Ежи Штур: "Все пришедшие на демонстрацию после убийства Немцова — это мои зрители…"

17 апреля, 2015, 00:00 Распечатать

Известный польский актер, режиссер, сценарист Ежи Штур в рамках Недели польского кино презентовал свой фильм "Гражданин". В эксклюзивном интервью ZN.UA актер рассказал о своем "Гражданине", о системе Станиславского, о польской критике и Евросоюзе. 

 

Известный польский актер, режиссер, сценарист Ежи Штур в рамках Недели польского кино презентовал свой фильм "Гражданин". Его картина — о некоем Яне Братеке, появление которого в разных местах провоцирует цепь интересных событий… В жизни самого пана Штура тоже было немало интересных событий и ярких творческих взлетов. Среди его лучших фильмов: "Дежа вю", "Три цвета", "Кинг сайз", "Секс-миссия", "Декалог". Штур — один из любимейших украинскими зрителями польских актеров, комедийные фильмы с участием которого всегда пользовались неизменным успехом. В эксклюзивном интервью ZN.UA актер рассказал о своем "Гражданине", о системе Станиславского, о польской критике и Евросоюзе. 

— Пан Ежи, в связи с популярностью "Дежа вю", многие неизменно воспринимают вас как "почетного гостя" Одессы. А вот интересно уже ваше восприятие Украины, Киева. Наших событий, связанных с Майданом. 

— Мой первый визит в Киев был трогательным. В 1968-м, я был еще студентом. Нас командировали по обмену, и мы выступали мы на сцене киевского университета. Помню, что меня сильно удивило: в Польше на выступление студенческих театров приходило 100–150 человек, а в Киеве собралось до 1500! Люди хотели слушать польские скетчи, песни. Радостно, очень живо реагировали. 

В это же время произошло очень грустное событие — советские войска вошли в Чехословакию. И об этом я узнал, будучи в Киеве… 

Что касается самого города, то он такой же, тот же Крещатик, но само ощущение от Майдана, — другое. Когда я наблюдал за событиями на Майдане из-за границы, понимал, что он уже не будет, таким как прежде, потому на нем лежит печать смерти. 

Даже, когда мы сегодня просто проезжали, мне было тяжело смотреть… И вы должны привыкнуть: для вас и для Европы — это место, связано, прежде всего, с трагедией. 

— Сейчас, как вы знаете, Украина проходит трудный путь обновления, избавления от коммунистических клише. Польша уже проходила его. Чего на этом пути, на ваш взгляд, не стоит выбрасывать, забывать, затаптывать? 

— У меня по этому поводу есть собственный пример. В 1989-м, когда было избрано новое посткоммунистическое правительство, я преподавал в Краковской театральной академии. Министром культуры тогда избрали известного театрального режиссера… Меня вызвали в министерство и предложили стать ректором академии. Помню, как изо всех сил я отбивался: мол, я свободный художник, а это заботы, проблемы, зачем мне оно? 

В министерстве настаивали: "Вы должны стать ректором, потому что через минуту придут безголовые люди и скажут "это русское и его нужно выбросить, чтобы ввести американское… А ведь система Станиславского — лучшая из всех существующих в мире. Ее нужно сохранить". 

И с этим я не мог не согласиться. Вынужден был стать ректором и был им 12 лет… 

Моя позиция такова: я глубоко убежден в том, что мы (невзирая на политические и идеологические проблемы) должны постараться сохранить культурные связи с российской интеллигенцией, с адекватными деятелями культуры. Должны быть украино-русские, и польско-русские культурные связи. 

Когда я бывал в России, у меня спрашивали: "Почему мы сейчас не можем смотреть польское кино? Мы хотим видеть своих любимых актеров: Ольбрыхского, Брыльску, Тышкевич…". Тогда я и стал одним из инициаторов фестиваля "Висла", который проходит в нескольких городах РФ. Ответный фестиваль "Спутник" — русское кино в Польше. В мае собираюсь с премьерой своего фильма "Гражданин" в Россию. Многие говорят: "Не стоит! Неужели ты сам не понимаешь, какая ситуация?". Отвечаю: "Все люди, которые после убийства Немцова пришли на демонстрацию — это мои зрители! Поэтому я не могу не ехать". 

— Известно — вы снимаетесь в польских сериалах. Что из польского телерепертуара могли бы порекомендовать украинскому зрителю, нашим телепродюсерам?

— Относительно сериалов? Мне сложно советовать, потому что у нас практически нет сериалов, поднимающих серьезные темы. Ситуация с телевидением в Польше сложилась не лучшим образом: наше ТВ гонится за коммерцией. Хотя в уставе ТВ написано, что оно должно нести и образовательную функцию. Время от времени появляются развивающие программы воспитательного характера. В рамках этого положения я, например, поставил "Ревизор" Гоголя. 

— Принимая во внимание, что телевидение — окно в мир для миллионов, можно ли без этого окна обрести знание и понимание культурных ценностей Европы и всего мира? 

— Прежде всего, нужно учить языки. Для молодежи — это лучший способ самостоятельно знакомится с культурой, нравами, бытом других стран. 

Вспоминаю себя в молодости. Мы все были в подобной ситуации за железным занавесом. Я очень хотел познакомиться с западной культурой. А кино имеет огромную силу влияния. Но, чтобы нас впечатлил или растрогал фильм, мы, прежде всего, должны быть знакомы с культурой этого — другого — народа. Поэтому нужно смотреть не только европейское кино. 

Почему индийские и бразильские фильмы в свое время вызвали такой интерес? Потому что мы столкнулись с чем-то незнакомым, неизвестным. 

Украинцы должны думать не только о том, как решить свои политические проблемы. Должно прийти понимание, что у всех народов (в то или иное время) подобные трудности возникали. 

Нужно самостоятельно расширять кругозор, интересоваться историей. Нужно понять, через что пришла к этим культурным ценностям сама Европа. 

Например, Бродский писал, что выучил польский, чтобы получить возможность читать больше информации: для него тогда Польша была окном в мир. 

Когда Польша вошла в Евросоюз, я был готов к этому. Был знаком с лучшими образцами английского театра, с итальянским кино, с "новой волной" французского кино. 

Может случиться так, что политики будут еще не готовы, но молодое поколение уже сможет вести диалог, дискутировать, оперируя: мол, во Франции или Италии — это происходило и выглядело "вот так".

Четыре года назад, я был главой международного жюри на Одесском кинофестивале. Показывали итальянский фильм "У нас есть Папа". Зачастую публика фестиваля — молодые люди, новое, начитанное поколение. Я заметил, как сдержанно они реагировали на фильм. В то же время во Франции и Италии публика ярко восприняла его (аудитория из круга римско-католической культуры). Нужно быть открытым к восприятию других воззрений. 

— Ваш фильм "Гражданин" довольно ярко высмеивает нравы польского общества. Польская аудитория готова смеяться над собой? 

— Конечно, поляки очень любят пошутить и посмеяться. Над другими у нас — пожалуйста. Но над собой — это нам сложно. Возможно, потому что я не стопроцентный поляк (отец — австриец, родился на границе между Чехией и Польшей), во мне есть что-то от Швейка, я люблю и умею шутить и над собой.

Я филолог по образованию. Воспитывался на Гомбровиче, в ту пору он считался полузапрещенным автором… 

Мой фильм критики встретили с большим сопротивлением. Они оказались не готовы к просмотру такого рода картины. А большая часть публики приняла фильм хорошо. 

— Как, на ваш взгляд, изменилась ситуация в польском кино за последнее десятилетие — в свете нового законодательства, новых революционных шагов, призванных поддержать вашу национальную кинематографию? 

— Кино четко разделилось: коммерческое и авторское, заставляющее думать. К примеру, Махульский не может получить деньги из ПИСф, а может их только одолжить... Работают такие мэтры как Анжей Вайда, который своим фильмом "Катынь" подтолкнул молодых кинематографистов, показал: существуют волнующие сложные, серьезные темы, пожалуйста, работайте. 

Когда заработали законы и экономическая ситуация выровнялась, стали задумываться о более амбициозном кино. И молодые кинематографисты показали новый путь в кинематографии, открывали новые страницы польской истории. Раскрывали темы, о которых раньше умалчивали, старались не поднимать, скрасить или иначе подать. 

Интересно, что таким образом себя вела не только коммунистическая власть. Новая, казалось бы, демократическая, повела себя так же. В общем, молодые польские кинематографисты обратили внимание на темы, находившиеся ранее под табу, коснулись проблем польского антисемитизма, проблем абсолютного влияния польского костела…

За последние годы было снято много важных фильмов. Один из них — "Ида", поднимающий эти обе острые темы одновременно. По сегодняшний день сопротивление этим темам огромное. Фильм "Ида" до сих пор страшно критикуют в Польше. 

В прошлом сезоне я был экспертом в Польском киноинституте. Тогда был предложен к рассмотрению сценарий под названием "Ненависть", где идет речь о польско-украинских отношениях, болезненной странице нашей общей истории — о волынской трагедии, периоде Первой и Второй мировых войн. Сценарий утвердили, режиссером фильма будет Войцех Смажовский, снявший фильм "Роза". У нас были большие трения по проекту о волынской трагедии… Страшно подумать, какие он может вызвать реакции в связи с событиями в Украине…

ZN.UA благодарит Елену Бабий и Польский Институт в Киеве за содействие в организации интервью. 

 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №30, 18 августа-23 августа Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно