Ким Ки Дук идет ва-банк

14 сентября, 2012, 12:56 Распечатать Выпуск №32, 14 сентября-21 сентября

На Мостре пугали членовредительством и искали пути к милосердию

Венецианский международный кинофестиваль — один из «главных» на планете. Уже 69-й по счету киносмотр признал лидерство за южнокорейским гением Ким Ки Дуком (фильм «Пьетта»). Интерес вызвал и новый фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу», показанный в рамках программы «Горизонты»). 

Венецианский кинофестиваль был похож на генеральный прогон новой-старой команды, ставшей у руля Мостры, перед грядущим в следующем году 70-летним юбилеем. Вновь возглавивший кинофестиваль Антонио Барбера уже не полноправный хозяин Мостры (каковым был до него Марко Мюллер), а один из топ-менеджеров большой структуры под названием Биеннале на венецианских островах. Грозной кардинальской тенью за Барбера всюду следовал в этом году президент биеннале Паоло Барата. Конкурсная программа Мостры в этом году ужалась с 25 фильмов до 18. Расписание сверстано на редкость грамотно и с любовью к алчному зрителю-профи.

На фестивале говорили о ребрендинге. И, справедливости ради, интонация форума действительно поменялась c развлекательной на более деловую. Дискуссионные панели, мастер-школа для желающих выиграть на фильм 150 тыс.евро (рекомендую начинающим кинематографистам Биеннале-колледж, внеконкурсные синефильские программы с политическим оттенком, жемчужиной которых стал фильм Питера Брука «Полги мне» — картина «о людях Лондона» (по эпиграфу) 1968 года, осмысливающих войну во Вьетнаме… 

Мостра натягивает на себя личину серьезности и не гнушается провокациями. То, что в сердце католицизма на национальном фестивале в конкурсе злая сатира Ульриха Зайдля «Рай: Вера», стало темой для скандала. Радикальные верующие подали в прокуратуру Венеции иск. Разумеется, «о кощунстве» автора фильма и актрисы Марии Хофштеттер. Она де, совокупляется с распятием. 

На деле, Зайдль занят фобиями европейского сознания. Его женской части, томящейся поисками смысла жизни. Героиня «Веры» находит его во Христе. Но иллюзорная святость трудно уживается с реальностью: муж-калека (к тому же мусульманин), подвергает ее милосердие тяжелому испытанию. 

Будут ли судить очередных «антихристов» в просвещенной Европе? Сомневаюсь. У Зайдля — спецприз жюри. 

А главный — «Золотой лев» отошел фильму «высоких моральных качеств», к тому же с программным для Италии названием «Pieta» (то самое — милосердие). 

Триумфатор 69-й киноВенеции — корейский талантище Ким Ки Дук. Любимец европейской публики, почитаемый и у нас за образец авторского азиатского кино. В Венеции Ким Ки Дука обожают. Награды здесь выигрывали «Остров», «Пустой дом». Теперь в реестре — «Золотой лев» за «Пьетту», подчеркнуто вдохновленную микеланджеловским шедевром. 

По форме его фильм — лаконичный триллер, с фирменной жестокостью, членовредительством и жертвоприношением. Главный трюк ленты фабульный. История на двух персонажей: бандита-рэкетира и неожиданно объявляющейся в его жизни матери. Ким Ки Дук снимает «под себя» — только раннего образца. Актеры красивы. Герои несчастны, зритель испуган — а под финал поражен эффектной развязкой. 

Но, если художественной силы «Пьеты» не достает на шедевр, то нравственный императив идеален для экспорта на Запад. Решение наградить Ким Ки Дука оказалось примиряющим на фоне довольно странного венецианского конкурса, где крепкий зрительский триллер Брайана де Пальмы «Страсть» был так же хорош, как чистой воды «поэтическое кино» из Бельгии — «Пятое время года».

Безусловным фаворитом Венеции-2012 стала картина Пола Томаса Андерсона «Мастер», получившая «Серебряного льва» и актерский приз сразу двум исполнителям. Филип Сеймур Хоффман играет гуру, списанного с основателя саентологии Рона Хаббарда. А Хоакин Феникс — потерянного ветерана Второй мировой, пьяницу и невежу с заветной мечтой упокоиться на женской груди. Вопреки релизам, где фильм представлен историей основания культа, «Мастер» — всего лишь love story. Кино по-хорошему завораживающее и музыкальное, напевающее об отношениях между мастером и учеником; по большому счету — о близости двух мужчин. Природа симпатии-обожания между ученым-проходимцем и не ученым не объясняется. Но Андерсон и снимает не драму, а скорее фильм-балладу, где прошлое послевоенной Америки течет величаво-спокойно, в серо-голубых тонах, в направлении счастья освобождения. 

Фильмы «Панорамы» основного конкурса часто перекликаются. В противовес иронии Зайдля о вере будет «захлебываться» Теренс Малик с очень похожим по стилистике на предыдущее «Древо жизни» фильмом «К чуду». 

В одну временную линейку в разных залах могут поставить, например, реставрированную копию «Джентльмены предпочитают блондинок» и новую шведскую драму «Блондинка». Или в конкурсных итальянских фильмах разных жанров одним из действующих лиц будет черный «мерседес».

А столь модная сейчас тема телевидения и связанных с ним феноменов популярности, съедающих душу, пройдет по цепочке — от члена жюри Матео Гарроне, чье реноме поддержал призер Канн фильм «Реалити», до французской комедии в конкурсе «Суперстар» (о банальном лузере, переживающем ужасы славы) и грузинского претендента на «премию дебют» — «Продолжай улыбаться». 

Русское кино — популярный в Венеции бренд. Картина Кирилла Серебренникова «Измена» (с участием солистки «ВИА Гры» Альбины Джанабаевой) провалилась в основном конкурсе с треском. А вот новый фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу» пригласили в альтернативную программу «Горизонты». Вопреки концепции экспериментального кино в этой секции у Балабанова вся знакомая (иностранцам в том числе) петрушка. И дело не столько в бандитах и водке, которая, к слову, совсем ненатурально в фильме распивается, а в атмосфере безнадеги и мистического мрака, которая за Балабановым, как за ярчайшим представителем современного русского киноавторства, хорошо известна. «Я тоже хочу» — такой себе «Сталкер» на балабановский манер. Путешествие к колокольне счастья, под которой героев поджидает режиссер в роли самого себя. Ушедший в практику молчания и почти не разговаривающий ни с поклонниками, ни с противниками своего творчества Балабанов тихо, но настойчиво повторил на пресс-конференции, что придумал новый жанр в кино — фантастический реализм. Если состязаться в определениях, то «Я тоже хочу» куда больше подошел бы «апокалиптический оккультизм». Кино — как ритуал искупления… 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №22-23, 15 июня-21 июня Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно