"Карбід", заряженный на мощный взрыв

4 декабря, 2015, 00:00 Распечатать Выпуск №47, 4 декабря-11 декабря

Недавно вышел из печати первый роман 28-летнего украинского поэта Андрея Любки "Карбід". Роман, который должен был мощно взорваться — как настоящий карбид кальция, обязательный атрибут советского уличного детства.

 

 

 

Недавно вышел из печати первый роман 28-летнего украинского поэта Андрея Любки "Карбід". Роман, который должен был мощно взорваться — как настоящий карбид кальция, обязательный атрибут советского уличного детства. 

Например, в детстве автора этих строк карбид ходил в локальном дворовом лексиконе аналогом "четвертого реактора" — после того, как во время очередных "опытов" взорвалась крепкая бутылка из-под "Советского шампанского", и с десяток малолетних балбесов получили осколки — кто в руки, а кто и в морды… 

Роман Любки "Карбід" так же должен был взорваться, по крайней мере в масштабах Закарпатья, где поэт и писатель вырос, выучился и время от времени живет. Хотя почему только Закарпатье — разве зря автор сейчас путешествует по всей Украине в рамках промо-тура? 

Ведь это не типичный закарпатский опус в стиле "йой як добре дихати під смерічками та любити Марічку в чічках", а суровое описание нашей действительности, которая в основном воняет. И не столько карбидом (кто не в курсе — это газ, выделяемый в результате реакции карбида кальция с водой и по запаху напоминающий изрядный бздур, за что и получил главный герой романа, несчастный учитель истории с расстроенным желудком, от своих учеников обидное прозвище), как дерьмом, которого в романе ну слишком много. 

В него проваливаются, падая по пьяни в канализационный люк, на нем делают первый бизнес, продавая около базарного сортира сворованную оттуда же туалетную бумагу, его размазывают по стенам чиновничьего VIP-туалета, в котором, однако, нет воды. 

Кто-то брезгливо заметит: дескать, автор видит только дерьмо. Но что поделаешь, если это дерьмо и в самом деле повсюду, и не видеть его можно, только включив мощный адаптивный механизм. Молодому же писателю Любке сделать это крайне тяжело, так как значительную половину своего времени он проводит по европам, а возвращаясь, первое, что видит на наших территориях, — дерьмо и хлам. 

Будь то краевая столица Ужгород или "столица венгров Украины" Берегово, или же выдуманный книжный Ведмедов, в котором закарпатец без колебаний легко угадает Виноградов, город, где долгое время жил автор книги. 

В Ведмедове и происходит увлекательное (а это такая редкость для вялой современной литературы!) действие романа, списанное с реальных событий на Закарпатье, которые писатель аккумулировал в одном произведении. Ведь то, что читателям за пределами края может показаться авторской выдумкой, для закарпатца не новость — и контрабандисты-аквалангисты или они же, но на дельтапланах, и прорезная техническая идея книги — подземный контрабандистский туннель с железной дорогой в Европу, куда везут сигареты, нелегалов и даже человеческие органы в мобильных холодильниках. Разве это выдумка? Нет, реальное событие, хотя уже и подзабытое на фоне все более бурлящей нашей жизни — кто не верит, пусть погуглит по словам: "Ужгород", "700-метровый туннель", "контрабанда"… 

Балканист и балканофил, Андрей Любка не упустил случая забросить в книгу свою любимую идею о похожести Закарпатья и Буковины (а я бы еще добавил Бессарабию) — и Балкан, с которыми нас связывает Тиса, впадающая в Дунай на территории Сербии. Наверное, поэтому и сам роман получился балканским — преисполненным гротескного юмора, присущего балканскому кино. 

Тут тебе и экскаватор, который за неимением бензина, сворованного городским головой, тащит пара коней, и пьяные погранцы-рыболовы, и тот же туннель в Европу, который в течение всего романного сюжета, под прикрытием строительства в самом центре Ведмедова Фонтана единства (Украины с Европой), роют его герои, вызывая аллюзии с жителями Кустурицевского "Подземелья". Когда-то я не весьма верил балканскому юмору, считая его сильно преувеличенным, пока в тех краях не увидел, что он полностью соответствует действительности. Как соответствует действительности и балканская жестокость, которой хватает и в романе, и в нашей жизни… 

По литературной легенде, после премьеры гоголевского "Ревизора" император Николай Первый, бурно аплодируя, сказал: "Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!". То было время, когда власть интересовалась литературой, а уже потом строила свои заключения — щедро наградить автора или отправить на каторгу. Наши времена другие. Власть, как и население, книг не читает. 

Поэтому и не слышно после выхода "Карбіда" оскорбленных заявлений, например, от городских руководителей закарпатских городов, которые могли бы узнать себя в собирательном образе Золтана Бартока, мэра Ведмедова, классического приспособленца и казнокрада. 

Не слышны обиды или угрозы автору от ультрапатриотов, которым должен был бы сильно не понравиться не менее собирательный образ главного героя Карбида, придумавшего самому себе новое имя Тис и после личной трагедии превратившегося в неаккуратного, ни к чему в жизни не приспособленного мужчину, к тому же небезразличного к алкоголю, который живет в грязи и безделье, но мечтает о Великой Украине и ее пути в Европу. 

Не слышно негодования "простых закарпатцев", которые выписаны в книге как ко всему равнодушные лодыри с постоянным чесночным дыханием. 

Никто не возражает автору: дескать, Ведмедов/Виноградов активно помогал Майдану (и настоящий, не книжный мэр города, отнюдь не вчерашний "регионал", бывал там), и в лишь несколько раз за весь роман упомянутой "шизофренической войне с Россией" погибло уже много мужчин с Виноградовщины — возможно, тех же простых и непритязательных, которые при жизни действительно любили смаковать тот же, не раз упомянутый в книге, чеснок. 

Как говорил киношный прислужник Джонатана Свифта, лучшая награда сатирику — разбитые окна. Не буду желать автору материального ущерба как расплаты за творчество, но буду считать, что настоящая популярность у "Карбіда" появится тогда, когда за рядом восхищенных рецензий на роман пойдут злостные или негодующие отзывы оскорбленных щедрой фекальной тематикой (словно поэт-романтик решил в дальнейшем идти литературным путем копрофила Сорокина), матерщиной и непатриотичным содержанием книги. Это будет означать, что острый, почти безжалостный текст достиг своей цели, вызвал "карбидовый" взрыв, осколки после которого попали читателям в самые уязвимые места: то ли в мозг, то ли в сердце или хотя бы в зону, ответственную за продуцирование реакции наподобие "бу-га-га!", "йой, жах який!" и "ну ты смотри, что он себе позволяет!". 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 19 октября-25 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно