей о космическом происхождении совести и нравственности. Культура как что-то непосильное для понимания едва теплится, зато пышной порослью поднимается кичевая полукультура, происходит люмпенизация массового сознания, прежде всего — молодежного. Достаточно вспомнить о дипломе, который в Университете культуры можно получить за два месяца пребывания в вузе, или популяризацию программ блатного «Шансона», шумные концерты попсы на Майдане Незалежности, снос археологических памятников Киева Х века и строительство на их месте «Макдональдса»...

Освобождающий эффект периода 1989—92 годов и борьба с надоевшим соцреализмом оказали интенсивное влияние на сознание художественной молодежи Украины. В бунте против нормативности идеологизированного искусства кое-кто с водой выплеснул и ребенка — профессионализм и хороший вкус. В моду вошло все с грифом «маргинальное» — уродливое. Кстати, разрушение эстетики прекрасного, снижение и эксперименты с уродливым (вплоть до некрофилии) — все это — экспортированные «игрушки». Еще в 1917 г. (удивительное совпадение с социальными разрушениями в России) Марсель Дюшан экспонировал в Нью-Йорке «Фонтан-писсуар». С тех пор все, названное искусством, было обречено им считаться. Тогда у писсуара спорили два критика. Джордж Беллоуз кричал: «Если нам пришлют лошадиный навоз, приклеенный к холсту, мы будем вынуждены принять его?!» Вальтер Аренсберг ответил: «Думаю, что мы будем вынуждены это сделать». Так оно и случилось. «Эффект» от «Бутылок на сушилке» и «Фонтана-писсуара» Дюшана был шоком маргинеса, отрицанием традиции, школы, какой-либо необходимости в профессионализме. Навоз и разложение стали объектами искусства. Произошел (по Б.Гройсу) «крах рационализма на рубеже XIX и ХХ веков, заставивший человека пойти «против движения истории и прогресса», то есть против духовного достояния человечества.

В 50-х годах ХХ в. американец Энди Уорхол создал искусство из отходов (металлолом, обертки и т.п.) индустриального города. Маргинальное соединилось с банальным, состоялась поэтизация массовых фетишей. Заигрывание с толпой имело успех.

В Украине за десять лет свободного творчества маргинальный бунт молодежного движения 1989—95 гг. превратился в хорошо отработанный коммерциализированный процесс. Представители «Новой реальности» и «Актуального искусства» захватили ведущие места в солидных благотворительных фондах и направляют денежные потоки грантов на собственные потребности. Как видим, совковые модели работают в среде, мыслящей себя альтернативной по отношению к мейнстриму.

Заглядывая в будущее, Мераб Мамардашвили писал: «Человек с одичавшим сознанием не может жить в ХХ веке». Мыслитель не представлял, что на рубеже ХХ и ХХІ веков настолько усугубится деформация нравственных и духовно-интеллектуальных сфер, произойдет геологический сдвиг сознания в сторону «нового варварства». В Украине (как и на всем постсоветском пространстве) выращен уникальный, неизвестный мировой социологии тип «элитарного маргинала». Это наше ноу-хау.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №47, 8 декабря-14 декабря Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно