Романс о влюбленной. Елена Коренева: «Раньше на съемках я ощущала себя Алисой в Стране чудес, а теперь…»

27 октября, 2006, 00:00 Распечатать Выпуск № 41, 27 октября-3 ноября 2006г.
Отправить
Отправить

ИЗ ДОСЬЕ Елена Коренева окончила Театральное училище им. Б. Щукина (1975). Ее отец — известный кинорежиссер Алексей Коренев, снявший такие популярные фильмы, как «Большая перемена» и «Вас вызывает Таймыр»...

ИЗ ДОСЬЕ

Елена Коренева окончила Театральное училище им. Б. Щукина (1975). Ее отец — известный кинорежиссер Алексей Коренев, снявший такие популярные фильмы, как «Большая перемена» и «Вас вызывает Таймыр». Снималась в фильмах: «Романс о влюбленных», «Сентиментальный роман», «Ася», «Сибириада», «Ярославна, королева Франции», «Тот самый Мюнхгаузен», «Идеальный муж», «Яблоко на ладони», «Покровские ворота», «Комедия о Лисистрате», «Чернов/Chernov», «День полнолуния».

Тенденция, однако: наше сериальное производство затягивает своими лопастями все больше кинозвезд. Но профессионалы — они и в сериалах профессионалы… Актриса Елена Коренева в свое время снималась у Андрона Кончаловского, Иосифа Хейфица, Марка Захарова, Игоря Масленникова, Михаила Козакова, Карена Шахназарова. Работала в «Современнике» и в Театре на Малой Бронной (у Анатолия Эфроса играла «Месяц в деревне» Тургенева). Ровно четверть века назад она уехала за дальние рубежи. Потом вернулась. Пробовала свои силы в антрепризе, окончила Высшие режиссерские курсы, выпустила две книги («Идиотка» и «Нет-Ленка»), нашла личное счастье с актером Андреем Ташковым. Сегодня одна из самых романтичных советских кинозвезд часто приезжает в Киев на съемки в телесаге «Сестры по крови» («1+1»). В перерывах между съемками актриса рассказала «ЗН» о своих ощущениях прошлого и нынешнего киновремен.

— В 1981 году, оставив профессию, вы уехали в США, но потом вернулись и продолжили сниматься. Что заставило сделать такие серьёзные шаги?

— Это целый комплекс вещей и мое отношение к жизни. Мы не просто плывём по течению — это же соревнование с тем, как жизнь устроена, попытка доказать себе, что что-то в твоей власти, что судьбу можно переменить, что она может быть другой и люди могут быть другими. Это, наверное, творческий подход к жизни, который на самом деле доказывает, что наши фантазии материализуются. Конечно, есть люди, которые стоят над ситуацией. Они ничего не ломают и не меняют — это их позиция, их вера. Мне тоже знакомо это состояние и убеждение. В прежние годы мне казалось, что надо пробовать бороться с ситуацией, фантазировать в жизни.

— Можно сказать, что ваша жизнь — это многоэтапный поиск некой свободы?

— Скорее поиск гармонии, а не свободы. Не умозрительной гармонии, а реальной — «я и окружение», «я и мир». Это состояние, когда человек находится в равновесии, которое его питает. Он знает, что будет делать завтра и зачем. С такими представлениями о мире, с такой верой и системой ценностей человек гармоничен. А когда он находится в некоем хаосе, то хочет ситуацию изменить, как бы выпрыгнуть из неё. Поэтому на самом деле рецепта для ощущения гармонии у меня нет. В какой-то момент для этого мне нужно было переезжать, менять места, узнавать новое, идти. Я была подвергнута центробежной силе, ведь перемещения полезны для здоровья, укрепления нервов. Я их рассматриваю как отдых, а не как взгляд на жизнь.

— Вам сейчас интереснее работать в кино, чем в советское время?

— Это как две разные планеты. Даже в силу возраста. Опыт, который у меня был, и то, что я знала, что меня интересовало тогда и сейчас, — это разные вещи. Нет, просто раньше я себя ощущала на съемках как Алиса в Стране чудес, а теперь… Впрочем, раньше мне везло, на меня все валилось. Я была поставлена перед фактом: беги эту дистанцию и делай это хорошо! А чтобы делать хорошо, надо то-то и то-то. Уже по ходу я выясняла, что это значит. Но на сто процентов не ощущала это собственным выбором. И потом, я же вышла из такой семьи : папа — режиссер, мама работала на Мосфильме ассистентом по актёрам. Сейчас осознанно занимаюсь профессией. И даже как зритель более осознанно смотрю картины. И в этом смысле, наверное, интереснее сейчас — даже следить за кинематографом, за искусством в разных его проявлениях. У меня сейчас есть своя позиция в том, другом, третьем... Стараюсь смотреть новые фильмы.

— Российская киноиндустрия набирает обороты. В каком направлении, по-вашему, она движется?

— Очевидно, что люди стали ходить в кино. А в последние годы молодёжь, дети режиссёров и актёров, эта обойма — Федор Бондарчук, Егор Кончаловский, Филипп Янковский — они все снимают и они молодцы. У меня много друзей, которые снимают свой первый, второй или третий фильм. Я разделяю их жизненную позицию, их стремления и за них очень рада. Сейчас стало интереснее.

— Есть киножанр, который вы не приемлете?

— Нет. Я человек гибкий. Хотя раньше меня не очень притягивал фантастический кинематограф: космические аппараты, роботы. В Америке я любила Дэвида Линча. Ну, это понятно, он давно стал культовым. Но он-то как раз не совсем американский режиссёр. А сейчас я полюбила фантастику. Как это ни странно. Я в детстве не читала фантастику, ну, кроме таких вещей, как «Голова профессора Доуэля» или «Человек-амфибия»… Но в чистом виде этот жанр меня не привлекал, даже братья Стругацкие. А сейчас, как человеку, который начал писать, как потенциальному автору, мне это интересно. Чувствую, что я как личность могу выражать то, что меня волнует, через фантастические ходы.

— В принципе, это создание своего мира.

— Да. Поэтому фантасты мне стали намного понятнее. Это люди, которых исключительно волнует социум, в котором они живут, проблемы их времени, мира реального. Они не просто выстраивают для детей какие-то конструкции позабавнее — это иносказания, через которые авторы способны сказать намного больше, чем в реалистическом произведении. В глобальном понимании — в их руках судьба человечества, они в большей степени философы. Фантастика позволяет крутить-вертеть любые гипотезы, версии, возможен эзопов язык, когда автор скрывается от системы. Люблю утопии или антиутопии. А чтобы хоррор снимать, нужно иметь незаурядное чувство юмора. Такое воспринимается, когда это остроумно. Я обожаю братьев Коэнов, их фильмы «Бартон Финк», «Большой Лебовски»… Это интеллектуалы с чувством юмора, которые пишут очень неординарные, смешные сценарии. «Бартон Финк» — это вообще пассаж по поводу Голливуда, чёрный фарс, комедия на тему больших кинематографических корпораций и чистого искусства. Люблю Вуди Аллена, безусловно, Квентина Тарантино — «Убить Билла». В Америке тоже есть много хорошего кино.

— Однажды вы признались, что не любите сериалы…

— Нет, я такого никогда не говорила. Просто ни один сериал от начала до конца не посмотрела. Это точно. Пожалуй, хотелось бы «Идиота» Владимира Бортко посмотреть целиком, «Доктора Живаго» или «Мастера и Маргариту». Это экранизация классических романов, поставленных как сериалы. Но на них просто не хватает времени. А вот когда меня приглашали сниматься, я всегда соглашалась. Но как актриса могу сказать: очевидна разница между сериалами и кино — в пользу кино, по целому ряду моментов. Во-первых, сериальная форма изложения сюжета меня раздражает. Есть закон сериальной драматургии, по которому интригу надо, зачастую искусственно, растянуть на много-много серий, а в конце вечера должна быть такая зацепка, которая заинтригует зрителей, чтобы они завтра тоже включили телевизор и продолжали смотреть. Надо глубже расписывать конфликт, делать его богаче. Только детективы и триллеры оправдывают эту форму, потому что расследование можно вести до бесконечности. Во-вторых, кино снимается на плёнку. У плёнки есть огромное количество преимуществ — по спектру цвета, по качеству работы операторов, по возможности отражения работы со светом. Это всё глубже, богаче — новый мир. А сериалы, как правило, снимаются на видео. И это не позволяет ни создать атмосферу светом, ни поставить камеру, ни разглядывать долго актёра, ни подсвечивать его лицо. Это создаёт совершенно иной визуальный образ на экране. Все актёры знают, что сниматься в сериалах не очень выгодно. Как сказал один мой знакомый итальянский кинематографист: «Все наши звёзды созданы светом». Ведь лицо играет колоссальную роль в кинематографе, там открывают лица. Лицо — это событие. В кинематографе — точно событие. А на видеоплёнке это невозможно. Как известно, наши сериалы снимаются быстро, в короткие сроки. И в силу разных материальных обстоятельств нет возможности всё время переставлять свет, делать его более сложным. Ставятся иные задачи. Сам подход к взаимоотношениям сюжета и зрителя ослабляет воздействие истории. Но сейчас, при таком количестве стрессов в нашей жизни, слава богу, что всегда есть возможность отстраниться и подумать о том, что это виртуальный мир. Такая жизнь сейчас тяжёлая, и не каждый хочет становиться жертвой экрана. Всё равно телевизор воспринимается как панацея от того, что происходит за окном, от того, как проведен день. Когда я безумно устаю, люблю что-то приготовить или подогреть, сесть перед телевизором и посмотреть вечерние новости, политические ток-шоу. Телевизор я использую как пилюлю от житейского стресса, просто чтобы ни о чём не думать. И сериалы, безусловно, выполняют такую роль. Когда я жила в Америке, здесь шла «Санта-Барбара» и все эти длиннющие мексиканские сериалы, — наша публика только знакомилась с ними. Был популярен чёрный юмор: «Представляешь, она умерла и не досмотрела «Санта-Барбару». На самом деле это была не шутка, не анекдот. Речь шла о конкретных людях, которых можно себе представить. Причём это не какие-то примитивные люди, у многих было высшее образование.

— Вот по поводу образования. Вы ведь сами закончили Высшие режиссёрские курсы.

— Да, я закончила эти курсы. Это был экспериментальный одногодичный курс, который предложил Александр Наумович Митта. Обычно курс длится два года. Митта нам давал американскую схему создания кино, когда есть очень чёткая наука написания сценария, его структура, учебники. Большинство американских мейнстримовских фильмов созданы по этой схеме. Он эту схему и преподавал, объяснял с убеждёнием, что это правильно. На самом деле это очень структурирует хаос творчества, когда сидишь и думаешь о сюжете, как его расписать, на чём его построить, чем захватить зрителя. Там такая формула оптимально выведена. И вот я занималась у него год. Плодом трудов и обучения явились две мои книги. Первая — «Идиотка», роман-биография. Если б могла не определять жанр, я бы никогда не определяла. Когда писала, не думала над этим. Придумала, когда издательству надо было сформулировать жанр для продажи. И вторая книга — «Нет-Ленка», документальная проза. Опять-таки, надо было определить жанр. Но это история, оторванная от биографической хронологии. К биографии не имеет никакого отношения — это мои размышления и действительно документальные зарисовки, которые перемежаются с придуманными мною рассказами или эссе.

— А помимо книг, какие-то свои режиссёрские работы планируете?

— Когда поступала на режиссерские курсы, действительно не знала, есть ли во мне режиссёр. Интересно было это узнать. Когда я сняла маленькие курсовые работки, что-то написала, сочинила, то самой себе ответила: да, я потенциальный режиссёр, я обладаю этими свойствами и качествами, которые нужно развить. Я поняла, что могу этим заниматься. Но, тем не менее, не существует режиссёра, который не снял кино. На этапе обучения я кино своё снимала, а были студенты, которые не сняли ничего вообще. Но после курсов я кино не сняла. Говорить об этом бессмысленно. Но периодически об этом думаю. Известно, что режиссуре невозможно обучить. Сказать, что режиссёр — это человек высокого интеллекта или эрудиции, — тоже неверно. В чём заключается этот дар, понять и ощутить очень сложно. Это, безусловно, люди действия, люди-лидеры, владеющие харизмой и волей, умеющие организовать и повести за собой группу, подчинять себе, своим идеям, замыслу других. Это люди, способные понимать драматургию и писать сценарии. Важная для режиссёра основополагающая — способность к действию. Потому что известны примеры, когда студенты заканчивали режиссёрские факультеты как лучшие пятерочники, подавали надежды, но никогда ничего не сняли. А те, которые были серенькими и никак себя не проявили, в результате снимают и становятся Режиссёрами. Известно также, что режиссура — это позиция, это взгляд, это видение. Хотя есть ремесло. Чтобы снимать сериалы, на самом деле требуется ряд качеств, которые я перечислила. Но это всё-таки не авторское кино. Это телевизионное кино, и здесь позиция не обязательна.

— Что можете сказать о своей нынешней киногероине, которую телезрители двух стран — Украины и России — практически ежевечерне видят в «Сестрах по крови»?

— Она одна из злодеек — своеобразный символ зла. Я пытаюсь найти и оправдать мотивацию моей героини, её нормальную человеческую сущность, показать, к чему приводит злобствование. Потому что «злодеев» в этом смысле среди нас огромное количество — это наши соседи, сотрудники. Это не собирательный образ, не пушкинский Сальери, не злодеи из сказок — когда зло спущено свыше. Просто нормальный человек, обычная женщина со своей сложной судьбой. Возможно, она авантюристка или осуществляет возмездие за своё прошлое. Мы все исполнены каких-то мелких претензий к людям в нашем прошлом или в нашем настоящем. Такого бытового злодейства полно — иногда оно проистекает из ревности или зависти.

Моя героиня очень умна, с сильным характером, по первому образованию бухгалтер, финансист. На Западе это очень популярная профессия. У всех есть домашние бухгалтеры accountant, они, почти как адвокаты, в большом ходу. В нашем «советском» понимании бухгалтер звучит практически как библиотекарь, доморощенный неудачник. Но если назвать её accountant-вумен, то это будет звучать очень престижно. В сюжете замешаны любовные мотивы. Но так или иначе одинокие женщины в определённом возрасте ожесточаются. Их жизненная философия иная, нежели у людей, которые выбирают. Если это выбор, а не данность... Вот так и живём. Если это вопрос выбора, веры, философии, мировоззрения — это одно дело. Но ведь одинокими становятся чаще всего не по выбору, а по факту. И, тем не менее, они себя защищают, как могут. Я пытаюсь найти конкретных людей, которые могли бы помочь построить этот образ. И ярче всего пока напоминает героиню одна моя знакомая в Москве. Очень интересная личность, абсолютный мизантроп, о людях рассуждает с большим скепсисом, с иронией. У нее острый ум, она образованна, притом глубоко чувствующий человек. Но не щадит человечество и очень остра на слово. Обожает интриги и очень красиво об этом рассуждает; готова пуститься в авантюру, ну, чтоб кого-то подкузьмить или что-то подстроить. Я изучаю этот характер, и мне интересно, он не плоский — он действительно воплощённое зло.

— В одном из интервью вы признались в своей наивности.

— Знаете, эти все определения — прямодушие или прямота — они, может быть, не очень точны. Просто я иногда попадаю в конфликтные ситуации с людьми. Когда анализирую, из-за чего это происходит, понимаю — я пытаюсь называть вещи своими именами в корректной форме, даже когда это касается не личных вопросов, а дела и ситуации. И встречаю вдруг жуткую, негативную реакцию. Позднее понимаю, что в этом виновата моя прямота и в дальнейшем высказываться нужно осторожнее, хитрее.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter или Отправить ошибку
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Текст содержит недопустимые символы
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Осталось символов: 2000
Отправить комментарий
Последний Первый Популярный Всего комментариев: 0
Показать больше комментариев
Пожалуйста выберите один или несколько пунктов (до 3 шт.) которые по Вашему мнению определяет этот коментарий.
Пожалуйста выберите один или больше пунктов
Нецензурная лексика, ругань Флуд Нарушение действующего законодательства Украины Оскорбление участников дискуссии Реклама Разжигание розни Признаки троллинга и провокации Другая причина Отмена Отправить жалобу ОК