Актер Алексей Серебряков: «Нынешняя Россия — это бесконечная и беспросветная глупость»

28 мая, 2010, 14:08 Распечатать

На Второй Киевский международный кинофестиваль на денек заглянул Алексей Серебряков, актер, кото...

На Второй Киевский международный кинофестиваль на денек заглянул Алексей Серебряков, актер, которого по праву считают одним из главных лиц современного российского кино наряду с Евгением Мироновым, Владимиром Машковым, Сергеем Маковецким... Серебряков снялся во многих знаковых картинах последнего времени: «Штрафбат», «Груз 200», «Обитаемый остров», «Перегон», «9 рота». А начал сниматься еще ребенком, сыграв «сына Ады Роговцевой» в сериале «Вечный зов», затем суворовца в популярном фильме «Алые погоны». На нынешнем фестивале Алексей представил премьеру — «Иванов» (по мотивам пьесы А.Чехова), где и играет Иванова, роль, которая когда-то была в репертуаре многих выдающихся театральных артистов.

— Алексей, что в вашем Иванове более всего «от» самого Антона Павловича? От его личности и судьбы?

— Антон Павлович — гений. Это аксиома. Он каким-то образом сумел с помощью слов выразить трагедию человека в нашем мире. Чехов написал несколько пьес. И вывел едва ли не гамлетовского героя — человека, который пытается определить, в каком он взаимодействии с окружающим миром. Драматургия Чехова живет, имеет разные интерпретации, ощущенческие категории. А картина «Иванов» — лишь попытка режиссера Дубровицкого реализовать некоторые ощущения героя: почему в 40 лет тебе невыносимо отвратительно от того, что тебя окружает? И даже сам себе ты невыносим.

— Вы начали сниматься еще в детстве. Какие детские киноуроки вы перенесли уже в свое взрослое кино?

— Ощущение одно — надо вставать рано, чтобы в семь утра оказаться на съемочной площадке! Поверьте, романтики здесь нет. Лишь ожидание, терпение. Это те ощущения, которые с детства перенес в свою взрослую жизнь.

— Чем запомнилась работа в Украине над фильмом о суворовцах «Алые погоны»?

— Тогда я был 14-летним мальчиком. Жизнь только открывалась! Вокруг меня — мои друзья. Мы замечательно проводили здесь время. Вот этим запомнился.

— А как оцениваете уже свой недавний скандальный фильм «Груз 200» Алексея Балабанова, где вы сыграли угрюмого хуторянина Алексея?

— По-моему, роль неплохо сыграл. А фильм, без сомнения, событие. Это серьезное кино, пытающееся осмыслить то, что происходит на территории страны Россия, в которой я живу. Это вневременное кино. Его можно будет смотреть и через 20, и через 50 лет.

Да, отнюдь не исторический фильм. Но картина рассказывает о стране, в которой живу и я. Хочу надеяться, что в Украине в этом смысле не так. У вас все-таки солнышка побольше! Растет все лучше, еда вкуснее. Не готов давать характеристики «национальному сознанию», но если бы попытался, то охарактеризовал нынешнее наше состояние в России как бесконечную и беспросветную глупость.

— Помогает ли кино подобное «Грузу» раскрытию чистоты, моральности в человеке?

— Не уверен, что искусство вообще чему-нибудь учит, чему-то помогает. Помогать должны врачи и учителя. А искусство лишь констатирует и наглядно демонстрирует те боли и болезни, которые у нас имеются. Да, может быть, часть зрительской аудитории и зависима от того, что видит на экране, — и что-то приобретает в виде осмысления.

Но если ты сидишь с попкорном, то вряд ли что-то приобретаешь кроме калорий. И, наоборот: если читаешь не только Маринину, но и Достоевского, то такое кино, как «Груз 200», станет для тебя существенным внешним раздражителем по поводу того, где и как ты живешь.

— Что было самым трудным во время съемок «Штрафбата»?

— Как правило, на всех съемках одна и та же проблема — ожидание команды «Мотор!» Это данность моей работы — снимаешься пять минут, потом ожидаешь 1 час и 5 минут, потом этот цикл повторяется. Маковецкий сказал: когда он играл попа, то для того, чтобы покурить, снимал рясу. Сомневаюсь, что это было на самом деле. Нет, конечно, это всего лишь выполнение работы, не более того, и способ зарабатывания денег тем, что тебе дано.

— Стала ли для вас тема этого сериала неким откровением, какие новые факты уже в процессе работы над фильмом вы для себя почерпнули?

— Для меня — нет. Потому что много читал книг. Но, надеюсь, что для кого-то из зрителей это было откровением: та война не такая однозначная, как подавалась в советский период.

И не такая она однозначная, как представляется сейчас новейшим любителям патриотического воспитания. На самом деле то была чудовищная трагедия народа, рожденная власть держащими, схватка даже не империй, а двух великих личностей, попросту мерзавцев, Гитлера и Сталина. А страдали простые люди.

О заградотрядах я знал. О приказе расстреливать тех, кто бежит с поля боя, — знал. О том, что штрафные батальоны и роты с саперными лопатами бежали на пулеметы — знал. Знал, что люди погибали сотнями, тысячами там, где не надо было погибать. Даже если просто сопоставить цифры, то становится понятно, что воевали мы не умением, а человеческой кровью, жизнями. Для меня все это не было откровением. Хотя картина «Штрафбат» с профессиональной точки зрения — не шедевр, но мысль там, без сомнения, присутствует.

— Часто вас приглашают сниматься в нынешнее долгоиграющее 100—200-серийное мыло?

— Нет! Меня не приглашают, о чем иногда сильно «сожалею». Шучу. Потому что в сериалы не пойду.

— Вы даже не рассматриваете подобные предложения как вид заработка?

— Есть разные категории — «артист сериала» и «артист кино». Например, в Америке артисты сериалов очень популярны, даже не менее, чем артисты кино. Просто сериальные артисты работают 200 дней в году, а киношные — 15. А денег получают примерно одинаково.

— Есть ли кинопредложения, от которых вы отказались, а потом пожалели?

— Не было… Я достаточно серьезно подхожу к тому, чем занимаюсь. Да, есть фильмы, о которых могу сказать: если бы не необходимость зарабатывать, то я бы в них не снимался. Но сказать, что жалею, нет.

— Вы не состоите на службе ни в каком репертуарном театре?

— На службе не состою. Но моя трудовая книжка в театре «Ленком». Поэтому номинально являюсь артистом этого театра. Но зарплату там не получаю. «Ленком» пока не предложил мне работы, которая бы меня к чему-нибудь обязывала.

И вообще не хожу в театры. Потому что у меня трое детей, и нет никакой возможности сказать им вечером: «Ребята, я сегодня иду в театр! А вы как хотите…»

Да, дети мои еще маленькие. Вожу их на сказки, детские мюзиклы. Вынужден «терпеть» все это. Сижу и терплю… Когда подрастут до 13—14—15, то смогу с ними ходить. Но пока что я совершенно не вовлечен в театральную ситуацию. Да и телевизор смотреть не получается. Не то чтобы я специально повесил на него замок. Просто некогда. Мое общение со СМИ ограничивается радио «Эхо Москвы» и «Вести» — в машине. Это две радиостанции, которые слушаю.

— После какого фильма вы почувствовали: зритель, наконец, меня узнал…

— Да что вы?! Я вовсе не считаю себя «лицом» российского кинематографа. Первая заметная популярность пришла с картиной «Фанат». Фильм вышел еще в 1990-м. Потом была популярность «Бандитского Петербурга».

Знаете, в популярности есть свои «плюсы» и «минусы». «Плюс» заключается в том, что, когда нужно, ты можешь пробиться в кабинет и получить справку. А «минус» — обязанность обниматься с незнакомыми людьми и ждать, когда сработает фотоаппарат. Или же терпеть похлопывания по плечу и достаточно панибратское обращение. Это, конечно, раздражает. Но сейчас я в том возрасте, когда, слава Богу, уже не хлопают по плечу.

Популярность — это, конечно, «зоопарк» (не очень приятный момент). Когда иду в супермаркет покупать продукты и на меня пялятся, это начинает раздражать. Но что поделаешь? Ведь это один из сопутствующих элементов профессии.

— У вас не было дилеммы: актерство или другая дорога в жизни?

— Подобной дилеммы не было. Уже к окончанию школы сыграл шесть главных ролей в кино. Меня туда «затащило». И все попытки уйти из этой профессии, к сожалению, потерпели фиаско. Да, пытался уйти, но все равно в тот момент, когда говорил себе: «Все, хватит!», возникала работа, о которой я думал: «Ладно, в последний раз…»

И этот «последний раз» продолжается и доныне…

— С каким персонажем вас чаще всего идентифицируют зрители?

— Иногда меня узнают и говорят: «Ой, а я вас помню еще по «Алым погонам»!» Я думаю: «Боже мой, ведь больше тридцати лет прошло…» Получается, что за эти годы ничего не сделал? У каждого зрителя по-своему: когда вышел «Фанат», то все мои сверстники и молодые люди, как правило, смотрели этот фильм. А после «Афганского излома» меня узнавали все афганцы…

— А с кем из коллег-актеров вы бы легко согласились «пойти в разведку»?

— С кем угодно могу «пойти в разведку». А если об актерской дружбе, то она действительно существует. Мой самый близкий друг — Леонид Громов, является крестным отцом моих троих детей. Мы с ним дружим больше двадцати лет. Это доказывает: актерская дружба все-таки существует. Хотя назвать его успешным, по сравнению с моей ситуацией, сложно. Поверьте, актерская среда разнообразна, как и любая другая сфера — журналистика, медицина, металлургия. Среди актеров тоже есть люди, которые понимают, что это лишь работа, а жизнь важнее того, что они демонстрируют на экране.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №24-25, 23 июня-6 июля Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно