Откровения на диктофоны. В открытую?

5 января, 2001, 00:00 Распечатать Выпуск №1, 5 января-12 января

Я не знаю, как мама Георгия Гонгадзе встречала Новый год. Я знаю только, что почти каждый день она звонит в «Украинскую правду» и спрашивает одно и то же: «Но ведь, правда, у нас есть надежда?..

Я не знаю, как мама Георгия Гонгадзе встречала Новый год. Я знаю только, что почти каждый день она звонит в «Украинскую правду» и спрашивает одно и то же: «Но ведь, правда, у нас есть надежда? Но ведь маленькая же есть?»... Александру Теодоровну во Львове поддерживают ее братья, друзья Георгия и простые люди, которые приходят к ней или звонят. Она ждет хороших вестей. И в первую очередь от тех, кто, похоже, никогда не знал, что такое мать и как она может переживать. Ибо разве можно по-другому объяснить молчание людей, обязанных по всем божьим и законным правилам объявить о результате экспертизы. Но этого не происходит. Однако, несмотря на это, поиск правды продолжается. В этом праве нельзя отказать ни одной из сторон конфликта. По крайней мере, обе стороны это декларируют. Накануне Нового года, 29 и 30 декабря соответственно, Николай Мельниченко и Президент Украины дали интервью радиостанции «Свобода». В этом номере «Зеркала недели» мы приводим оба материала, сохраняя оригинальность источника. Интервью Николая Мельниченко взято нами с сайта «Украинской правды». Из-за технических изъянов Киевское бюро радио «Свобода» не смогло предоставить ни «Украинской правде», ни нам кассету с полной записью интервью, поэтому нынешнюю версию можно считать сокращенной, а не цензурированной. Интервью Леонида Кучмы перепечатывается с сайта русской службы радио «Свобода». Именно поэтому мы решили сохранить специфику текстов, дабы у читателей могло сложиться живое представление о беседах. Себе мы позволили только комментарии.

Эксклюзивное интервью Николая Мельниченко украинской службе радио «Свобода»

«Свобода»: Пане Мельниченко! Якщо б вам довелося почати все з самого початку, щоб ви зробили трошки інакше? Що ви вважаєте, що зробили не так правильно?

Мельниченко: Я вважаю, що мені потрібно було б почати діяти набагато раніше, тому що у мене задокументовані не всі ті злочини, які насправді коїлись.

«Свобода»: А чи ви знаєте, що сталося з вашими безпосередніми начальниками після того, як ви це зробили?

Мельниченко: Я особисто не знаю, що з ними трапилося. Але я думаю, що ми це повинні пережити заради нашого народу, тому що вони не знають того, що сталося з іншими людьми, які не причетні взагалі ні до чого.

«Свобода»: Ви вже багато сказали під час зустрічі з депутатами, а щоб ви ще хотіли повідомити з головного?

Мельниченко: Якщо б ця інформація не вийшла, то через півроку на демократії в Україні, на правах і свободах людей можна було б поставити великий хрест. Були плани у оточення Президента, щоб знищити також Верховний суд України, інші органи, які не виконували бажань і прихотей Президента.

«Свобода»: Що ви маєте на увазі — знищити Верховний суд? Розстріляти?

Мельниченко: Верховна Рада мала прийняти закон під патронатом Президента про те, щоб зробити Верховний суд… Розумієте, Верховний суд заважав Президенту, тому що він був йому непідконтрольний. Він виконував свої задачі, які потрібно було виконувати. І Президент дав доручення, щоб розробили такий закон, який дозволив би йому керувати судами також. І він сказав, що надо вигнати Бойка, председателя суду…

«Свобода»: Пане Мельниченко, зараз, за таких екстремальних умов ви живете одним днем, але потрібно думати і про завтрашній день. Скажіть, будь ласка, яким вам бачиться ваше майбутнє — і близьке, і далеке?

Мельниченко: Моє близьке майбутнє — я повертаюсь в Україну за любих умов… Я думаю, це трапиться найближчим часом, хотя я впевнений, що силові структури все зроблять для того, щоб я живим не доїхав. І я впевнений в тому, що народ України переможе це зло і вийде гідно з цієї ситуації.

«Свобода»: Зрозуміло, що операція з записом і ваша змушена еміграція за кордон не могла бути проведена однією людиною. Чи можна вважати, що за вами, або поруч з вами є люди, які вам допомагають?

Мельниченко: Ця операція була проведена не однією людиною. Мені допомагали люди, але вони не знали суть цієї операції — що було, як було, де було. Мені допомагали друзі, товариші, які мене знали. Але не знали, чому це робиться, як і з якою метою.

«Свобода»: Ви сказали, що здійснювали запис за допомогою цифрового диктофона. Як ви це робили предметно — ми працюємо з аналогічною технікою і знаємо, що вона потребує постійного втручання, тобто треба міняти дискети, елементи живлення, як ви це робили?

Мельниченко: Я народним депутатам сказав, що я мав доступ щоденний в кабінет Президента. Да, за мною слідкували, но повірте я находив можливість, щоб це робити.

«Свобода»: Це великий ризик. Ви не боялися?

Мельниченко: Ну як… Я боявся. Боявся, но з кожним днем, коли я прослуховував записи, про що велися розмови в кабінеті Президента, цей страх, знаєте, він приглушувався, було єдине бажання, це зібрати ці матеріали, щоб показати, як воно, що воно діється.

«Свобода»: В окремих колах в Україні з’явилася нова версія, що до всього цього причетний Євген Марчук. Ви можете це спростувати?

Мельниченко: Я хочу вам сказати, що Євген Кирилович, одна із, вірніше, його структура найбільш порядна, яка залишилася в Україні, я маю на увазі РНБО.

«Свобода»: Ваш вчинок люди оцінюють неоднозначно. Одні люди вважають, що ви мужня людина, герой, що ви можете бути зразком в принципі для багатьох людей. Інші люди, і таких немало, вважають вас буквально зрадником, не тільки Президента України, якому ви не присягали. Вони вважають, що є зрадником і офіцерської честі і інколи зрадником всієї України, тому що ви спричинили дуже скандальну ситуацію, яка не додає Україні авторитету? Як би ви відповіли цим людям?

Мельниченко: Мене вважають зрадником ті люди, які причастні до злочинів. Я маю на увазі дуже багатьох силових міністрів, губернаторів і оточення Президента.

Я зрадив тому, що знаю, куди пішли народні гроші — це мільярди доларів. Я зрадив інтереси Президента під час того, як він відмивав, як він давав вказівки, які будували йому там дачі по 4 мільйона, по 7 мільйонів, я зрадив інтереси. Але ж є інтереси народу, які працюють на заводах, фабриках, які тільки із-за політичних амбіцій Президент давав команди закривати.

Наприклад, в Херсоні нафтопереробний завод, це «Інтерагро» фірма, … в Харкові. Президент України телефонує, наприклад, Азарову і каже придуши, тому що він працює не на нас, а працює на іншу особу. Іде і придавлюється, знищуються робочі місця, не платяться налоги… Та кого я зраджую?

Свобода: СБУ спростувало інформацію про те, що ви були офіцером СБУ. Ви, як вони кажуть, і дня не працювали в СБУ. Внесіть ясність, то офіцером якого відомства ви є, чи були?

Мельниченко: Я майор запаса СБУ. Я працював на посаді старшого офіцера безпеки в управлінні державної охорони України. Я не говорив, що я є офіцер СБУ, я майор запаса.

Свобода: Чи є ще такі офіцери, як ви? Чи не лише ви готові пожертвувати своїм майбутнім заради високої ідеї?

Мельниченко: Так, я переконаний — такі офіцери є і не тільки в СБУ. Недаремно Президент давав команду Деркачу позвільняти тих офіцерів, які… Даже офіцери у військових частинах, які працювали в системі СБУ, і там на виборах президента переважна більшість проголосувала за Марчука. І Президент дає пряму вказівку з матами — вигнати всіх офіцерів… Деркач каже — як всіх? Каже — вигнати всіх тих офіцерів. Я думаю, що цю інформацію можна підняти, уточнити.

Також офіцери СБУ не проводили настільки брудні акції, як наприклад, інші підконтрольні військові відомства. Тому Президент України був в шоці від цього і він весь час давав команду, щоб замінити таких офіцерів на нових. Щоб набрати нову службу, за 5 років виховати таких, які потрібні.

Свобода: Ви сказали, що можете повернутися в Україну. В ролі кого, в якій якості ви бачите себе коли ви повернетеся?

Мельниченко: Я громадянин України і я маю повернутися, і я повернусь для того, щоб жити і працювати в Україні. А в якій якості — це вже час покаже.

Свобода: В журналістських колах точаться найрізноманітніші розмови стосовно цієї справи, і в приватних розмовах висувається така версія, що, мовляв, за всією тією справою стоять певні олігархи, які хочуть власне дискредитувати Леоніда Кучму і взяти всю владу в свої руки шляхом, на переший погляд, законним. Навіть називаються прізвища Суркіса та Медведчука. Що ви можете сказати з цього приводу?

Мельниченко: Це абсурд. Те, що Суркіс і Медведчук давали таку вказівку, — це абсурд. Тому що, наскільки я знаю, і Суркіс і Медведчук не зацікавлені в тому, щоб Кучма пішов.

Свобода: Ви кажете, що такі офіцери в силових структурах, як ви, є. От уявімо собі, що вся ця історія закінчиться абсолютно нічим, все буде спущено на гальмах. Якими можуть бути подальші дії ваших однодумців?

Мельниченко: В будь-якому випадку перемога демократії буде, в любому випадку Президент України вже не зможе давати вказівки на закриття, наприклад «Сільських вістей», журналу «Політика і Культура», «Грані» чи «Зеркало недели». І я думаю, що міністри вже не зможуть відверто виконувати волю Президента. Так що в любому випадку демократія виграла в цьому відношенні. І також я впевнений, що ті кошти, які були украдені, я це можу показати, прослідкувати — де вони були взяті, кому і нащо передані, вони, я думаю, хоча б частина повинна повернутися в Україну.

Свобода: Що, у вас є така інформація — де, на яких рахунках лежать гроші тих чи інших громадян України?

Мельниченко: На це питання я відповідати не буду. Я можу тільки відповісти, що в мене є інформація про багатомільйонні кошти, які незаконно були зняті в тих чи інших фірмах, і про це знає Президент України. І, до речі, по його вказівці.

Свобода: А це якось задокументовано?

Мельниченко: Це є на мікрокасетах, чіпах. І є також інформація, що бізнес незаконний продовжується. Я можу сказати, що Кучма дуже боїться, що вскриються деякі факти, пов’язані з Лазаренком.

Свобода: Які саме факти, ви не можете сказати?

Мельниченко: Факти єсть. І про це генеральний прокурор Потебенько вам може більш детальніше сказати. Коли у них була розмова Потебенько із Кучмою, Потебенько перелякався, коли була ймовірність, що Лазаренка все ж таки переведуть в Україну. Можете в нього спитати — є день, час, коли він це говорив. І ці факти також задокументовані. І інші — про Ющенка, про Костенка, про прослуховування Марчука, все єсть.

Свобода: Що саме про пана Ющенка? Ви можете зараз про це сказати?

Мельниченко: Також можу сказати. Президент давав вказівку (передаю дословно) знищити Ющенка. Це було сказано 30 березня одному із губернаторів. Після цього вони повинні були підготувати листа, що вони не задоволені роботою Ющенка. І також була вказівка ряду міністрів, щоб вони написали заяву, що вони на таких умовах працювати не можуть.

Свобода: Ви маєте на увазі знищити Ющенка — організувати якийсь наїзд на нього, звільнити його з роботи, чи буквально знищити людину.

Мельниченко: Я передаю слова Президента, які в мене задокументовані, де він дає вказівку «Я Ющенко унічтожу».

Свобода: Він сказав це по-російськи?

Мельниченко: Один раз по-російськи. А другий раз він сказав «знищити».

Свобода: Чому Мороз? Може, краще було вийти на Симоненка, Вітренко або на інших парламентарів?

Мельниченко: Я, мабуть, знаю набагато більше ніж ви. І я зробив цей вибір свідомо. Чому? Повторюю. Кучма давав вказівку неодноразово зробити перевірку всіх структур, які працювали на Мороза. Мороз — людина, яка чиста перед законом. В нього немає ні банків, в нього немає ні приватної власності, як, наприклад, у Пустовойтенка, хатинка багатомільйонна на одному з островів, як він розповідав. Він чистий перед законом. І Кучма вже сто раз говорив і Деркачу, і Азарову — найти, знищити, но вони приходили, щось таке доповідали, но конкретно на нього нема нічого. Тому питання на кого виходити і кому доповідати, і на кого можна покластися у цій справі, саме відпало.

Свобода: Кажуть, що Президент зловживає алкоголем, чи можете ви це підтвердити?

Мельниченко: Вживає він алкоголь, чи ні, я на це запитання не відповідаю.

Свобода: А що б ви могли відповісти пану Безсмертному, який стверджує, що добре знає той диван, під яким був диктофон, і що під нього нічого не можна засунути, заховати?

Мельниченко: Якщо пан Безсмертний дасть добро передати по радіо «Свобода» його розмови, де він вживає мати, це була одна із розмов, коли він каже, що Ткаченка треба вигнати з парламенту.

А диктофон був там, де сказав — під диваном.

Свобода: І прибиральниця його за такий тривалий час не побaчила?

Мельниченко: Я говорю, що я старший офіцер безпеки. Тому повірте, що мій рівень відповідає тому, щоб я міг це зробити.

Свобода: …Симоненко каже, що до нього звертався інший офіцер, не ви, з такою пропозицією. Ви не один діяли?

Мельниченко: Якби я працював з кимось в парі, то цього всього не було. Я діяв сам, ніхто крім мене це зробити не зміг, і я б нікому не зміг доручити в цій делікатній такій справі.

Свобода: Коли ви йшли на цю працю, ви думали, що там все чисто? Це ж коридори влади! Ви ж знали, які там можуть бути різні сценарії? Навіщо ви взагалі йшли туди працювати?

Мельниченко: Питання риторичне. Навіщо йшов, а що узнав? Знаєте, я проводив одного бізнесмена до Президента, він ніс подарунок Президенту, кошторис його 5 мільйонів доларів. Я ім’я сказати його не можу. Можу сказати, що це має відношення до Житомиру. Зарплати і пенсії, щоб погасити задовженності, потрібно десь 5 чи 6 мільйонів гривень, а Президент приймає подарунок на 5 мільйонів доларів — Скіфське золото. І цей же бізнесмен каже, да я подарував ще щось на 3 мільйони, це ще дрібниці…

Розумієте, мабуть для дуже багатьох як офіцерів, так і не офіцерів є такі слова порядок, честь, держава. Може виховання було таке, але для мене це завжди були святі поняття, як держава, в якій ти живеш, той народ. Йому, цьому народу завтра повернуть зарплати, пенсії, перестануть душити опозиційні ЗМІ, опозиційні до режиму Кучми заводи, фабрики і вони почнуть працювати — це все піде на користь.

Свобода: Ви казали, що якщо повернути назад, то діяли б раніше. Ви маєте на увазі, що могли б випередити тих, хто прибрав Георгія?

Мельниченко: Ну, чи прибрали Георгія, чи вбили, чи ні — у мене такої інформації немає. А прискорило процес формування моєї думки справа Гонгадзе. Коли я побачив дружину, маленьких дітей, коли я б знав правду, де, що з Георгієм, я би хотів допомогти. Я все-таки вважаю, що Георгій живий. Вони хотіли зламати його волю і показати, що він винен багато коштів, насамперед тим структурам, на які працював.

У мене немає доказів, що він живий, але немає доказів про те, що він знищений. У мене є докази про те, що його замовив Президент Кучма і є докази, що Президент дуже хвилювався про долю Гонгадзе після зникнення. Це вам може підтвердити … Сім днів веде передачу… Сережа, Сережа… Його визивали по указівке Кучми в адміністрацію Президента і він мав зробити таку заяву, що народ, я грубо може скажу, народ, чому ви підіймаєте шум із-за Георгія, в Україні зникає не один десяток людей щоденно, а ви тут навколо Георгія!.. Сторожук, вспомнил. Він вам може підтвердити, що получав такий наказ безпосередньо від Литвина.

Свобода: Наскільки Президент надавав увагу Георгію Гонгадзе?

Мельниченко: Цей випадок переповнив чашу терпіння мого. Про те, що Президент дуже велике значення приділяв Георгію я не скажу, но він неодноразово звертав на це увагу.

Ті журналісти, що 24 години хвалять Президента, автоматично зачисляються в ранг улюблених. Но Кучма, я вважаю, не смілива людина. Тому, що він дуже боїться журналістів, які його критикують.

Улюблені получають фінансову підтримку. А ось газета «День», коли була під час кампанії його ворогом — він дав, неодноразово давав команду, щоб припинити підписку. Ну жах! Він бореться особисто проти людей. Не тільки проти журналістів, я можу навести десятки прізвищ, яких по вказівке Кучми звільняли з армії, СБУ, прокуратури (Ольга Колінько).

Свобода: Ваші побажання на Новий рік.

Мельниченко: Я хотів би перед цим звернутись до Президента України і сказати йому — Леонід Данилович, не мішайте Україні, її іміджу. Чим довше це затягується, тим гірше для України. Я готовий, якщо ви також готові, приїхати на Україну, в прямому ефірі — давайте зробимо детектор лжи — і хай народ подивиться хто говорить правду, хто не правду. Я призиваю вас, подумайте про народ України, про Україну, про сім’ї, дітей, які залишилися без батьків, в цьому є вина. Я не кажу, що це ви свідомо це робили, но покайтесь!

А до народу, до друзів, я вірю, що вони є — будьте і вірте, що кращі часи на Україні вже приходять. Вже буде краще!

Україна сильна держава і народ сильний. Я впевнений, що ми достойно вийдемо як народ, як нація з цього становища.

P.S. Надо отдать
должное
представителям украинской
службы радио «Свобода» что в Киеве, что в Праге, которые ни под каким видом не сообщают о том, как им удалось связаться с украинским офицером. Профессиональную тайну они чтят.

В то же время в Украине (хотя почему только в Украине? И в Америке, и в Австрии, и в Польше, а возможно, и в других странах, нам неизвестно) бывшие коллеги Николая Мельниченко собирают все больше и больше сведений о человеке, с которым немало лет работали рядом, но так и не смогли рассмотреть в нем белую ворону. Впрочем, сделать это было не так легко. По рассказам сотрудников госохраны и охраны Президента в частности, Николай Мельниченко не отличался коммуникабельностью, всегда был замкнут, практически никогда не участвовал в выездах на шашлыки и прочих релаксационных мероприятиях, которые свойственны представителям всех коллективов, независимо от того, являются ли они медиками, инженерами или офицерами безопасности. У Николая Мельниченко, конечно, были приятели на работе, но в большей мере они остались в Службе безопасности, нежели на новом месте работы, а именно — в президентской охране.

От разных людей мне несколько раз приходилось слышать различные интерпретации последних слов, сказанных Николаем Мельниченко во время его ухода с госслужбы. Наиболее правдивую версию сообщил один из его коллег, кстати, давно пользующийся авторитетом среди журналистов, в разные периоды освещавших деятельность Президента. По словам офицера, Николай Мельниченко, уволившийся в первых числах ноября, говорил о том, что уходит работать в фирму, которая купила ему квартиру на Печерске, а сейчас отправляет его на учебу за границу. Со слов этого же источника, Николай Мельниченко пообещал вернуться, и как его поняли, в статусе начальника президентской охраны. Соответствует ли эта информация действительности, возможно, установит следствие. Однако мимо одного совпадения пройти сложно. Отец выехавшего за рубеж офицера запаса СБУ сообщил в интервью журналистам в начале декабря о том, что сын ему сказал о переезде из дома в Василькове в киевскую квартиру.

Достоверно известно на сегодняшний день лишь следующее — Николай Мельниченко покинул Украину 26 ноября, за два дня до выступления Александра Мороза в парламенте и почти через двадцать четыре дня после своего увольнения с госслужбы. Выехал он с семьей по туристической путевке вместе с группой, решившей познакомиться с красотами близлежащей Польши. С территории стратегического партнера Николай Мельниченко благополучно исчез. Примечательно, что его загранпаспорт, как установлено, был сделан за один день по звонку из СБУ. Конечно, нельзя ничего исключать в связи с этим фактом, но думается, что друг Николая Мельниченко, хлопотавший в ОВИРе за товарища, был использован своим бывшим коллегой втемную, ведь в интервью, с которым вы только что ознакомились, Мельниченко подтверждает, что были люди, оказывавшие ему помощь, не зная, чем непосредственно он занимается. Возможно, это был один из тех случаев.

Кстати, многими высказывалось мнение, что Николай Мельниченко, выехав за границу, совершил должностное преступление, поскольку нарушил первую форму допуска, которая у него была. На самом деле это не так. В советские времена люди, имеющие первую — высшую — форму допуска к государственным тайнам и секретам, давали подписку о неразглашении. Само собой и об отказе от прав выезда за границу в течение пяти лет после ухода в отставку, причем не только на ПМЖ. В 92-м году все ограничения в отношении свободы передвижения были отменены. Ответственность провинившихся определяется нарушением закона о гостайне. Форма допуска стала определять не столько обязанности, сколько права, а именно — уровень документов, к которым имел доступ субъект, либо, в случае Мельниченко, уровень кабинетов, в которые он как офицер технической безопасности имел доступ. Если бы он продолжал оставаться офицером СБУ и находился на государственной службе, то для выезда за границу, имея соответствующую форму допуска, он должен был испросить разрешения у председателя Службы. Но Мельниченко выехал за границу по паспорту, выданному ОВИРом после отставки, поэтому не понятно, о каких нарушениях и о каких подделанных документах идет речь в недавнем заявлении Генпрокуратуры, которая возбудила уголовное дело против Николая Мельниченко в связи с «явной клеветой» и подделкой документов.

Итак, с документами, известными нам, мы разобрались. Теперь о клевете. В принципе против находящегося на нелегальном положении экс-офицера уголовные дела возбуждать некорректно, поскольку Президент Украины заявил о том, что Николай Мельниченко «больной на голову». Следовательно, Мельниченко — клиент профессора-психиатра Анатолия Чуприкова, а не генпрокурора Михаила Потебенько. С этим, конечно, можно поспорить и сказать, что не была проведена судебно-медицинская экспертиза, установившая умственное расстройство у человека, утверждающего, что он в течение нескольких лет вел записи в кабинете Президента. Но ведь, с другой стороны, нам ничего не известно о результате экспертизы пленок, предоставленных господином Мельниченко Александру Морозу. Их неподлинность не зафиксирована ни одной экспертизой. Тогда на каком основании Генпрокуратура заявляет об этом, обвиняя Мельниченко в клевете? Кстати, в этой ситуации находящийся в Европе офицер может нанять адвокатов и подать в суд на Генпрокуратуру, которая безосновательно обвинила его в «явной клевете». Можно предположить, что денег у него на это хватит, ибо он явно располагает некими побочными доходами, иначе откуда он — кормилец семьи — взял бы деньги на множественные чипы для цифрового диктофона и сам диктофон при зарплате, не превышающей тысячи гривен в месяц? А кроме того нужно было найти средства для выезда за границу и проживания за пределами Украины. О квартире на Печерске, существование которой не доказано, я ничего не говорю.

Впрочем, получить ответы на некоторые вопросы, а по некоторым услышать комментарии мы сможет 10 января, как минимум во время пресс-конференции генерального прокурора, на которую беспрецедентно рано — за неделю — началась аккредитация журналистов. А как максимум — с трибуны Верховной Рады. Не исключено, что именно в этот день мы узнаем, соответствует ли действительности версия, которую сейчас сторонники Президента в кулуарных разговорах предлагают как объясняющую действия Мельниченко: болезнь его четырехлетней дочери, которой могли помочь только за границей. Правда состоит в том, что многие ради здоровья ребенка готовы пойти на все. Она же, эта правда, заключается и в том, что доказательств этой версии на сегодняшний день нет. Если это окажется правдой, то совершенно непонятно, почему об этом никто не знал на бывшей работе Николая Мельниченко. И если безопасностью страны и Президента занимаются профессионалы, то о таком факте они должны были знать и без доверительного рассказа самого Мельниченко.

Не исключено, что Михаил Алексеевич Потебенько прольет свет еще на один момент, слухи о котором поползли еще до Нового года: представитель СБУ встречался с Мельниченко за границей. Дело в том, что вопреки тому, что разведку СБУ в конце прошлого года возглавил человек, ни дня не работавший до этого в разведке, в этом подразделении Службы умудрились выжить профессионалы. Последний месяц они, высунув язык, метались по выше упомянутым странам и, как рассказывают, не без помощи коллег из страны, до боли родной и понятной, вычислили скрывающегося офицера. Якобы с ним состоялся разговор, и якобы кому-то он пообещал, что вернется в Украину и объявит, что сделал это за деньги по семейным причинам. Был этот разговор или нет, мы не знаем. Известно только, что Мельниченко дал интервью радио «Свобода», в котором уже после якобы имевшего место разговора подтвердил факт многолетней записи разговоров в президентском кабинете. Возможно, этим можно объяснить заявление генпрокурора о возбуждении уголовного дела против Мельниченко. Ведь не понятно, что мешало возбудить это дело еще в начале декабря, когда факт существования офицера был установлен? Почему именно сейчас? Что изменилось? Ведь экспертизы как не было, так и нет. Может быть, это ответная реакция на действия человека, обнадежившего и обманувшего?

Все это небезынтересно и важно. Но важнее другое, а именно — некоторые принципиальные моменты, прозвучавшие в интервью Николая Мельниченко радио «Свобода». Многих насторожил момент, где собеседник журналистов «Свободы» с пиететом отозвался о Евгении Марчуке и возглавляемой им организации. Что касается самого СНБОУ, то мы это высказывание оставили без комментариев, ибо уровень работы, по идее, интеллектуалов оценивать, извините, не офицеру технической безопасности. А вот в отзыве о Евгении Кирилловиче лично я ничего странного не нахожу. Сам по себе факт комплимента в нынешней ситуации конечно же политически неграмотный, способный доставить секретарю СНБО временные сложности, но по-человечески вполне объяснимый. Евгения Марчука многие в СБУ (а Мельниченко — выходец именно из нее) любят. Уважают его опыт, его профессионализм и даже, если хотите, его экстерьер. Главный недостаток Евгения Кирилловича, который субъективно определяется как принципиальное недержание своего слова и потребительское отношение к людям из команды, в среде, из которой вышел Николай Мельниченко, видимо, пороком не считается. Поэтому позитивный отзыв о Марчуке — абсолютно не свидетельствует о том, что Евгений Кириллович имеет тайное отношение к происходящему. Важно другое — офицер Мельниченко, неизвестно по какой причине, но все же поспешил поставить точку на линии расследования Президент—Кравченко—Гонгадзе. При условии получения положительного ответа независимого исследования пленки и подтверждения ее подлинности, а также при условии, что исполнители отечественной и независимой экспертизы наконец сообщат о том, что тело, найденное в Тараще, принадлежит Георгию Гонгадзе (что, скорее всего, произойдет) — следствие зайдет в тупик. Даже при подтверждении этих двух — постыдного и трагического — фактов доказать причастность Президента и министра к судьбе журналиста будет невозможно, поскольку господин Мельниченко заявил, что у него нет никаких доказательств того, жив Георгий или нет. Следовательно, на оставшихся кассетах нет записи с «отчетом о проделанной работе», во что многие верили, предполагая причастность высоких должностных лиц к преступлению против журналиста.

Интересно, сказал ли это Мельниченко случайно, по недопониманию или по честности, или же эти слова прозвучали не случайно? Хотя по несовершенному слогу можно предположить, что господина Мельниченко к этому интервью, в отличие от видео, никто особенно не готовил. На сегодняшний день ясно одно — кассетный скандал разорвали на части и каждый из действующих или примкнувших лиц работает на свой интерес. Худо-бедно в этом преуспевают все, кроме... национальной безопасности. Леонид Данилович и его окружение могут убедить украинскую и международную общественность в том, что записи все как одна — фальшивки. И вполне возможно, что протокольно это мероприятие удастся. По сути же все посвященные и заинтересованные останутся при своем мнении, и это абсолютно не помешает, а даже поможет заинтересоваться аудиотекой Николая Мельниченко тем, кому результаты официальной экспертизы не нужны. Периодические записи, которые офицер безопасности вел, по его словам, с 1997 года (а именно этим временем датируется последнее посещение кабинета Президента Павлом Лазаренко, о записи разговора которых говорит Александр Мороз на чате «Украинской правды»), представляют немалую ценность для врагов Украины и большую опасность для самой страны. На сегодняшний день все-таки остается шанс, что, кроме Мельниченко и его сподвижников — граждан Украины, пленками не обладает никто. Но это всего лишь шанс, а не гарантия. Именно поэтому было бы нелишне создать, например, узкую парламентскую комиссию, куда бы, возможно, были приглашены представители СБУ, администрации Президента и МИДа. Комиссия смогла бы принять всю аудиотеку по описи и, в первую очередь в целях государственной безопасности, определила бы, утечка каких экономических, военных и прочих тайн могла состояться ввиду осуществления несанкционированного прослушивания разговоров в президентском кабинете. Ведь мы должны знать, что знают о нас, и быть готовы к действиям в случае чего. Разумеется, эта комиссия должна была бы дать правовую оценку внутриполитическим действиям Президента и его собеседников в случае, если записи для этого дадут повод, — в чем можно не сомневаться. Но обезопасить страну — первейшая задача государства, а значит, и всех ветвей власти. Государство должно быть готово к ударам, основой для которых может стать использование внешними силами информации, заключенной в чипах и дискетах Мельниченко. Поэтому игрища с экспертизами и упражнения зомбимейкеров от TВ не должны иметь абсолютно никакого отношения к вопросам национальной безопасности государства. Ибо помимо имиджа Президента есть интересы страны, и это, кстати, далеко не одно и то же.

 

Эксклюзивное интервью Президента Украины Леонида Кучмы русской службе радио «Свобода»

— Господин Президент, похоже, что вашим главным оппозиционером сегодня предстает лидер Социалистической партии Александр Мороз. Если судить по печати, то отношения оппозиции и власти в Украине начинают напоминать белорусский вариант, где само понятие «оппозиция» заранее имеет отрицательный смысл. Между тем, Украина, как записано в ее Конституции, — демократическая страна, а следовательно, оппозиция просто должна существовать... Кого вы, господин Президент, считаете своим наиболее серьезным критиком и вождем оппозиции в Украине? Есть ли в оппозиции те, к мнению кого вы готовы прислушаться?

— К большому сожалению, у нас в таком демократическом, цивилизованном понимании оппозиции не существует. Потому что одни есть оппозиция — это государство, вторые — просто чтобы сменить власть и самим прийти к власти, а юридически оформленной, на чем я настаиваю, в том числе и предложения конкретные вношу, пока, к сожалению, нет, потому что это все должно быть утверждено парламентом... Я вот недавно обратился, что надо обязательно принять Закон о политических партиях, где четко обозначить и что такое оппозиция... А самые серьезные критики — наверное, коммунисты.

— Господин Президент, в каком состоянии находится сегодня разгоревшийся в Украине скандал, как вы оцениваете это жесточайшее противостояние власти и оппозиции — ведь вас, Президента страны, напрямую обвиняют в причастности к исчезновению журналиста?

— Считаю, что это отлично подготовленная провокация, и не хочу до окончательного расследования говорить, кто за этим стоит, но я же сказал: Мороз — это просто рупор, которого используют, больше ничего.

— Ведется ли расследование, есть ли уже какие-то результаты?

— Под самым жестким моим контролем. Я отвечаю перед своей совестью и спрашиваю соответствующим образом, но давить не могу на тех людей, которые занимаются этим вопросом. Я спрашиваю Службу безопасности, спрашиваю генерального прокурора, но все это должно быть в правовом поле. Причем я четко и ясно заявил всем: любую экспертизу по любым вопросам — международную, многократную, внутреннюю, но обязательно, чтобы все это было прозрачно, не было никаких кривотолков, не было все под ковром и так далее, и тому подобное. И о чем можно информировать общественность через средства массовой информации — обязательно все это надо делать.

— Леонид Данилович, а все-таки как могло случиться, что ваша служба безопасности просмотрела якобы тот факт, что в вашем кабинете под диваном два года стояло какое-то цифровое устройство?

— Понимаете, мне немножко все это иногда смешно, иногда хочется плакать, потому что если стояло какое-то устройство, то это же не «шутка» оппозиции, допустим, это уже шпионаж. Потому что в моем кабинете говорится не только об оппозиции, условно говоря, а говорится о многих серьезных государственных делах, которые представляют государственную тайну. И я не хочу, чтобы кто-то воспринимал это как какую-то мелкую шалость. У кого в руках может, допустим, оказаться такой материал, если в страшном сне подумать, что все это существует?.. Поскольку все то, что сегодня опубликовано по результатам этих пленок — вы же представляете, что это не выдерживает никакой критики. Во-первых, я знать не знал этого журналиста. И журналиста такого в Украине практически мало знали, наверное, самые узкие, как говорят, специалисты. Потом — зачем Президенту после выборов искать какого-то журналиста? Я же не похож ни на сумасшедшего, ни на еще какого-нибудь такого. Меня, как говорят, многие знают не один десяток лет и знают все мои, как говорят, «за» и «против». Пойти на какие-то такие шаги — я же говорю, я не сумасшедший человек. Мне это просто не надо. Поэтому обвинять Президента в таких делах, даже просто человека — это аморально, и я не знаю еще, какие тут слова найти...

— Леонид Данилович, как насчет нецензурной брани в адрес ваших противников, соперников, оппонентов?

— В каком смысле?

— Что якобы на этой пленке есть нецензурная брань в адрес тех, с мнением которых вы не согласны?

— Я не слушал и не читал то, что там опубликовано, потому что однозначно считаю, что это провокация. А второе: я обыкновенный человек и могу где-нибудь при всем честном народе сказать не очень лицеприятные слова в адрес своих оппонентов. Но, как говорят, то, что там написано, — ну, у меня даже в лексиконе такого не существует, я придумать такого не могу... Я уже приводил пример. Шли выборы в США. Один из кандидатов сказал очень нелестные слова в адрес одной из журналисток. Это же известный факт. Его коллега, как говорят — кандидат в вице-президенты, подтвердил: «Забыли, что микрофоны не были выключены». А если этот корреспондент через день-два-три попала бы в автомобильную катастрофу и что-то с ней бы сталось? Так что, это надо обвинять кого-то в грехах праведных и неправедных?

— Господин Президент, сейчас, уже после всего этого, вы лично встречались с Александром Морозом?

— Нет.

— И не намерены с ним встречаться?

— Не вижу, так сказать, смысла в этой встрече. Если смысл этой встречи будет сводиться к тому, что «да — его подставили»... Я человек, как все знают, чересчур мягкий. В принципе, как говорится, не исключаю, потому что все мы такие, какими мы пришли из общества, которое нас такими сделало. У кого-то меньше амбиций, у кого-то больше. К сожалению, когда амбиции перерастают в такие не очень красивые дела... И самое главное: нельзя же объяснить, когда Александр Александрович Мороз, который всегда считал себя поборником левой идеи, вдруг объединяется с самыми крайними силами Украины, — с какой это оперы? По какому это сценарию делается? И вообще, какая цель преследуется? Я не думаю, что он не понимает, что это удар по престижу Украины, не по Президенту — Президент переживет. Я уже в своей жизни видел и слышал очень много, хотя в таких грехах — не дай Бог кому-нибудь пережить, чтобы человека так обвинили...

— ...Господин Президент, Украина — единственная из стран СНГ, бывший премьер-министр которой сидит в тюрьме, да еще и в другой стране — я говорю о Павле Лазаренко, который находится в тюрьме в США. Он объявляет себя преследуемым по политическим мотивам. Продолжаете ли вы добиваться его выдачи и что предпринимает в связи с этим украинская власть?

 

— Вы знаете, у нас каждый, кем начинают серьезно заниматься правоохранительные органы или кто оказывается за решеткой, сразу говорит, что он «политически преследуемый человек» — такой мы этап своей жизни переживаем. Наверное, нам через это надо пройти, потому что по-другому, к сожалению, не получается. А второе: мы не имеем системы нормальных законов. Мы же до сих пор живем по советским законам. У нас нет ни уголовных, ни гражданских, ни процессуальных, ни законов вообще про судопроизводство. Поэтому настолько у нас много дырок в нашем законодательстве — можно делать все что угодно, и часто самые громкие дела, когда доходят до суда, по известным причинам, рассыпаются. Что касается Лазаренко, то я со всей ответственностью хочу сказать, что власть, в первую очередь те, кому надо этими проблемами заниматься, — прокуратура Украины постоянно работает с правоохранительными органами США, в том числе и Министерством юстиции, и наша задача, и мы ее никогда не снимем, чтобы Павел Лазаренко отвечал все-таки по украинским законам.

P.S.Тайна интервью Леонида Кучмы русской службе радио «Свобода» открывается гораздо проще, чем тайна интервью Николая Мельниченко украинской службе этого же радио. Да и тайны тут никакой нет. Это было второе интервью Леонида Даниловича, данное им по телефону. Первое состоялось после его избрания Президентом страны в 1994 году, и его взяла та же Елена Коломийченко — известный журналист, замеченный в первой предвыборной кампании в активной поддержке Леонида Кучмы. Не отказал Леонид Данилович нашей коллеге и сейчас. На самом деле интервью было более обширным, но мы с целью концентрации поднимаемых проблем опубликовали лишь ту его часть, которая касается кассетного скандала и судьбы Георгия Гонгадзе.

В отличие от своего оппонента, Леонид Данилович сообщил гораздо меньше нового, но все же кое-что есть. Например, весьма убедительно в нынешней ситуации звучит заявление о том, что основными критиками и оппонентами Президента являются коммунисты. Нельзя исключать, что Президент их таковыми назначил, но тогда заметим, что избранная оппозиция неважно справляется со своими обязанностями и, уж тем более, не особенно убедительными выглядят попытки пролонгировать схему предвыборной кампании 1999 года. Особенно на фоне изменения позиций как минимум четырех фракций большинства — «Батьківщини», «Руха» Костенко, «Реформ и порядка» и «Яблока». Конечно же, последние вместе с социалистами ничего бы не добились в парламенте без коммунистов. Но фракцию Петра Симоненко все же сложно назвать закоперщиками в раскрутке кассетного дела. И потом, коммунисты всегда знают, когда им нужно остановиться, как это было, например, во время принятия решения о том, выступать генеральному прокурору перед парламентом с отчетом или же с информацией. В результате не без помощи самой большой фракции решение об отчете не прошло, вследствие чего Верховная Рада оказалась бессильной повлиять на решение судьбы генерального прокурора. Ибо без отчета вопрос о недоверии генпрокурору не может быть поставлен в сессионном зале.

Далее. Трудно спорить с Президентом, который считает, что Александра Мороза в этой ситуации использовали как рупор. Если это так, то сложно усомниться в том, что все происходящее является провокацией. Другое дело — провокацией, основанной на реальных данных или вымышленных? Об этом Президент в интервью ничего не сказал, как, впрочем, и экспертиза, которая в Украине, в отношении пленки уж точно, должна была завершиться недели три назад. Должна была завершиться и экспертиза тела. Более того, возьму на себя смелость и скажу: «Она завершилась». И сложно понять, почему ее результаты до сих пор неизвестны общественности.

Президент в интервью говорит об открытости следствия. Ситуация с экспертизой подтверждает, что это не так. Не говоря уже о моменте с «заменой» паспорта эксперта Кармелюк, к которой милиция пришла на дом поменять зарубежный паспорт. А ведь именно она, по словам Сергея Головатого (да и не только по его словам), была тем экспертом, который настаивал на полной идентификации спирали ДНК таращанского тела и крови Леси Гонгадзе — матери Георгия. Почему так долго мы не имеем ответа по поводу экспертизы, на которую замминистра МВД Николай Джига отводил неделю, а эксперт, занимавшийся в Киеве таращанским телом, три недели? Напомним, что с момента поступления тела в морг на Оранжерейной и начала экспертизы ДНК прошло почти семь недель.

Наряду с отсутствием информации продолжали происходить некие странности. Читатели помнят, как долго без веских причин, а точнее, мотивируя необходимостью оградить экспертов от давления, жене Георгия Мирославе не показывали найденные в Тараще драгоценности. Но пришел день, и плотину прорвало. Украшения были предъявлены, и Мирослава Гонгадзе их опознала. Однако после этого во время допросов в областной прокуратуре Алену Притулу настоятельно просили отдать для экспертизы вторую часть кулона, первую половинку от которого носил Георгий. Эти переговоры находились в стадии активного ведения, когда представитель Службы безопасности проявил невиданную доселе инициативность и сообщил общественности о том, что окончательно установлена принадлежность найденных в Тараще украшений Георгию Гонгадзе. И буквально через два дня в средствах массовой информации известной политической ориентации появляется сообщение о том, что некая женщина видела Георгия Гонгадзе с приклеенной бородой в отделении «Приватбанка» во Львове. Мать Георгия, хватающаяся за любой повод надеяться на то, что сын жив, примчалась во львовское отделение «Приватбанка», но никто из сотрудников не сказал ей ничего утешительного, ибо никто не видел там ни Георгия, ни человека, описанного свидетельницей. Можно предположить, что если бы не внештатная ситуация с тканями (имеющимися у журналистов), собранными со стола прозекторской таращанского морга после исчезновения трупа, что дало возможность провести альтернативную независимую экспертизу за рубежом, то нас бы попытались убедить в том, что таращанское тело не принадлежит Георгию Гонгадзе. А если тело — не его, а украшения — его, то значит — это сознательный подлог и все в этой истории, рассказанной Морозом и Мельниченко, от первого до последнего слова — ложь. Ведь если так, то получается, что Гонгадзе никто не похищал, он жив и добровольно отдал свои драгоценности для того, чтобы убедить всех в том, что преступление против него совершено. А уж кто его совершил — ясно из кассет.

Но экспертиза ДНК — это не экспертиза пленки. Во всем мире первую делают наверняка. Поэтому есть версия, что проведение независимой экспертизы ДНК в Германии внесло изменения и смятение в планы отечественных «режиссеров». И надо полагать, что рано или поздно в Украине все же появятся реальные результаты экспертизы таращанского тела. Пока же с открытостью следствия проблемы остаются.

На мутно-печальном фоне происходящего ярким и эксцентричным пятном смотрится заявление Леонида Даниловича о том, что слов, слышимых на кассете и существующих в ее расшифровке, в его лексиконе нет. По всей видимости, ни на Байконуре, ни на полигоне в Плесецке, ни в цехах Южмаша, ни в директорском кабинете, ни в общении с союзниками и оппозицией Леонид Данилович Кучма матерных слов не употреблял. Впрочем, лучше всех по этому поводу сказал один из известных финансистов: «Ты знаешь, я когда прочел расшифровку, то словил себя на мысли, что ни разу не встретил фразы-паразита «так сказать». Теперь я понимаю, что она заменяла в публичных выступлениях». По сути, юридической крамолы в употреблении перченых словечек нет. Суржик, пересыпанный матом, является чуть ли не государственным языком. И причем не только в нашей стране. В середине 90-х лучшим презентом во время встреч от российских коллег украинским политикам была книга «Русский мат». Бестселлер дарился и принимался с восторгом, а потом долго гулял по кабинетам. Словом, стиль изъяснения — это даже не показатель культуры человека, ибо советская интеллигенция своими корнями ушедшая в Соловки и ГУЛАГ, давно амнистировала мат. В разумных и уместных пределах, разумеется. Впрочем, к участникам разговора, зафиксированного на пленке, это отношения не имеет. Ибо в их речи мат — это не элемент, а ткань речи... Что, впрочем, тоже не наказуемо.

О том, что Николай Мельниченко в своем интервью де-юре реабилитировал Президента и сообщил о том, что у него нет свидетельств по поводу состояния Георгия Гонгадзе, мы уже писали в первом постскриптуме. Разумеется, о своей непричастности в очередной раз заявил и Президент. По крайней мере обратного никто не доказал.

Впрочем, это не означает, что в расшифровке, о которой журналист радио «Свобода» говорит с Президентом, нет других правонарушений. До которых, возможно, дойдет, а возможно, никогда и не дойдет очередь. Имеется в виду слежка за журналистами, прослушивание народных депутатов, незаконный сбор информации о политиках, поощрение и инициирование — всего этого набора. Так или иначе, но после того, как развеется искусственная дымовая завеса над таращанским телом, кассетный скандал окончательно уйдет в сторону от дела Гонгадзе, пережив свой пик, по всей видимости, в середине этого месяца. В дальнейшем, видимо, оппозиция предложит общественности сфокусировать внимание на других эпизодах записи — счетах, домах, подарках и т.д., а власть попытается тоже увести общественное внимание от этих моментов, привлекая его к уголовному делу против Юлии Тимошенко, к состоянию дел в правительстве и имплементации.

Пожар пойдет по разным планам, но копоти будет много и ею покроется все.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №39, 19 октября-25 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно