ФИЛИПП ДЕ СЮРЕМЕН: «МИР НЕИЗБЕЖНО СТАНЕТ МНОГОПОЛЯРНЫМ»

21 марта, 2003, 00:00 Распечатать Выпуск №11, 21 марта-28 марта

— Господин посол, по сути Франция была самым активным членом «антивоенной коалиции» в ООН. Однако война началась...

— Господин посол, по сути Франция была самым активным членом «антивоенной коалиции» в ООН. Однако война началась. Что дальше? Изменится ли форма участия Франции в разразившемся конфликте, какими будут требования вашей страны к воюющим сторонам?

— Сразу подчеркну: война не была неизбежной. Как и глава ООН Кофи Аннан, Франция настаивала на том, что применение силы могло быть задействовано лишь как крайняя мера, и только в рамках решения Совета Безопасности ООН. Мы являемся свидетелями столкновения двух взглядов на ситуацию. С одной стороны, существует убежденность, что применение силы полностью оправдано и легитимно. И это правда, поскольку режим Саддама Хусейна вряд ли может быть кому-то симпатичен. С другой стороны, а точнее с нашей, уверены в том, что применение силы может быть результатом лишь коллективного решения и осуществляться в рамках международного права. Совет Безопасности ООН должен быть методом решения всех кризисных ситуаций, которые, кстати, не ограничиваются иракской проблемой.

И тем не менее война началась, и мы надеемся на то, что она будет максимально короткой, повлечет как можно меньше жертв среди мирного населения и нападающей стороны. Мы уповаем на то, что ущерб от этой войны будет сведен к минимуму. Победа Америки представляется неизбежной. Будет ли она быстрой, как мы надеемся, либо отодвинется во времени, на этот вопрос сегодня ответа нет. Но мне представляется важным поиск ответа на вопрос: «Что будет потом?».

Во-первых, потребуются коллективные усилия для восстановления послевоенного Ирака. И как подчеркнул Коффи Аннан, в этом процессе ООН сыграет главную роль. Отстранение Организации Объединенных Наций от этого процесса будет большой ошибкой и не будет отвечать ничьим интересам, в том числе Соединенных Штатов.

Во-вторых, принципиально важно, что операция проходит в регионе, который является чрезвычайно нестабильным, сложным и очевидно, что множественность существующих в нем проблем не может разрешиться задействованием силы. В этой связи очень важно, чтобы суверенитет и территориальная целостность Ирака были соблюденены. Другое дело — смена власти. «Насадить» демократию в Ираке будет непросто. Потребуется немало усилий для того, чтобы власть, которую установит в своей стране иракский народ, стала действенной. В первую очередь, в силу сложностей, существующих в самом Ираке, обусловленных во многом его этничным разнообразием. В этом же регионе мы наблюдаем конфликт, развивающийся между Израилем и Палестиной. Это раковая опухоль, которая дает свои метастазы. Правда, в сложной ситуации, в которой сейчас находится мир, есть хотя бы одна добрая весть — это согласие Соединенных Штатов на опубликование того, что называется «путевым листком». А именно документа, который был принят Соединенными Штатами, Россией, Европой и ООН, подразумевающего назначение премьера Палестинского государства. Это дает надежды на прогресс в решении очень застарелой проблемы.

В-третьих, сейчас мироустройство находится под угрозой разнообразных кризисных ситуаций. Среди них — терроризм, организованная преступность, различные виды нелегальной торговли, в том числе распространение оружия массового поражения. Борьба с мультивызовами мировому сообществу может решаться только в рамках коллективного подхода. Угрожающая нестабильность — продукт нерешенных кризисных ситуаций.

— О начале войны за день в телефонном режиме Джордж Буш проинформировал президента России и главу КНР. Президенту Франции американский коллега не звонил, в связи с чем о планах США и Великобритании Жак Ширак узнал от руководителей Китая и России. Насколько глубокими и долговременными могут стать противоречия между Францией и США? Какие шаги по выходу из кризиса двусторонних отношений готова предпринять Франция и какие она ожидает от США?

— Франция не является врагом Соединенных Штатов Америки, поскольку она не является Северной Кореей. Франции характерны теснейшие отношения с Америкой. Существующая сейчас напряженность — это напряженность между членами одной семьи. Замечу, что ни один политический деятель Франции не адресовал Соединенным Штатам каких-либо непозволительных, с точки зрения дипломатии, критических замечаний. Мы убеждены, что связь между нашими странами скоро обретет всю свою жизнеспособность. На то есть не только исторические, но и прагматические причины. Америка является беспрецедентным по своему влиянию и мощи государством. Однако в виду всей сложности современного мира она не сможет в одиночку взять на себя всю ответственность за его состояние. Ей все равно будут необходимы Германия, Франция и другие страны. В интересах Соединенных Штатов превращение Европы в полюс стабильности в мире. Ведь мир неизбежно станет многополярным.

— Где в мире, по вашему мнению, может появиться второй полюс? Кто станет конкурентом Америки и одновременно сдерживающим фактором, способным своим существованием удержать США от ошибок?

— Мы ушли от биполярного мира к монополярному, в котором доминирует мощь Соединенных Штатов. Новые силы и супердержавы появятся неизбежно. Уже сегодня мы видим, насколько значителен вес Китая в международной политике. Индия находится в процессе превращения во влиятельную и сильную державу. В недалеком будущем Япония будет играть роль, которая в большей мере будет соответствовать ее экономическому потенциалу. Чрезвычайно пристально за всем происходящим в Ираке наблюдает Индонезия. О Джакарте в контексте построения полиполярного мира не стоит забывать. Обороты и вес набирают сегодня Бразилия и Мексика. Зоной нестабильности является Африка, в многоголосье которой все более явственно слышен голос Нигерии. Мир развивается очень быстро.

Именно поэтому Европа должна как можно скорее занять свое место, и это будет отвечать интересам всех. Нынешнее потрясение, далеко не первое для Европы, должно подтолкнуть ее к сплочению своих рядов и заставить активнее развивать собственную эффективную политику безопасности и обороны, а также внешнюю политику, которая позволит ей при любых обстоятельствах иметь свой голос.

— Любопытная ситуация: страны, которым было официально предложено стать членами ЕС, почти полным составом вошли в американскую коалицию. И это при том, что, например, в экономику Венгрии и Польши были сделаны многомиллиардные немецкие и французские инвестиции. Похоже, что эти государства, несмотря на географическую, культурную и экономическую связь с Европой, остаются в сфере влияния США. И если страны-основатели ЕС сами раскололись на поддерживающих США и осуждающих, то не осложнит ли и без того громоздкий механизм выработки единой дипломатической позиции Евросоюза принятие новых членов?

— Это один из вызовов, ответить на который нам еще предстоит. Мы делаем акцент на экономическом потенциале ЕС, и инвестиции Евросоюза в эти страны действительно значительны. Однако в политическом плане Европейский Союз еще не обрел адекватный вес. По той причине, что до сих пор ЕС находится в стадии становления. Страны-кандидаты, а также члены ЕС должны будут осознать, что Европейский Союз — это и политический союз. И что не только соображения экономического плана должны формировать позицию. Нам необходимо определиться, какую Европу мы создаем. Происходящее станет толчком для более быстрого осознания. Именно благодаря преодолению кризисов нам удавалось делать шаги вперед.

— Когда, по вашему мнению, Европейский Союз окажется в состоянии проводить единую внешнюю политику и мобильно реагировать на новые вызовы?

— Это очень уместный вопрос и в последних своих заявлениях его настоятельно поднимал наш президент. В свою очередь обеспокоенность несовершенством существующей системы выражали господа Хавьер Солана и Крис Патен. Надеюсь, что нынешняя кризисная ситуация послужит поводом для того, чтобы предметно задуматься о проблеме. Миру необходима Европа. Нам предстоит взять на себя ответственность.

— Насколько серьезно Франция рассматривает Россию как партнера в сдерживании международных, в первую очередь, политических притязаний США?

— Я считаю неуместным представление нашего будущего как перманентного противостояния с Америкой. Россия имеет богатые традиции влияния на международные проблемы. Она владеет глубокими знаниями и опытом в районе Ближнего Востока, и это нужно использовать. На Европейском континенте — Россия неизбежный партнер ЕС. Евросоюз и США руководствуются единой системой ценностей, однако в данной ситуации у нас существуют разногласия относительно способа их защиты. Россия является партнером как ЕС, так и США, поэтому ситуацию лучше рассматривать не в краткосрочной, а в долговременной перспективе.

— Как Франция отнеслась к тому, что Украина направила свой батальон в зону иракского конфликта?

— Это ваше суверенное решение, которое касается гуманитарного, а не военного участия в происходящем. Мы видим тот политический контекст, в котором было принято это решение. Этот контекст определен отношениями между Украиной и Штатами. Однако это решение не делает Украину участницей боевых действий. Мы надеемся на то, что работы для батальона не будет, поскольку если он окажется задействован, то это будет означать, что в ходе военных действий применено ядерное или, что более вероятно, химическое оружие. Если режим Хусейна на это пойдет, то ситуация может коренным образом измениться.

— По всей видимости, Америка одним Ираком не удовлетворится, поскольку уже объявила о существовании «оси зла». Не исключены военные вторжения США в Иран или Северную Корею. Насколько, по вашему мнению, уместно говорить о возможности третьей мировой войны? Или она уже началась?

— Я не думаю, что сегодня мы можем говорить о третьей мировой войне. Истинные угрозы, предотвращением которых мы вынуждены заниматься, носят асимметричный характер. Это в первую очередь терроризм, и на этот счет не стоит питать иллюзий: на сегодня существуют все предпосылки к тому, чтобы угроза терактов углублялась и становилась более серьезной, причем эта угроза существует не только для Соединенных Штатов. География терроризма обширна, в том числе и Франция имеет печальный опыт столкновения с ним. С этой точки зрения в первую очередь актуален Ближневосточный регион с массой разломов. Необходимо все сделать для того, чтобы противостояние в нем сменилось миром, стабильностью, экономическим и демократическим развитием. Но решение этой проблемы сегодня под очень большим вопросом. Данная проблема, конечно, касается Ирана, вызывает ожесточенные политические дискуссии в Турции, имеет экзистенциональный характер для Сирии и Иордании, мы ощущаем напряженность в Египте, не говоря уже о самом Израиле. И если речь идет о необходимости перемоделировать весь этот регион, то это громаднейшая, тяжелейшая задача. Жизненно важно, чтобы в этом и других конфликтных регионах свою решающую роль играла ООН.

— Во Франции существует весьма крупная мусульманская община, как это оказывает влияние на внешнюю политику государства?

— Франция — страна Средиземноморья, поэтому всегда была «котлом», в котором переплавлялись этносы. Мы остаемся чувствительными к тому, что происходит в регионе моря, которое считаем внутренним. Такая же позиция характерна для Италии и Испании. Сегодня население, имеющее мусульманское происхождение, во Франции приближается к 5 миллионам. С другой стороны, во Франции вторая по численности после США еврейская диаспора. Поэтому происходящее на Ближнем Востоке имеет серьезные отголоски в нашем обществе. Думаю, что нашей политике в отношении этих вопросов характерна завидная последовательность. Со времен де Голля внешнеполитические вопросы не служили поводом для внутриполитических распрей. В течение последних дней дважды собирался наш парламент и проявлял полное единодушие в отношении иракского вопроса. Тем самым была выражена преобладающая во французском обществе точка зрения. Она, кстати, совпала с общественным мнением других европейских стран.

— Существует вот какое мнение: Жак Ширак учел многонациональность населения Франции и тактически сыграл безупречно, получив рейтинговые дивиденды, но стратегически Франция проиграла. Более того, публично-категоричная позиция Франции в Совете Безопасности ООН поставила в неловкое положение Россию и Китай, пытавшихся сохранить иллюзию эксклюзивной значимости стран—постоянных членов СБ ООН. США проигнорировали своих элитных коллег и начали войну, чем в принципе уравняли в глазах мировой общественности Россию, Китай и Францию с любой другой страной. Ялтинский мир, считают эксперты, похоронен Жаком Шираком. Ваше мнение по поводу таких суждений?

— Франция в иракском вопросе заняла позицию, которая опирается на определенные принципы, и первый из них — уважение международного права. Основной элемент этого права — ООН. Не Франция спровоцировала неудачу этой организации. Подтверждение тому — несостоявшееся голосование по второй резолюции. Одностороннее задействование силы создает прецедент, из которого нужно вынести урок, заключающийся в необходимости возвращения к системе Организации Объединенных Наций, авторитет которой должен быть восстановлен. Помимо иракского в рамках ООН нам еще предстоит решить большое количество кризисных вопросов.

— Однако вы не станете отрицать, что ООН и в какой-то степени НАТО оказались не в состоянии адекватно реагировать на новые угрозы, появившиеся в мире. Собственно, послевоенное мироустройство устарело. Причем как та его часть, что стала следствием Второй мировой войны, — ООН, так и те элементы, которые были порождены холодной войной, — НАТО. Не стоит ли воспользоваться этим обострением для того, чтобы пересмотреть принципы и цели мировой структуризации? Противостояние Восток—Запад сегодня является далеко не столь выраженным, как перпендикулярное ему Север—Юг. Четко наметившееся напряжение можно определить не только географически, можно сказать о противостоянии христианского и нехристианского миров, об антагонизме состоятельной и бедной частей мира. Суть разлома от этого не меняется. Может быть, в данной ситуации с учетом вышеупомянутых угроз структура СБ ООН с ее постоянными привилегированными членами себя изжила и требуется иная, более адекватная?

— Известно, кому нужно адресовать претензии о несостоятельности ООН в решении кризисных ситуаций… Разоружение Ирака происходило и были надежды, что мы придем к желаемым результатам. Опасность данного кризиса в том, что он может повлечь за собой реакцию в других точках мира и эта реакция сможет стать подтверждением изначально ошибочного посыла о конфликте цивилизаций. В рамках ООН Франция с особым вниманием относится к взаимоотношениям между Севером и Югом. Я не думаю, что, разрушив систему ООН, мы придем к желаемому результату. Это однако не исключает развитие и модернизацию системы этой организации. Франция никогда не выступала против расширения и пересмотра состава постоянных членов Совета Безопасности ООН. Если не сегодня, то завтра мы придем к необходимости это сделать.

— Америка не пионер в деле игнорирования решений Совета Безопасности ООН. Мы помним Советский Союз с его вводом войск в Афганистан. Мы помним о Косово, а также о заявлении НАТО, касавшемся принятия решений о проведении «гуманитарных операций» без санкций СБ ООН. Мы наблюдаем нынешнюю ситуацию. Авторитет СБ ООН как последнего предохранителя трещит по всем швам…

— Все приведенные вами случаи радикально отличаются друг от друга. Вторжение СССР в Афганистан еще на протяжении долгих лет будет аукаться своими последствиями. Шаг Советского Союза породил кризисную ситуацию, которая до сих пор не нашла своего разрешения. В случае с Косово западные страны, и в том числе Франция, убеждены, что операция была оправдана с точки зрения международного права. Она соответствовала резолюциям ООН и имела мотивы, предполагавшие необходимость срочных действий, поскольку в опасности находились сотни тысяч гражданских лиц. В Ираке же действовала миссия инспекторов, которая постепенно приближалась к нужным результатам, о чем заявлял господин Бликс. Иракскую «опухоль» удалось локализовать в своем развитии. Не исключено, что в конечном итоге мы должны были задействовать силу, как последний аргумент, но лишь в соответствии с коллективным решением. Будем надеяться, что авторитет ООН восстановится, и иракская операция останется прецедентом, а не правилом.

— Ваше мнение, безусловно, достойно уважения, однако замечу, что в мире существуют различные оценки трех вышеупомянутых случаев. Это дает мне повод поинтересоваться вашим мнением в отношении существования двойных стандартов в предъявлении претензий Организацией Объединенных Наций и членами СБ ООН к странам, совершающим сравниваемые проступки. Многие, и в первую очередь в чувствительных к подобным вещам мусульманских странах, недоумевают, почему пристальное внимание уделяется Ираку, но при этом практически игнорируется факт наличия оружия массового поражения у Израиля, Пакистана, Индии и, по большому счету, Северной Кореи.

— Вы абсолютно правы, поэтому мы считаем, что один кризис не должен затенять другие. Ирак не единственный, кто вызывает обеспокоенность с нашей стороны. Пристального внимания заслуживает Северная Корея, палестино-израильский конфликт переходит в драматическую фазу. Мы вовлечены в эти кризисы. В том числе не стоит забывать о том, что в Кот-д’Ивуар находится французский контингент (согласно резолюции СБ ООН, выполняющий миссию по предотвращению дестабилизации в западноафриканском регионе). Кризисы многочисленны и многогранны. Уделять внимание одному — слишком рискованно. Результатом такой политики могут стать определенная злопамятность, недоверие, разочарование. Надо также помнить, что терроризм не удастся выкорчевать путем военных операций. Это требует сплоченных разноплановых усилий всего мирового сообщества.

Оставайтесь в курсе последних событий! Подписывайтесь на наш канал в Telegram
Заметили ошибку?
Пожалуйста, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
Добавить комментарий
Осталось символов: 2000
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность комментировать материалы
Всего комментариев: 0
Выпуск №38, 12 октября-18 октября Архив номеров | Содержание номера < >
Вам также будет интересно