"Белая птица", полет нормальный

24 июня, 2016, 00:04 Распечатать Выпуск №23, 24 июня-2 июля

К юбилею Ивана Миколайчука в кинотеатре "Украина" была представлена отреставрированная версия фильма "Белая птица с черной отметиной", в котором Миколайчук — и сценарист, и один из главных актеров. Рес­таврация позволяет по-новому взглянуть на выдающийся фильм — словно сквозь призму времени.

К юбилею Ивана Миколайчука в кинотеатре "Украина" была представлена отреставрированная версия фильма "Белая птица с черной отметиной", в котором Миколайчук — и сценарист, и один из главных актеров. Рес­таврация позволяет по-новому взглянуть на выдающийся фильм — словно сквозь призму времени. 

Снимался этот фильм в 1970-м. Не високосный год, который был "ознаменован" основанием города Припять, покушением на президента Кипра, открытым письмом академика Сахарова, победой сборной Бразилии на чемпионате мира по футболу. А также целым кас­кадом трагических авиационных катастроф в разных уголках мира. 

И вот именно в тот год на землю украинскую, как комета, с самого неба стремглав падала "Белая птица". 

Фильм, за которым следовал успех сразу же после выхода на экраны в 1971-м. И который настигала легенда в последующие десятилетия. 

Как призналась актриса Лариса Кадочникова (исполнительница роли Даны), идея этой ленты родилась у Ивана Мико­лайчука как рассказ о своем роде, своем крае. Впоследствии соавтором сценария стал режиссер Юрий Ильенко. Якобы 6 мая 1969 г. они встретились — и загорелись идеей совместного полета в прошлое Буко­вины и в ее будущее. 

Приблизительно через месяц — с мая по июнь 1969 г. — они вместе написали поэтичес­кий сценарий, который и сегодня воспринимается как образец выдающейся прозы. И отправили его в художественный совет киностудии им. Алек­сандра Довженко. 

Ход событий вокруг сценария и преодоление всяческих чиновничьих и партийных преград прекрасно описаны в тексте кинокритика Ларисы Брю­ховецкой "Фільм як результат чаклунства". А сам сценарий "Белой птицы" можно найти в одноименной книге издательства "Мистецтво" (1991 г.), вместившей не только этот текст, но и воспоминания о Миколайчуке. 

И вот буквально первые строки сценария: "Білосніжний довгоногий птах ходить-походжає по масляній чорній зоряній землі. Білоголовий хлопчик обережно походжає біля птаха, ніби випасає його. По горбатій ниві, зігнувшись удвоє над бороною, топче борозну Лесь Дзвонар". 

История семьи Звонарей — история Буковины на траги­ческом экваторе ХХ в.: с 1937-го по 1947-й. Три сына Леся Зво­наря (актер Александр Плот­ников), как три белые птицы, летят каждый в свой "ирий". Петр (Иван Миколай­чук) идет в Красную армию, Орест (Бог­дан Ступка) выбирает освободительную борьбу и приобщается к УПА. Георгий (Михаил Ильенко) хочет ос­таться вне исторической игры. Но в нашей истории уже так все намешано и искажено — украинцы, румыны, советы — что черт ногу сломает, прежде чем его "шлях трафить". 

Этот откровенно мужской фильм также дарит незабываемые женские образы — попов­ская дочь Дана (Лариса Кадоч­никова), местная колдунья Вивдя (Джемма Фирсова)...

Вообще, Миколайчук и Ильенко собрали весь тогдашний хит-парад украинского кино, приобщив к "Птице" Константина Степанкова, Лео­нида Бакштаева, Василия Сим­чича, Наталью Наум. В эпизодах, кстати, значатся — Мария Миколайчук (жена Ивана) и Константин Степанков-млад­ший (сын Константина Петро­вича и Ады Роговцевой). 

Как вспоминал недавно Михаил Ильенко, какой-то мистический круговорот объединил известных и юных персонажей в том далеком фильме, ведь съемочная группа жила в усадьбе родителей Марии Матиос, а будущая писательница (тогда еще ребенок) каждое утро приносила свежие цветы в комнату киевских кинозвезд. 

Вокруг "Белой птицы" почти за 40 лет сформировалась настоящая киномифология. 

Фильм растащили на киноцитаты, его ловко подстраивали под те или иные идеологические ураганы. 

Хотя феномен фильма Ильенко—Миколайчука именно в том, что, касаясь мучительных политических и идеологических кровавых ран на теле Украины, сама картина, расправив крылья, взлетала над политикой и идеологией, за которой очень пристально следили в брежневские времена. 

Фильм переплавил в своем поэтическом вдохновении — и политическое, и идеологичес­кое, и ментальное, и сакральное. Все его сокровища и приобретения, собственно, перенесены в символическое и философское измерение. 

Очевидно, парадокс и гений украинского поэтического кино еще и в том, что поэзия тогда могла говорить намного больше (и честнее), чем разрешенная проза жизни. 

Итак, прошло 36 лет с тех пор, как "Белую птицу" травили за антисоветчину ивано-франковские партийные функционеры. Как вокруг поэтичес­кого фильма собирали целые хуралы из критиков и комитетчиков. 

Выпорхнув, как птица из силка, этот фильм дивом оказался в июле 1971-го на Мос­ковском международном кинофестивале. И получил там главный приз. Со временем фильм облетел Токио, Белград, Мель­бурн, Сан-Франциско. Где он только не летал. 

И вот сквозь медленно рассеивающийся туман времени на экране в кинотеатре "Украина" — словно тот самый, знакомый с детства, фильм и словно немного другой, в котором неожиданно считываешь новые смыслы (для себя). Это и не удивительно. Такова судьба каждого шедевра: улыбаться новой улыбкой каждому новому зрителю. 

Работа кинореставраторов, к счастью, не испортила фильм ядовитыми красками, как это у нас умеют делать некоторые дельцы, уничтожая органику старых классических лент. К счастью, в теперешней версии все же осталось ощущение именно того теплого тумана и холодного мрака, которые рассеялись во времени и пространстве, и сквозь которые надо пройти, чтобы рассмотреть живописную картину (фреску) — ею и является "Белая птица". 

Так же, как и выдающееся произведение живописи, "Птица" предусматривает перспективу, многоплановость, многомерность. Об этом написана гора публикаций. На последнем же отреставрированном сеансе мне прежде всего бросилась в глаза не только чудодейственная сила кинокамеры Вилена Калюты, ее способность превращаться в кисть живописца... Бросилась в глаза вневременная и глубоко национальная актерская стилистика, когда видишь на экране героев Миколайчука, Ступки, Ильенко. 

У каждого из них не так много хороших слов, не каждый прибегает к головокружительным трюкам. Но есть в них что-то значительно более глубокое и большое. 

Это то же самое, что сухая солома, которая мгновенно вспыхивает от брошенной спички. Это то же самое, что лед, который еще не тронулся на реке, но вот-вот — ледоход. 

И вот "эти" таинственные маленькие стихийные драмы каждого из героев-братьев — что-то необыкновенное в пастельной палитре "Белой птицы". 

Ильенко, Миколайчук, Калюта и их актеры подводят и прежнего, и нынешнего зрителя к самой пропасти символической и бытийной буковинской драмы. Объемность и масштаб которой можно оценить лишь тогда, когда на нее смот­ришь с разных ракурсов. 

"Свеча горит с двух концов". 

Именно поэтому честность и сверхидеологичность "Белой птицы" и воспринимается современником — без ироничес­кой улыбки, без снисходительной кичливости (дескать, это все киноретро). 

Символичность и органичность образов и типажей превращают драму одной земли, одной семьи во что-то необычайно глубокое, красивое, темное и светлое, что дрожит и поблескивает, словно вода на дне сельского колодца. 

Манера игры Богдана Ступки (повстанец Орест) абсолютно европейская. Каким-то чудом актеру на экране позволили "очеловечить" и максимально раскрыть внутреннюю драму якобы "отступника", антисоветского "подонка". Имен­но здесь, в образе Ступки, трагедия личности пробивает сверхтвердую фактуру исторического, ментального и идеологического фундамента. Его мистический танец с героической Кадочниковой и сегодня гипнотизирует.

У Ивана Миколайчука (Петр) — колоритный концент­рат именно национальной подачи характера: через его фольклорное наполнение, через титульность, через саму его мужскую стать. 

Третий брат, Георгий (Ми­хаил Ильенко), как я это ощутил, — словно "глаза" всей многофигурной истории. Взгляд третьего чудаковатого брата — это кружево фильма с такими же его странными пейзажами, персонажами, мизансценами. 

Странный мир глазами странного человека — это также один из ракурсов "Белой птицы". 

И если вспомните финал, меланхолический взгляд брата Георгия в свое прошлое, где он видит среди оркестрантов погибших родных братьев, — так, правда же, есть в этой истории еще много нераскрытого и нерасшифрованного... 

Также снова удивительной показалась мне поповская дочка Дана (Лариса Кадочникова). Ее красота — иконописная, ее взгляды — потусторонние. Ее женская тайна — что-то сакральное и недоступное. 

Собственно, Дана, сыгранная Кадочниковой, это Украина, которую судьба испытывает постоянным коварным выбором: между своими и чужими, между москалями и повстанцами, между родными братьями и разными родственниками.

Но поскольку она — дочь священника, то есть в ней самой настоящая, а не поддельная святость, есть у нее свое сак­ральное, независимое и неподкупное естество. 

Правда, иногда удивляешься, как фантастично катится десятилетиями колесо "диалектики". Российская актриса, покинувшая в 60-е ХХ в. прославленный "Современник", велением судьбы сыграла в трех культовых украинских фильмах. Воплотила в "Птице" духовный образ Украины. А до тех пор каким-то удивительным образом избегала соблазнов бывших советских форматов, никогда-никогда не сыграв ни на сцене, ни на экране — ни партийных секретарей, ни подпольных обкомовок, ни пламенных партфункционерок. 

Так же, как и братья Зво­нари, она сама по себе — белая птица с отметиной любви. 

После этого лирического монолога, навеянного отреставрированной "Птицей", очевидно, следует сказать о том, кто приложил не только свои усилия, но и свои средства — к спасению киношедевра. Это Олег Павлюченков, продюсер, меценат, кинодеятель, человек, который давно и искренне увлекается украинским поэтичес­ким кино. 

Первое, о чем я у него спросил после просмотра, — об особенностях технического обновления такого ответственного материала, как "Белая птица". Олег детально рассказал о сканировании пленки, динамическом диапазоне, о наличии дефектов, проявке носителя, о видимых отклонениях в нелинейных экспозиционных рамках кадра, о коррекции артефактов и дальнейшей стабилизации изображения, о коррекции цвета, и о другом, в чем я абсолютно ничего не понимаю. 

Говорил также, что когда старой пленки коснулся грибок, то ручная работа в этом плане может длиться до трех месяцев. 

"Но все эти нюансы — детские игрушки по сравнению с культурной ценностью фильма на пленке". 

— Олег, какие, на твой взгляд, другие классические украинские фильмы еще ждут обновления, реставрации? 

— Можно долго говорить о ценности шедевров украинского кино, ведь это тема для интеллектуалов. Важно подчеркнуть, что принципиальное отличие национальных фильмов от коммерческого кинематографа в том, что они заслуживают внимания к себе на основе необычайно высоких культурных принципов, заложенных еще на этапе их производства. Совре­менный кинематограф удачно не "стартанет", если не вернуть кинематографическую культуру в разное поле. Ведь имитировать другие культуры не надо, не стоит. Один Артур Вой­тецкий стоит многих "принесенных ветром" — в своих авторских фильмах, например, с Богданом Ступкой. Взгляни на его крупный план в финале одного из фильмов Войтец­кого. Это же бесконечность. И операторская культура — бесконечно — очаровывает глаз удивительными художественными акварелями... Так же, как и в "Белой птице". 

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №35, 22 сентября-28 сентября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно